В трубке на секунду повисла пауза, разбавленная лишь бодрым хрустом чипсов.
— Ой, Вер, я забыл тебя предупредить, — голос сожителя лучился сытой снисходительностью. — Мы с Саньком, братом моим, на Рыбинское водохранилище рванули. Рыба пошла, понимаешь? Буду в воскресенье.
— Антон, — я прикрыла глаза, чувствуя, как утренний кофе перестает бодрить и начинает требовать коньяка. — Мы почти год живем вместе, но машина по-прежнему моя. Более того, через два часа я должна везти маму в санаторий. У нее путевка, тяжелые сумки и больное колено.
— Ну вызови такси, ты же небедная! — хохотнул он. — Что ты из-за железяки трагедию делаешь? Мы же семья, Вер! Давай, не зуди, у меня связь пропадает.
— У тебя есть ровно полчаса, чтобы развернуть мою «железяку» и вернуть её на парковку, — абсолютно спокойно произнесла я.
— Ой, напугала! Что ты мне сделаешь? В угол поставишь? — фыркнул Антон и сбросил вызов.
Я посмотрела на погасший экран телефона. Почти год я наблюдала, как этот сорокалетний мальчик, переехавший ко мне из пропахшего жареной картошкой общежития, постепенно превращался в барина. Сначала он начал «забывать» платить за коммуналку, оставляя мокрые полотенца на кровати. Потом в ход пошли лекции: «А вот мама Зина говорит, что у любящих людей кошелек один, а кто делит — тот единоличник». И вот теперь, видимо по заветам мамы Зины, моя машина окончательно превратилась в бесплатный каршеринг для его родни.
Как заместитель директора крупного столичного таксопарка, я давно усвоила одно правило: доверяй, но ставь скрытый GPS-маяк.
Я открыла приложение на телефоне. Красная точка бодро двигалась по Ярославскому шоссе.
Набрав номер 112, я ясным, хорошо поставленным голосом диспетчера произнесла:
— Здравствуйте. У меня пропала машина. Мазда CX-5, госномер… Да, ключи запасные исчезли из прихожей. В машине стоит трекер, диктую координаты.
Затем я вызвала маме такси класса «Комфорт+», оплатила поездку и принялась за уборку.
Сбор вещей Антона занял ровно сорок минут. Его гардероб, состоящий из трех вытянутых футболок, пары джинсов и рыболовных снастей, легко уместился в два клетчатых баула. Игровую приставку я бережно положила сверху — я женщина справедливая, чужого мне не надо.
Вызвав мастера по замкам, я спустилась на первый этаж к консьержке.
— Люся, доброе утро. Это вещи Антона. Если появится — отдайте. Наверх не пускать ни под каким предлогом.
— Ой, Вера Андреевна, поругались? — сочувственно ахнула Люся.
— Нет, Люся. Оптимизировали расходы.
Звонок от дежурного ГИБДД поступил через два часа. Антона и его брата красиво остановили на посту в районе Сергиева Посада. Страхового полиса ОСАГО, в который он, естественно, вписан не был, у него не оказалось, как и документов на саму машину — СТС лежало у меня в кошельке.
— Автомобиль задерживаем, водителя оформляем, — сухо сообщил инспектор. — Ваша машина? Давали разрешение на управление?
— Разрешения не давала, — спокойно ответила я. — Писать заявление на угон не буду, не хочу мотаться по судам. Но машину заберу сама с вашей стоянки. А с водителем разбирайтесь по всей строгости административного кодекса.
Пусть посидит в отделении без машины и документов. Для профилактики баринских замашек — самое то.
Развязка наступила на следующий день, ближе к обеду. В дверь настойчиво позвонили.
На пороге стояла делегация: помятый, злой Антон и его мать, Зинаида Павловна, та самая любительница «общих кошельков», специально примчавшаяся из области. Зинаида Павловна была женщиной монументальной. На ней покоилась шляпа с какими-то искусственными ягодами, всем своим видом символизирующая статус бескомпромиссного матриарха.
— Открывай, Иродова дочь! — громогласно возвестила несостоявшаяся свекровь, пытаясь отодвинуть меня плечом и пройти в прихожую.
Я спокойно оперлась о косяк, перегородив вход.
— Здравствуйте, Зинаида Павловна. Вы адресом ошиблись, камера хранения внизу, у консьержки.
— Ты что себе позволяешь?! — взвизгнула матриарх, потрясая ридикюлем. — Ты моего сына полиции сдала! Да по Семейному кодексу, между прочим, имущество, нажитое в гражданском браке, делится пополам! Он в твою квартиру гвозди вбивал, кран чинил!
— Зинаида Павловна, — я улыбнулась краешком губ. — Понятия «гражданский брак» в законе нет, есть сожительство. Машина куплена за три года до того, как ваш сын узнал пароль от моего Wi-Fi. А гвозди могу выковырять и вернуть вам по весу.
Зинаида Павловна пошла пятнами. Ее уверенность дала трещину.
— Ты… ты просто меркантильная баба! Да он на тебя лучшие годы потратил!
— Ваш «настоящий мужчина» сейчас стоит за вашей спиной и выглядит, как суслик, у которого отняли чужую морковку, — парировала я, глядя на притихшего Антона.
Антон попытался вступить в игру:
— Вер, ну ты перегнула. Я просто взял покататься. Ты меня перед пацанами опозорила, меня перед всеми выворачивали, будто я машину с рынка угнал!
И тут Зинаида Павловна не выдержала. Гордость за сына взыграла в ней с такой силой, что она выдала главную семейную тайну.
— Я так Антоше и говорила, что ты змея подколодная! — гордо заявила она, вскинув подбородок. — Я просто хотела убедиться! Я сама ему сказала: возьми машину без спроса, проверь, насколько она тебя уважает и готова ли делиться! Вот при всей семье нашей и убедилась! Жадная ты! Ни копейки бы моему сыну не досталось!
Повисла идеальная тишина. Я смотрела на эту женщину и чувствовала искреннее, глубокое восхищение человеческой глупостью.
— Значит, это была проверка на уважение? По вашей личной методичке? — уточнила я, наслаждаясь моментом.
— Именно! И ты ее с треском провалила! — торжествующе подтвердила свекровь.
— Блестяще, — я искренне рассмеялась. — Что ж, Зинаида Павловна, эксперимент удался. Вы убедились. Теперь запишите результаты: штрафы за езду без документов и ОСАГО придут Антону на Госуслуги. Услуги эвакуатора и сутки на штрафстоянке я оплачу сама, но ровно на эту сумму я продала его зимнюю резину, которая хранилась у меня на балконе.
Лицо Антона вытянулось, а я сделала шаг назад в квартиру.
— Твои баулы у консьержки. Приставка там же. Надеюсь, в электричке есть розетки. Прощайте.
Щелкнул новый, гладко смазанный замок. За дверью еще пару секунд висела звенящая тишина, которую разорвал отчаянный вопль Зинаиды Павловны на весь этаж: «Какая резина?! Антоша, она что, твою «Нокиан» продала?!». Вскоре послышалось унылое шарканье к лифту и приглушенная ругань матери с сыном.
Я прошла на кухню, налила себе свежего кофе и посмотрела в окно. Москва жила своей стремительной жизнью. В этой жизни больше не было бесплатного такси для провинциальных родственников, не было чужих проверок на покорность и не было паразитов. Была только моя квартира, моя машина и мое абсолютно идеальное субботнее утро.
«Я оставлю тебя без всего». Выгнав из дома 7 лет назад жену без копейки, Андрей «открыл рот», не поверив что с ней стало