— Ты перевел двести тысяч с нашего накопительного счета? — Яна крепко вцепилась в края смартфона, глядя на экран банковского приложения. — Антон, скажи мне, что это какой-то сбой.
Она стояла посреди коридора в одном кроссовке. В воздухе висел резкий запах обувного крема и чужого сладкого парфюма.
Антон суетливо заталкивал в просторный чехол ласты и маску для снорклинга. Он старательно избегал взгляда жены, поправляя лямки рюкзака. Из кухни доносилось мерное позвякивание чайной ложечки о фарфоровую чашку.
— Ян, ну не делай из мухи слона, — Антон выпрямился, стряхивая невидимую пылинку с джинсов. — Я перевел деньги маме. У нее спина совсем разваливается, врач прописал сероводородные ванны и лечебные аппликации. Сочи сейчас стоит бешеных денег, особенно оздоровительные центры. Я не мог отправить ее в какой-нибудь дешевый клоповник.
— То есть, — Яна говорила неестественно ровным тоном, боясь сорваться на крик. — Ты отдал наши отпускные деньги. Деньги, которые мы откладывали целый год, отказываясь от доставки еды и походов в кино. У нас билеты на послезавтра.
Из кухни величаво выплыла Зинаида Аркадьевна. На ней был новый льняной костюм песочного цвета, а на шее болтались массивные деревянные бусы.
— На море с нами? Да ты тут лишняя! — усмехнулась свекровь, опираясь бедром о дверной косяк. — Куда тебе ехать? У тебя в садовом центре сейчас самый завал, конец мая, рассада прет. Будешь там на грядках свои ванны в теплице принимать. А Антоше нужен морской воздух, он на вашей работе совсем издергался. Со мной ему будет куда полезнее. Я за питанием прослежу.
Яна перевела взгляд на мужа. Он деловито застегивал молнию на чехле с ластами, словно разговор его вообще не касался.
— Ты переоформил мою путевку на нее? Втайне от меня?
— Яна, прекрати этот допрос, — Антон поморщился. — Мама дело говорит. Тебе отпуск сейчас вообще не в тему, вас там начальство штрафует за каждый прогул. А маме путевка нужнее. Я сыновний долг отдаю, между прочим.
Яна посмотрела на свои руки. На правом указательном пальце осталась въевшаяся зеленая краска от флористической ленты. Она сбросила кроссовок, прошла в спальню и вытащила из-под кровати старую спортивную сумку, с которой когда-то ходила в фитнес-клуб.
— Эй, ты чего удумала? — Антон появился в дверях спальни, когда она методично скидывала с полок футболки и джинсы. — К подружке жаловаться намылилась?
— Я съезжаю, — Яна с усилием задернула непослушную молнию. Сумка оказалась тяжелой. — Ваш курортный роман обойдется тебе слишком дорого. Я не собираюсь жить с человеком, для которого я просто удобный банкомат и кухарка на замену, пока мама в отъезде.
— Да кому ты сдалась со своими кустами! — взвился Антон, преграждая ей путь в коридоре. — Месяц помыкаешься по съемным халупам, на макаронах посидишь и сама прибежишь! Я о матери забочусь, а ты эгоистка!
Яна молча отодвинула его плечом. Входная дверь закрылась с таким грохотом, что у соседей залаяла собака.
Поиск жилья занял три дня. Яна сняла угловую однушку на первом этаже в старом спальном районе. В квартире пахло сырой штукатуркой и кошачьей шерстью, оставшейся от прошлых жильцов. Под окном каждую ночь гудела трансформаторная будка.
Чтобы не думать о пустом банковском счете и предательстве, она брала дополнительные смены в оранжерее. Руки постоянно ныли от тяжелых кашпо с землей, под ногтями всё потемнело от грунта, но физическая усталость работала лучше любого снотворного.
Спустя две недели после отъезда Антона в оранжерее случился скандал. Яна оформляла накладную на партию крупных растений для ландшафтного бюро, когда к стойке подошел высокий мужчина в пыльной куртке.
— Вы мне отгрузили три засохшие туи, — он положил на стол смятый чек. Голос звучал хрипло и раздраженно. — Корневая система сухая как солома. Я требую замену, у меня сдача объекта через два дня.
Яна взяла чек, сверила номер партии с базой в компьютере.
— Илья Николаевич? — спросила она, не поднимая глаз. — Эти туи стояли на нашем складе две недели после оплаты. Мы звонили вам трижды, просили забрать. Растения в транспортировочных горшках пересыхают быстро, а поливать чужой выкупленный товар у нас нет инструкции.
— То есть это я виноват, что вы продаете дрова по цене элитных хвойников? — Илья оперся руками о стойку, нависая над ней. От него пахло бензином и чем-то терпким.
— Вы виноваты в том, что нарушили сроки самовывоза, — Яна наконец посмотрела ему в лицо. Глаза у него были уставшие, с красными прожилками от недосыпа. — Я могу оформить вам скидку в двадцать процентов на новую партию из резерва. Это максимум, что позволяет база. Будете брать?
Илья сжал челюсти, помолчал пару секунд, разглядывая ее жесткое лицо, и резко кивнул.
— Оформляйте. Но грузить будете сами. У меня спина сорвана.
Они полчаса вдвоем таскали тяжелые кадки с туями к его фургону. Яна молча катила тележку, Илья мрачно перехватывал горшки. Когда последняя туя оказалась в кузове, он вытер руки влажной салфеткой.
— Извините за наезд на кассе, — буркнул он, глядя куда-то в сторону парковки. — Подрядчики кинули на деньги, сроки горят, я уже на людей кидаюсь.
— Бывает, — коротко ответила Яна. — Поливайте их стимулятором роста два дня подряд. Отойдут.
Вечером того же дня Яна сидела на кухне своей съемной квартиры, пытаясь оттереть старую газовую плиту от нагара. В комнате на столе завибрировал телефон.
Она вытерла руки о полотенце и взяла трубку. На экране высветилось имя мужа. Отвечать не хотелось, но палец рефлекторно нажал зеленую кнопку.
Яна приготовилась услышать привычные упреки, но вместо голоса Антона из динамика донесся шум воды, звяканье посуды и визгливый крик Зинаиды Аркадьевны. Телефон явно набрал номер из кармана брюк.
— …я кому сказала, положи этот эклер обратно! — орала свекровь так громко, что динамик слегка хрипел. — Ты в зеркало себя видел? Живот наел! А ну, пей кефир! И не смей заказывать этот лимонад, у тебя здоровье не то!
— Мам, ну прекрати, — голос Антона звучал глухо и жалко, словно у побитого подростка. — Мне тридцать два года. Я хочу нормальный ужин, а не пустую гречку с кефиром. Мы на отдыхе.
— На отдыхе он! — не унималась мать. — Я за твое восстановление плачу… то есть, мы платим! Ты сегодня на пляже без панамы сидел, красный весь как вареный рак. Завтра идем на обследование в семь утра. И никаких отговорок! Шаг в сторону — я обижусь, и мне станет нехорошо!
Послышался звук отодвигаемого стула.
— Да я уже дышать боюсь без твоего разрешения! — вдруг сорвался Антон. — Ты меня замордовала! Встаем по будильнику, едим траву, ты даже в туалет меня по расписанию отправляешь! Я домой хочу! К жене хочу! Яна бы мне мозг чайной ложкой не выедала из-за куска торта!
— Ах ты неблагодарный! Да твоя Янка…
Шуршание ткани, приглушенный звук — видимо, Антон сел, и телефон в кармане сбросил вызов.
Яна положила мобильный на чистую столешницу. В груди не было ничего похожего на злорадство. Только странное чувство брезгливости, как будто она случайно наступила в грязную лужу.
Она встретила его через три дня после их возвращения. Антон поджидал ее возле ворот оранжереи. Выглядел он ужасно: лицо осунулось, нос облезал после солнечного ожога, на нем была несвежая мятая рубашка.
— Ян, привет, — он попытался улыбнуться, но губы лишь нервно дернулись. — Я везде тебя искал. Хозяйка квартиры сказала, что ты съехала.
— Привет. Зачем пришел? — Яна перехватила сумку поудобнее, не останавливаясь.
Он пошел рядом, заглядывая ей в лицо.
— Ян, я был полным кретином. Этот Сочи… это был просто кошмар. Она контролировала каждый мой чих. Запрещала выходить из номера после обеда, устраивала истерики при официантах. Я только там понял, как много ты для меня делала. Как ты сглаживала ее характер все эти годы.
— И что теперь? — Яна остановилась возле автобусной остановки. Ветер гнал по асфальту сухой мусор.
— Возвращайся домой. Пожалуйста. Я сниму нам другую квартиру, на другом конце города. Мать больше не переступит наш порог. Я вообще с ней общаться не буду, клянусь.
— Ты украл мои деньги, Антон, — Яна смотрела прямо ему в глаза, и он отвел взгляд. — Ты не хочешь вернуть меня из-за любви. Тебе просто нужен посредник. Человек, который будет стоять между тобой и твоей матерью, принимая все нападки на себя. Я на эту должность больше не согласна.
Она шагнула в подъехавший автобус, оставив его стоять на пустой остановке.
На следующий день телефон зазвонил снова. Неизвестный номер.
— Яна, не бросай трубку, ради бога, — голос Зинаиды Аркадьевны дрожал. В нем больше не было спеси, только паника. — Выслушай меня, непутевую.
Яна стояла в подсобке, сортируя накладные.
— Слушаю.
— Антоша… он совсем сам не свой после нашего приезда. Заперся у себя, не ест ничего, на работу не ходит. Сегодня орал на меня так, что соседи по батарее стучали. Сказал, что я ему всю жизнь сломала и что видеть меня больше не может.
Свекровь громко, надрывно всхлипнула в трубку.
— Яночка, умоляю тебя. Поговори с ним. Вернись к нему. Я перепишу на вас дачу.. Только вытащи его из этого состояния. Он же совсем пропадет там один!
Яна прижала телефон плечом к уху, ставя печать на очередной документ.
— Вы получили ровно то, что воспитывали всю жизнь, Зинаида Аркадьевна. Удобного мальчика, который не умеет брать ответственность за свои поступки и винит во всем окружающих. Раньше виновата была я, теперь — вы.
— Но ты же его жена! Ты не можешь его вот так бросить! — закричала свекровь.
— Я уже бросила. Прощайте.
Яна завершила звонок и добавила номер в черный список. Впервые за долгое время у нее исчезло чувство вечного напряжения в плечах.
Она вышла из подсобки в торговый зал. Возле стенда с удобрениями стоял Илья. Сегодня он был в чистой футболке, а в руках вертел небольшой бумажный пакет. Заметив Яну, он неловко подошел ближе.
— Здравствуйте. Я тут за грунтом приехал, — он протянул ей пакет. — А это вам. Мои строители вчера объект сдавали, заказчики угостили кофе. А я его терпеть не могу. Пью только чай.
Яна заглянула в пакет. Там лежали две пачки дорогого зернового кофе. Того самого, мимо которого она всегда проходила в супермаркете, жалея денег.
— Спасибо, — она чуть заметно улыбнулась. — Но это слишком щедро за скидку на туи.
— Это не за туи, — Илья пожал широкими плечами. — Это за то, что вы единственная на этой базе, кто умеет нормально признавать чужую правоту. У вас перерыв скоро? Может, заварим его в вашей подсобке? Если у вас турка есть.
Яна посмотрела на его большие, мозолистые руки, на спокойное лицо без тени рисовки.
— Турка есть, — ответила она. — Через десять минут у кассы. Не опаздывайте.
Она пошла вдоль рядов с зелеными растениями. В торговом зале приятно пахло мокрым черноземом и листвой. Впереди было много работы, арендная плата за душную квартиру и куча нерешенных проблем. Но теперь Яна точно знала — она со всем справится сама.
— Думали, я не узнаю, что вы пр0даете мою квартиру за моей спиной? — спросила я, бр0sая на стол скриншоты объявления