Я случайно испортила свитер сестры: через 2 дня её муж рассказал мне то, о чём я не догадывалась

Я вытащила свитер из таза и не сразу поняла, что с ним не так. Вода была горячая, я добавила порошка, как обычно, и оставила на полчаса.

Свитер Женькин, мягкий, серый. Она его забыла в пятницу, бросила на стуле в кухне. Я подумала: постираю, верну чистый.

Теперь я держала его на весу, и он был похож на свитер для куклы. Рукава короткие, ворот узкий. Я попробовала натянуть его на себя – не лезет.

Надо было на ярлыке посмотреть, а я не подумала. У меня-то все свитера акриловые, я их в машинке стираю, и ничего. А тут, оказалось, шерсть. Я даже не знала, что она шерстяная. На ощупь было как обычный акрил.

Я позвонила Жене. Трубку она взяла не сразу. Я слышала, как она там ходит, что-то переставляет.

– Жень, привет. Ты свитер у меня забыла.

– Какой свитер?

Она помолчала.

– А, серый. Ну да.

– Я его постирала. И он сел. Сильно. Я не посмотрела, что шерсть. В горячей воде.

– Сел, – повторила она.

– Ну да. Извини. Я не специально.

– Понятно. Спасибо, что сказала.

Она положила трубку. Я постояла с телефоном в руке. ‘Понятно’ – это у нее такое, когда она злится. Но на что? На свитер? Подумаешь, свитер. Я же не нарочно.

На работе я рассказала Тоне. Тоня у нас в столовой заведующая производством, женщина серьезная, но справедливая. Она выслушала и говорит:

– А ты уверена, что она из-за свитера?

– А из-за чего?

Я в тот момент чистила картошку.

– Свитер сел, я сказала. Она обиделась.

– Может, она что-то другое имела в виду.

– Что другое?

– Не знаю. Ты у нее что-нибудь брала?

– Я? Ничего я не брала.

Тоня пожала плечами и ушла к раздаче. А я осталась с картошкой и мыслью: а ведь и правда, чего это она так? Свитер – невелика потеря. Она могла бы сказать: ‘Да ладно, новый куплю’. А она: ‘Понятно’. И все.

В субботу я ждала, что она перезвонит. Не перезвонила. В воскресенье я сама набрала – не взяла. Я решила, что она занята. У нее работа, магазин, покупатели. Юрка ее вечно в чем-то упрекает, она мне жаловалась. Может, они опять поругались, а я тут со свитером.

В понедельник вечером она пришла. Я стояла на кухне с картошкой. Звонок в дверь, я открываю – Женя. В пальто, сумка на плече, вид напряжённый. Не разделась даже.

– Ты чего? Проходи.

– Нин, ты зачем так?

Она сказала это с порога.

– Как?

– Вот так. Со свитером. Я же поняла.

Я стояла с ножом в руке, в другой – картофелина.

– Жень, ты о чем? Я тебе сказала: не посмотрела на ярлык. Бывает.

– Бывает, – согласилась она. – Когда хочешь, чтобы бывает.

Она прошла в комнату, села на диван, не снимая пальто. Я положила нож и картошку на кухонный стол, вытерла руки и пошла за ней.

– Жень, объясни по-человечески.

– Ты блузку свою видела? – спросила она вдруг.

– Какую блузку?

– Шелковую. Твою. Которую сын подарил.

Я не сразу поняла. Потом до меня дошло: она про ту блузку, что висит в шкафу в спальне, в чехле. Я ее надевала два раза. Сын привез из командировки, сказал: ‘Мам, это тебе’. Я даже не знаю, сколько она стоит, но на ощупь – дорогая. Я ее берегла.

– Видела. А что?

– Я ее взяла, – сказала Женя. – В пятницу. Пока ты чайник ставила.

Я села на стул напротив. Картошку так и не дочистила.

– Взяла? Зачем?

– На встречу выпускников. Мне нечего было надеть. Все эти женщины придут разодетые, а я… – Она замолчала. – Я хотела выглядеть нормально. Ты бы все равно не дала.

– Почему не дала бы?

– Потому что ты никогда не даешь. Ты все бережешь. У тебя все ‘память’, все ‘дорого’. А мне что, в свитере идти?

Я смотрела на нее и не узнавала. Мы с Женей не то чтобы очень близки, но чтобы вот так… Я думала, она просто забыла свитер.

– Жень, я бы дала, если бы ты попросила. По-человечески.

– Да ну? – Она усмехнулась. – Ты бы сказала: ‘Это шелк, его нельзя гладить, нельзя стирать, нельзя носить’. Я знаю тебя.

– И поэтому ты взяла без спроса?

– А ты поэтому свитер испортила? – выпалила она.

Вот тут я замолчала. То есть она правда думает, что я нарочно?

– Жень, я не знала про блузку. Я ее не хватилась. Я в тот шкаф неделю не заглядываю.

– Конечно, – сказала она. – Не хватилась. А свитер – хватилась.

Я встала, прошла в спальню, открыла шкаф. Блузки на месте не было. Пустая вешалка, чехол валяется на полке. Я вернулась.

– Нет блузки. Ты правда взяла.

– Взяла, – подтвердила она. – И что теперь?

Я села обратно. Мне стало не по себе. Не из-за блузки. Из-за того, что она решила, что я способна на такое.

– Жень, – сказала я медленно, – я постирала свитер, потому что хотела сделать приятное. Он лежал на стуле, я подумала: верну чистый. Я не смотрела на ярлык. Я вообще не разбираюсь в шерсти. У меня все свитера акриловые.

– Ага. А блузку ты не заметила.

– Не заметила.

– И в субботу не заметила, и в воскресенье.

– Не заметила. Я думала, ты ее не брала. Я не проверяла.

Женя молчала. Пальто она так и не сняла, сидела красная, и я не понимала, чего в ней больше – злости или стыда.

– Ты думаешь, я такая, – сказала она тихо. – Что я могу взять и испортить вещь из-за блузки.

– Это ты так думаешь. Это ты пришла и сразу: ‘Ты зачем так’. Я даже не поняла, о чем ты.

Она сняла наконец пальто, повесила на спинку стула. Достала из сумки пакет – в нем лежала блузка, аккуратно сложенная.

– Вот. Забирай. Я ее надевала один раз. В ресторане была, потом домой приехала, сразу сняла. Не испачкала.

Я взяла пакет, но разворачивать не стала. Положила на стол.

– Жень, дело не в блузке.

– А в чем?

– В том, что ты решила, что я способна так поступить.

Она посмотрела на меня, и я увидела, что она вот-вот заплачет. Но она не заплакала. Только губы задрожали, и она прикусила нижнюю.

– Нин, я не думала, что ты способна, – сказала она. – Я испугалась. Я пришла домой после встречи, в субботу, и думала: всё, она заметит, она придет и скажет. А до этого ты позвонила про свитер. Я и подумала: ну всё, началось.

– Что началось?

– Ну, это. Ты меня наказываешь.

Я не выдержала, усмехнулась. Не от злости, просто это было так по-детски.

– Жень, тебе сорок восемь лет. Какое ‘наказываешь’?

– А какое ‘постирала’? – ответила она.

И тут я поняла, что мы обе хороши. У меня на кухне лежит этот свитер, а на столе – ее блузка, и обе чувствуем себя виноватыми, но признаваться не хотим.

– Ладно. Давай чай пить. Картошка подождет.

Она кивнула. Я пошла на кухню, поставила чайник. Электрический, он отключается сам. Достала печенье, которое сын привозил. Женя пришла следом, села на табуретку, стала крутить в руках крышку от сахарницы.

– Я не хотела брать без спроса, – сказала она. – Я сначала хотела попросить. Но ты бы отказала.

– Почему ты так решила?

– Потому что ты всегда отказываешь. Помнишь, я просила твою сумку на свадьбу Славки? Ты сказала: ‘Она дорогая, я ее берегу’.

– Я не отказала. Я сказала: ‘Возьми, только аккуратно’. А ты обиделась, что я так сказала.

– Ну вот. А я хотела, чтобы ты просто сказала: ‘Бери, конечно’.

Я бросила в чашки пакетики, налила кипяток.

– Жень, я не умею просто ‘бери, конечно’. Я всю жизнь считаю. Каждую копейку. Ты знаешь, сколько я получаю в столовой? Я эту блузку не покупала. Сын подарил. Я ее берегу не потому, что жадная, а потому что это подарок. Мне больше никто ничего не дарил просто так.

Она подняла на меня глаза.

– А я, думаешь, не считаю? У меня Юрка вечно с работами мыкается. То есть работа, то нет. Я в магазине стою, у меня оклад и процент. Я эту блузку хотела, чтобы… – Она замолчала, потом добавила: – Чтобы на меня посмотрели и подумали, что у меня все хорошо.

– А у тебя не хорошо?

– У меня нормально. Но не так, как я хотела.

Мы пили чай. Я смотрела на нее и думала: мы же сестры. Мы выросли в одной комнате, ссорились за зеркало, делили одну помаду. А сейчас сидим, как две чужие женщины, и не знаем, что сказать.

– А помнишь, мама всегда говорила: ‘Вот Нина – она умница, она все может’. А про меня: ‘А Женя у нас красавица’. Выходит, я только и могу, что быть красавицей.

– Я не помню такого.

– А я помню. И я всю жизнь пыталась быть не только красавицей. Но как-то не получалось.

Я не знала, что сказать. Мамы давно не стало, и я не думала, что Женя это помнит.

– Жень. Ты бы просто сказала: ‘Нин, дай блузку, мне очень надо’. Я бы дала.

– Ты бы сказала: ‘Не гладь, не стирай, не носи’.

– Ну и что? Ты бы сказала: ‘Ладно’. И все.

Она усмехнулась.

– Ты знаешь, что самое смешное? Я ее надела, и мне показалось, что она мне велика. Или не мне. Я весь вечер думала, что все смотрят на меня и видят, что это не моя вещь.

– Как это?

– Не знаю. Как в чужой шкуре. Я даже сфотографировалась, а потом стерла фотографию.

Я представила ее на этой встрече. Она всегда была младшая, всегда хвостиком за мной. Я в школе училась хорошо, она – так себе. Я пошла в кулинарное, она в торговое. Я вышла замуж, она вышла замуж. Я развелась, она – нет. И вот теперь она сидит передо мной и думает, что я ее наказываю.

– Жень. Давай договоримся. Ты больше не берешь мои вещи без спроса. Я больше не стираю твои вещи без ярлыка.

– Договорились.

Мы допили чай. Она забрала свитер, который теперь был размером с детский. Сказала, что отдаст его кому-нибудь. Я сказала, что не надо, я куплю новый. Она сказала, что не стоит.

Она ушла. Я осталась с блузкой на столе. Развернула, посмотрела. Она была в порядке, только пахла немного не мной. Я повесила ее обратно в шкаф, в чехол.

Но что-то после этого осталось. Я думала: а если бы я правда заметила? Если бы я правда увидела, что блузки нет, и потом постирала свитер? Что бы я сделала? Сказала бы? Или тоже смолчала?

Я не знаю. Вот честно, не знаю.

Я позвонила сыну. Он у меня в другом городе, работает в строительной фирме. Я ему рассказала. Он послушал и говорит:

– Мам, ну ты чего? Пусть остается у нее эта блузка.

– Дело не в блузке.

– А в чем?

– В том, что она подумала, что я специально свитер испортила.

– Ну, она погорячилась. Ты тоже хороша: не могла ярлык посмотреть?

– Я не подумала.

– Вот и она не подумала. Вы обе не подумали. Пусть остается у нее, и все.

Я не стала говорить, что Женя сама ее вернула. Сын у меня умный, но иногда слишком прямой.

Через два дня позвонил Юра. Я удивилась – он редко звонит. Голос у него был недовольный.

– Нина, здравствуйте. Это Юра.

– Здравствуй, Юра.

– Женя мне все рассказала. Про блузку и свитер.

– Понятно.

– Я ей говорю: зачем взяла без спроса. А она: я хотела как лучше.

– Как лучше?

– Ну, она хотела выглядеть, как вы. У вас же все есть.

Я не поняла.

– Что у меня есть?

– Ну, квартира своя, работа стабильная, сын взрослый. А у нас… – Он помолчал. – У нас ипотека еще на пять лет. Я без работы сижу третий месяц. Женя на окладе. Она хотела на эту встречу пойти, как человек, а не как… – Он не договорил.

Я слушала и понимала, что не знала ничего этого. Женя мне не говорила, что у них такие дела. Говорила, что Юрка мыкается, но чтобы третий месяц…

– Юра. Я не знала.

– Она не говорит. Гордая.

Я положила трубку и подумала: а ведь я тоже не спрашивала. Я звонила, мы болтали о том о сем, но я никогда не спрашивала: ‘Жень, а как у вас с деньгами?’ Мне казалось, это не мое дело.

В субботу я пошла в магазин. Выбрала свитер, серый, похожий на тот, который испортила. Не дорогой, но приличный. Принесла Жене. Она открыла, посмотрела.

– Нин, не надо было.

– Надо. Я же испортила.

– Да ладно.

– Бери.

Она взяла. Помолчала.

– Спасибо.

И все. Но мне показалось, что после этого стало легче.

Вернувшись домой, я достала блузку. Надела. Она была мне как раз. Шелк холодный, гладкий. Я посмотрела в зеркало. В зеркале была женщина пятидесяти двух лет, в дорогой блузке, с усталым лицом. Я сняла ее, повесила обратно. И подумала: а ведь я ее почти не ношу. Зачем берегу? Сыну было бы приятно, если бы я ее носила.

Мы помирились, но прежнего уже не было. Я теперь, когда вижу ее, вспоминаю тот свитер. И она, наверное, тоже.

И я до сих пор думаю: что хуже – взять чужое или подумать, что тебе мстят? И где та граница, после которой сестра перестает быть сестрой и становится просто человеком, от которого можно ждать чего угодно?

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Я случайно испортила свитер сестры: через 2 дня её муж рассказал мне то, о чём я не догадывалась