Свекровь решила жить за наш счёт: велела мне искать подработку, а сама помогает дочери

В субботу утром в дверь позвонили. Я как раз доставала из шкафа постельное бельё: по субботам у нас смена белья, а у Ильи после обеда тренировка.

Открыла, а на пороге стояла Надежда, свекровь, с папкой под мышкой. Она сняла туфли и, не поздоровавшись, прошла на кухню.

– Саша, где Лёша.

Она усаживалась за стол и раскрывала папку.

– Ещё спит. Вчера поздно вернулся с объекта.

Я поставила чайник, хотя знала, что она откажется.

– Что-то случилось?

– Случилось. Мне через месяц шестьдесят, а там и пенсия. Я посчитала.

Она выложила на стол несколько листов с цифрами.

– Коммуналка, продукты, отдых. Я езжу в санаторий каждый год, ты знаешь. Теперь это будет на вас.

Я села напротив. В голове ещё была суббота с бельём и тренировкой, а тут санаторий.

– Надежда Ивановна, а как же ваша квартира? Вы же одна живёте.

– Квартира – это моё. Я её не сдаю и не продаю. Это моя крыша. А Лёша – мой сын. Он обязан мне помогать. Я его растила одна, ты в курсе.

– Я в курсе. Но у нас ипотека. И дети. Илья в этом году заканчивает девятый класс, Софье ещё три года до школы.

– Вот именно, – свекровь выпрямилась. – Дети – это ваша ответственность. А я – его мать. Лёша должен.

– Он и помогает. Продукты мы вам возим каждую неделю. И с коммуналкой помогали.

– Помогали, – согласилась она. – А теперь будете платить полностью. И за отдых тоже. Я посчитала: с вас пятнадцать тысяч в месяц.

Пятнадцать тысяч – почти половина моей зарплаты.

– Надежда Ивановна, у нас нет таких денег.

– Значит, найди. Ты же воспитатель, у тебя полно свободного времени. Вон, Лада в магазине работает и то умудряется.

– Лада – ваша дочь. Вы ей помогаете.

– Помогаю, – свекровь посмотрела мне прямо в глаза. – И не собираюсь прекращать. У неё зарплата маленькая, ребёнок растёт. Я ей часть зарплаты отдаю. А ты хочешь, чтобы я перестала?

– Я хочу, чтобы вы нас услышали. У нас ипотека двадцать лет. Мы не можем платить ещё и за ваш отдых.

– А я не могу сидеть без отдыха. Я всю жизнь работала. Теперь мой черёд.

Из спальни вышел Лёша, заспанный, в футболке.

– Мам? Ты чего так рано?

– Садись, сынок. Я как раз объясняю твоей жене, что теперь ты будешь мне помогать. По-настоящему.

Лёша посмотрел на меня, потом на мать.

– Мам, мы же договаривались. Я же привожу продукты, помогаю с квартплатой.

– Это было до пенсии. Теперь другое дело. Я посчитала: пятнадцать тысяч.

– Пятнадцать? – Лёша посмотрел на бумаги. – Мам, у нас ипотека. Двенадцать тысяч в месяц только за квартиру.

– Я знаю. Поэтому Саша должна найти подработку. Она молодая, здоровая. Пусть по вечерам сидит с чьими-то детьми. Или ещё что-нибудь.

Я не сразу нашлась, что ответить.

– Надежда Ивановна, я работаю с восьми до шести. Потом готовлю, проверяю уроки. Когда мне ещё работать?

– Не знаю. Это твои проблемы. Ты же жена. Должна помогать мужу.

Лёша попытался вмешаться:

– Мам, давай не так. Мы можем платить часть. Ну, тысяч семь-восемь.

– Нет. Пятнадцать. Или я перестаю с вами общаться. И внуков не увидите.

Она знала, что Лёша к внукам привязан.

Я встала.

– Надежда Ивановна, вы не можете так ставить вопрос. Мы не отказываемся помогать. Но вы требуете, чтобы мы содержали вас полностью, при этом вы помогаете Ладе. Это несправедливо.

– Справедливо – не справедливо, а я мать. И я так решила.

Она собрала бумаги и ушла, не попрощавшись.

Лёша сел на табуретку и долго молчал.

– Она всегда такая. Я не знаю, что делать.

– А что тут делать? – я села рядом. – Она хочет, чтобы я нашла вторую работу. Ты представляешь? Я и так много работаю. А она даже не хочет сдавать свою квартиру.

– Она не сдаст. Это её квартира.

– А мы должны жить в ипотеке и ещё её содержать? Лёш, это же ненормально.

– Я понимаю. Но она моя мать.

– И что? Это даёт ей право указывать, как мне жить?

Лёша молчал. Было видно, что он не знает, чью сторону держать.

– Давай я с ней поговорю, – предложила я. – Спокойно. Объясню, что мы можем.

– Она не будет слушать.

– Попробую.

На следующий день я поехала к Надежде. Она жила в однокомнатной квартире недалеко от нас. Квартира была чистая, но захламлённая.

– Пришла?

Она не удивилась.

– Проходи.

– Надежда Ивановна, давайте поговорим. Мы с Лёшей посчитали. Мы можем платить пять тысяч в месяц. Больше не получается.

– Пять? – она усмехнулась. – Мне одной коммуналки девять тысяч приходит. А ты – пять.

– Но у вас же есть зарплата, а скоро будет пенсия. И квартира.

– Пенсия будет маленькая. А квартира – это не деньги. Это жильё.

– Так сдайте её. Будете жить на эти деньги.

– Я не могу сдавать. Я тут живу.

– Ну, тогда давайте вы перестанете помогать Ладе. Хотя бы частично. Ей же тоже можно помочь не деньгами, а продуктами.

– Лада – моя дочь. Она нуждается. Я не могу её бросить.

– А нас вы можете? Мы тоже нуждаемся.

– Вы моложе. Вы справитесь.

Разговор шёл по кругу. Она слышала только себя: мать, растила сына, теперь он должен. Наши трудности её не касались.

– Надежда Ивановна, а если мы не сможем? Что тогда?

– Тогда я обижусь. И вы меня больше не увидите.

– Это шантаж.

– Называй как хочешь. Я имею право.

Я ушла ни с чем.

Дома Лёша спросил:

– Ну что?

– Ничего. Она не слышит.

– Я знал.

В понедельник на работе я рассказала всё Агате, напарнице из соседней группы. Агата была старше, у неё самой была свекровь, и она понимала.

– Саша, не вздумай соглашаться, – сказала она, когда мы пили чай в подсобке. – Это же несправедливо. Она тебе прямо сказала, что помогает дочери деньгами?

– Прямо.

– И при этом требует, чтобы ты нашла вторую работу?

– Да. Говорит, что я здоровая.

– А ты ей скажи: пусть Лада сама ищет вторую работу. Почему ты должна? У тебя двое детей.

– Я говорила. Она не слышит.

– Тогда пусть Лёша решает. Это его мать. Если он будет прогибаться, она так и будет требовать деньги.

– Он готов согласиться на восемь тысяч, лишь бы она отстала.

– Восемь – это тоже много. У вас ипотека.

– Я знаю. Но он не может ей отказать.

– Может. Если захочет.

Агата была права, но я не знала, как заставить Лёшу быть твёрже.

В выходные я села искать подработку. Варианты были неудобные: нянчить чужих детей вечерами, убирать офисы после шести или раздавать листовки за копейки. Даже если работать по три часа каждый вечер, выходило максимум пять тысяч. А Надежда требовала пятнадцать. Я закрыла ноутбук и поняла, что это тупик.

Вечером Илья спросил:

– Мам, а мы поедем летом на море?

– Не знаю, сынок. В этом году вряд ли.

– А почему бабушка едет в санаторий, а мы не едем?

Я не нашлась, что ответить. Лёша сидел рядом и молчал.

– Потому что бабушка старенькая, ей нужен отдых, – наконец сказала я.

– А нам не нужен?

– Нужен. Но денег мало.

Илья ушёл в свою комнату. Мне было стыдно перед ним.

Ночью Лёша не спал. Ворочался.

– Ты чего? – спросила я.

– Мне стыдно перед Ильёй. Он хочет на море, а мы теперь должны платить за санаторий матери.

– А ей не стыдно?

– Ей нет. Она считает, что так надо.

– А ты как считаешь?

– Я считаю, что мы могли бы платить меньше. Но я не могу ей отказать.

– Почему?

– Потому что она одна. И потому что я её сын.

– А Илья твой сын. И ему тоже нужен отдых.

Лёша замолчал.

– Знаешь, я поговорю с матерью ещё раз. Скажу, что больше восьми тысяч не дам. И санаторий пусть оплачивает сама.

– Думаешь, она согласится?

– Не знаю. Но я попробую.

В среду у меня в группе было родительское собрание. Я попросила свекровь забрать Софью из сада и посидеть с ней дома, пока я не вернусь. Надежда согласилась, но пришла раньше и стояла в раздевалке, где толпились родители.

– Саша, а ты почему не на собрании? – громко спросила она, когда я вышла к ней. – Или тебе некогда? Всё работаешь?

В раздевалке стало тихо.

– Надежда Ивановна, собрание через полчаса. Я как раз закончу.

– А, ну да. Тебе же ещё подработку искать. Я слышала, у вас в саду воспитателям мало платят.

– Надежда Ивановна, давайте не здесь.

– А почему не здесь? Пусть все знают, какая ты. Мой сын тебя содержит, а ты даже не хочешь помочь ему с матерью.

Я стояла и молчала. Родители делали вид, что не слушают, но уши у всех были на макушке.

– Надежда Ивановна, идите домой, – тихо сказала я. – Софью я заберу сама после собрания. Вы можете быть свободны.

– Как хочешь.

Она ушла. Я вернулась в группу и до собрания не могла собраться с мыслями.

Вечером я рассказала Лёше.

– Она пришла ко мне на работу и при всех сказала, что я плохая жена.

– Да ладно? – Лёша не поверил.

– Можешь у Агаты спросить. Она слышала.

Лёша ничего не сказал.

– Я поговорю с ней.

– Ты уже говорил. Она не слышит.

– Я скажу жёстче.

В пятницу Лёша поехал к матери. Вернулся через час, злой.

– Ну что?

– Она сказала, что я должен тебя воспитывать. Что ты не уважаешь старших.

– А ты?

– Я сказал, что если она ещё раз придёт к тебе на работу, я перестану с ней общаться. Она заплакала.

– И?

– Сказала, что я неблагодарный. Что она меня растила одна, а я теперь жену слушаю.

– А ты что?

– Я сказал, что люблю её, но у меня есть семья. И если она хочет помогать Ладе, пусть помогает. Но нас это не касается.

– И она?

– Согласилась на восемь тысяч. Но с условием, что мы оплатим её санаторий. Это ещё пять тысяч раз в год.

– Лёш, это всё равно много. Восемь тысяч плюс пять раз в год – это почти сто тысяч в год. Для нас много.

– Я знаю. Но это лучше, чем пятнадцать. И она обещала не приходить к тебе.

– А Лада?

– Лада продолжит получать помощь. Но мать сказала, что теперь будет давать ей меньше, потому что мы даём больше.

– То есть она перекладывает наши деньги на Ладу?

– Выходит, так.

Формально мы договорились, но легче не стало. Свекровь не изменилась. Она просто выторговала условия. Осталась при своём: мы обязаны. И она продолжала помогать Ладе, только теперь за наш счёт.

Через неделю Надежда позвонила и сказала, что передумала: согласна на шесть тысяч деньгами, но с условием, что мы будем привозить продукты каждую неделю, как раньше, и оплатим санаторий. Лёша согласился. Она не отступила полностью – просто нашла другой способ настоять на своём.

Прошёл месяц. Мы заплатили шесть тысяч. Надежда приняла деньги без благодарности. Потом позвонила и сказала, что в следующем году санаторий подорожает, поэтому денег понадобится больше. Лёша сказал, что обсудим позже.

Я сидела на кухне над квитанциями. Ипотека, коммуналка, теперь ещё и свекровь. Было понятно, что это надолго и что неправой она себя не признает. Сын ей должен, а я должна найти подработку.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Свекровь решила жить за наш счёт: велела мне искать подработку, а сама помогает дочери