Муж сказал, что на Новый год задержится на работе, а мне прислали фото с другой: я собрала сумку и ушла

Я поставила кастрюлю с водой на плиту, чтобы сварить картошку для оливье, когда зазвонил телефон. Андрей. Вытерла руки полотенцем и взяла трубку.

– Наташ, я задержусь, – сказал он быстро. – Тут срочные дела на объекте, нужно всё проверить, подписать акты. Начинай ужин без меня, не жди.

– Насколько задержишься? – Я уже знала, что он ответит что-то неопределённое.

– Часов до десяти, может, позже. Ты не волнуйся, я позвоню, когда освобожусь.

Положила трубку и посмотрела на стол. Салат был почти готов, мандарины вымыты, бутылка сока стояла в холодильнике. Ёлку мы нарядили ещё двадцать девятого, она стояла в углу гостиной, мигала гирляндой, и под ней лежали два свёртка в одинаковой подарочной бумаге. Я всегда покупала одинаковую бумагу, чтобы не было обидно, хотя Андрей говорил, что это лишнее.

Села на табуретку и стала чистить картошку. Нож скользил по кожуре, складывал её в миску. Почищенную картошку я опускала в кастрюлю. Думала о том, что за последние полгода Андрей задерживался всё чаще. Сначала это были совещания, потом командировки на два дня, потом просто ‘дела’. Я спрашивала, он отвечал односложно, но я не лезла. В наши годы уже не устраивают сцен, если муж приходит позже. Я и не устраивала.

В половине восьмого я позвонила Ларисе. Она ответила после третьего гудка, у неё на фоне играл телевизор.

– Ты чего не ужинаешь? – спросила она. – У тебя же Новый год.

– Да вот, Андрей на работе застрял, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Сижу одна, чищу картошку.

– Опять? – Лариса помолчала. – Наташ, ну сколько можно. Ты хоть ела сегодня?

– Ела. Ларис, я не хочу об этом. Просто позвонила, чтобы не молчать в пустой квартире.

– Хочешь, я приеду? Мне тут всё равно скучно, муж ушёл к брату, я одна.

– Не надо. Я справлюсь. Завтра, может, встретимся.

Лариса помолчала, потом сказала:

– Слушай, не стоит так себя изводить. Ты главное не сиди и не жди до полуночи попусту. Ложись спать, если что.

Я согласилась, хотя знала, что не лягу. Мы попрощались, и я вернулась к картошке.

К девяти я накрыла на стол. Поставила две тарелки, хотя уже понимала, что Андрей, скорее всего, не придёт к десяти. Включила телевизор – там шёл какой-то новогодний концерт, я не вслушивалась. В десять позвонила Андрею. Он не взял. Подождала пять минут и позвонила снова. Абонент недоступен.

Села на диван и стала смотреть на ёлку. Гирлянда мигала синим и красным. В прошлом году мы сидели вдвоём, Андрей дарил мне духи, а я ему – тёплый свитер. Он тогда сказал, что свитер – это самый нужный подарок, потому что на объектах холодно. Я подумала, что в этом году он снова получит свитер. Купила его ещё в ноябре, серый, с высоким воротом.

В одиннадцать я поняла, что не могу сидеть. Стала ходить по квартире. Заглянула в шкаф, где лежали его вещи, – всё на месте, ничего не пропало. Взяла его куртку, висевшую в прихожей, – в кармане был только проездной. Повесила куртку обратно и вернулась в комнату.

Телефон лежал на столе. Я смотрела на него, потом взяла и проверила сообщения. Ничего. Только уведомление о списании за связь. У Андрея была привычка ставить статус ‘на работе’, но сейчас там было пусто.

В четверть двенадцатого телефон в моей руке завибрировал. Незнакомый номер. Я ответила.

– Это Наталья? – Женский голос, спокойный, даже вежливый.

– Да, – сказала я. – Кто это?

– Неважно. Я хочу, чтобы вы знали: ваш муж сейчас не на работе. Он у меня. И он не вернётся сегодня.

Я молчала. В трубке слышался какой-то шум, потом женский голос сказал:

– Я отправила вам фотографию. Посмотрите.

И положила трубку.

Я не сразу открыла сообщения. Сначала посмотрела на экран, потом на ёлку, потом на стол с двумя тарелками. Потом всё-таки открыла.

На фотографии был Андрей. Он стоял в чужой кухне, обнимал женщину – темноволосую, в красном платье – и целовал её в щёку. Рядом на столе лежал новогодний подарок, перевязанный лентой. Андрей был в той самой рубашке, в которой утром ушёл на работу. Он улыбался.

Я смотрела на фото, наверное, минуту. Потом закрыла сообщения, выключила телефон и убрала в сумку. Села на диван. В телевизоре кто-то пел про снежинку. Встала, выключила телевизор. В квартире стало тихо.

Я не плакала. Сидела и видела перед глазами фото: вот сейчас он целует другую женщину, а я сижу одна с двумя тарелками и жду. Я даже не удивилась. Последние месяцы он приходил и сразу шёл в душ, прятал телефон экраном вниз, перестал спрашивать, как у меня дела.

Встала, прошла на кухню, выключила плиту. Картошка сварилась, но я не стала сливать воду. Открыла холодильник, достала сок, поставила на стол. Потом убрала. Не хотела.

Пошла в спальню, достала сумку. Сложила джинсы, футболки, кофту, нижнее бельё. Взяла зубную щётку из ванной, крем, очки. Всё это заняло минут десять. Я не думала, что делаю. Просто складывала.

Потом позвонила Ларисе с городского телефона, потому что мобильный был выключен. Она взяла трубку сразу.

– Ларис, я приеду, – сказала я. – Можно?

– Конечно. Что случилось?

– Потом. Я сейчас вызову такси. Ты дома?

– Дома. Наташ, ты в порядке?

– Нет. Но приеду – расскажу.

Я вызвала такси через диспетчера, потому что мобильный был выключен. Диспетчер сказал, что машина будет через двадцать минут. Села в прихожей на пуф и стала ждать.

В дверь позвонили. Посмотрела в глазок – никого. Потом поняла, что это, наверное, соседи. Или показалось. Я сидела и смотрела на часы. Стрелки показывали без десяти двенадцать.

Свой телефон я не включала. Он лежал в сумке, выключенный. Мне он был не нужен.

Такси приехало через двадцать пять минут. Я вышла, закрыла дверь ключом, спустилась на лифте. На улице было холодно, шёл снег. Водитель помог мне положить сумку в багажник. Я села на заднее сиденье и назвала адрес Ларисы. Всю дорогу смотрела на улицу. Город был украшен, на площади стояла ёлка, люди гуляли. Я думала о том, что в это время мы обычно с Андреем смотрели новогоднюю программу, а потом шли спать. В этом году всё было иначе.

Лариса жила в пятиэтажке на другом конце города. Когда я подъехала, она уже стояла у подъезда в пуховике, накинутом на домашний халат. Она обняла меня и забрала сумку.

– Пошли, – сказала она. – Я чайник поставила.

Мы поднялись на третий этаж. У Ларисы пахло мандаринами и чем-то жареным. Она усадила меня на кухне, налила чай. Я сидела и смотрела на её скатерть – синюю, в клетку.

– Ну? – Лариса села напротив. – Рассказывай.

Я рассказала. Про звонок, про фото, про женщину. Лариса слушала молча, только один раз сказала:

– Ну и ну.

Когда я закончила, она встала, достала из шкафа шоколадку, разломила и положила передо мной.

– Ты знаешь, кто это? – спросила она.

– Нет. Я не знаю эту женщину. Она сказала, что он у неё. И прислала фото.

– Ты ему звонила?

– Телефон выключила. Не хочу.

– Правильно. Пусть теперь он побегает. Наташ, ты только не думай, что это ты виновата. Это он.

Я знала, что она права, но легче не становилось.

Мы просидели до двух часов ночи. Лариса рассказывала про свою жизнь – про то, как её муж тоже когда-то задерживался, но потом всё наладилось. Она говорила, что надо подождать, что, может, это ошибка. Я слушала и понимала, что не хочу ждать.

– Ларис, я подам на развод, – сказала я.

Она посмотрела на меня.

– Ты уверена? Может, сначала поговорить?

– Я не хочу говорить. Я хочу развестись.

– Ну, смотри. Я не буду тебя отговаривать. Но ты подумай. У вас квартира, двадцать семь лет вместе. Может, стоит выслушать?

– Я уже выслушала. Он сказал, что на работе. А сам был у другой. И эта другая прислала мне фото. Это не просто ошибка, Ларис. Это унижение.

Лариса помолчала.

– Ладно. Завтра подумаем, что делать. Сейчас ложись спать.

Она постелила мне на диване в гостиной. Я легла, но не могла уснуть. Смотрела в потолок и слушала, как за окном шумит праздник. В какой-то момент я всё-таки уснула.

Утром я проснулась от запаха кофе. Лариса уже хлопотала на кухне. Я встала, умылась, села за стол.

– Ты как? – Лариса поставила передо мной чашку.

– Нормально. Только не выспалась.

– Сейчас дам тебе воды.

– Не надо, спасибо.

Лариса налила мне кофе и села рядом.

– Значит, так. Первое – тебе надо решить, где ты будешь жить. Квартира чья?

– Мы покупали вместе. На мои деньги и его. Оформлена на двоих.

– Значит, размен или продажа. Или пусть он тебе компенсирует. Но это потом. Сейчас главное – ты не должна оставаться одна. Можешь пожить у меня, сколько нужно.

– Спасибо. Я не знаю, насколько. Мне надо на работу после праздников.

– Вот и хорошо. Выйдешь на работу, отвлечёшься.

Потом спросила:

– А как подать на развод?

– Через суд или загс. Если нет несовершеннолетних детей и оба согласны, можно через загс. Но если он будет против, то через суд. У вас несовершеннолетние есть?

– Нет. Сын взрослый, живёт в другом городе, ему двадцать шесть.

– Тогда можно в загс, если он согласится. Но ты подумай, может, сначала поговорить с ним? Он же вернётся.

– Я не знаю. Телефон выключен. Пусть сам ищет.

Лариса покачала головой.

– Ладно. Давай пока позавтракаем, а потом решим.

Я осталась у Ларисы. Первого января мы никуда не пошли. Сидели дома, смотрели телевизор, ели оливье, которое Лариса приготовила. Я не выходила на связь. Телефон лежал в сумке, выключенный.

Второго января я включила телефон. Пропущенных звонков было много – от Андрея, от его сестры, от общих знакомых. Я не стала слушать сообщения. Позвонила сыну.

– Мам, привет. С Новым годом. Ты чего не отвечаешь?

– Привет. Прости. Я у Ларисы. Мы с папой разводимся.

Сын помолчал.

– Что случилось?

– Он мне изменил. Я не хочу это обсуждать. Просто знай.

– Мам, может, вы поговорите?

– Нет. Я всё решила.

– Ладно. Тебе нужна помощь?

– Нет. Спасибо.

Я положила трубку. Потом позвонила на работу – сказала, что выйду после праздников, как и планировала. Мне сказали, что всё в порядке.

После праздников я вышла на работу. Коллеги смотрели на меня с сочувствием, но никто не лез с расспросами. Я вела уроки, проверяла тетради, как обычно. После уроков ко мне подошла завуч, Раиса Дмитриевна.

– Наташа, ты как? – спросила она тихо.

– Нормально. Работаю.

– Если что, ты не стесняйся. Мы все понимаем.

И пошла домой. Домой – значит, к Ларисе. Я всё ещё жила у неё.

На следующий день после работы я пошла к юристу, чтобы подать на развод. Лариса пошла со мной. Мы взяли талон, сели ждать. В коридоре было почти пусто. Я заполнила исковое заявление. В нём указала: ‘Брак фактически распался’. Юрист сказал, что если Андрей не согласится на развод через загс, дело будет рассматривать суд. Когда мы вышли, я почувствовала облегчение. Мне стало легче.

Вечером того же дня Андрей позвонил на домашний телефон Ларисы. Номер он, видимо, нашёл в старом блокноте. Она взяла трубку, потом передала мне.

– Наташа, – сказал он. Голос хриплый, наверное, не спал. – Где ты? Я пришёл домой, тебя нет. Что случилось?

– Ты знаешь, что случилось, – сказала я.

– Я не понимаю. Наташ, объясни.

– Мне прислали фото. Ты и какая-то женщина. Ты целовал её. В Новый год. А сказал, что на работе.

Он замолчал. Потом сказал:

– Это не то, что ты думаешь.

– А что это? – Я говорила спокойно. – Что это, Андрей? Ты был у неё. Она сказала, что ты не вернёшься. И прислала фото. Что я должна думать?

– Наташ, это сложно. Я не хотел, чтобы так вышло. Это… это было один раз.

– Один раз? А сколько раз ты говорил, что на работе? Сколько раз ты врал?

– Я не врал. Я действительно был на работе. Просто… потом заехал к ней.

– Кто она?

Он помолчал.

– Марина. Мы вместе работаем. Она менеджер. Это закрутилось случайно. Я не хотел.

– Ты не хотел, чтобы я узнала. Это разные вещи.

– Наташ, я виноват. Я понимаю. Давай поговорим. Я приеду.

– Не надо. Я подала на развод.

– Что? Ты серьёзно?

– Серьёзно.

– Наташа, подожди. Не надо так. Давай встретимся, обсудим. Я всё объясню.

– Я не хочу ничего обсуждать. Ты сделал свой выбор. Я сделала свой.

Я положила трубку. Лариса смотрела на меня.

– Ну что?

– Сказал, что это случайно. Что она с работы. Просил встретиться.

– А ты?

– Отказалась.

– Правильно. Пусть теперь думает.

Но он не оставил меня в покое. На следующий день он приехал к Ларисе. Я не открыла. Он стоял под дверью, стучал, просил поговорить. Лариса вышла к нему.

– Андрей, уходи, – сказала она. – Она не хочет с тобой разговаривать.

– Лариса, дай мне пять минут. Я всё объясню.

– Ты ей изменил. Что тут объяснять?

– Это не так. Я люблю Наташу. Я запутался.

– Запутался он. Иди домой.

Он ушёл. Больше не приходил, только звонил. Я не брала трубку.

Через неделю позвонила сестра Андрея, Ирина. Она сказала, что Андрей места себе не находит, что он ночует на работе, что он просит прощения. Я слушала и не чувствовала ничего.

– Ира, я не вернусь, – сказала я. – Это не обсуждается.

– Наташ, ну ты подумай. Двадцать семь лет вместе. Может, стоит простить?

– А ты бы простила?

Ирина помолчала.

– Не знаю. Наверное, нет.

– Вот и я не знаю. Но я не хочу.

Она помолчала и попрощалась.

В конце января суд принял иск к производству. Андрей написал возражение, в котором просил дать срок для примирения. Судья дала нам месяц.

Этот месяц я прожила у Ларисы. Мы вместе ходили в магазин, готовили, смотрели сериалы. Я постепенно привыкала к мысли, что теперь всё будет иначе. Иногда я думала об Андрее – не о том, что он сделал, а о том, что было раньше. Вспоминала, как мы ездили на море, как он чинил кран на кухне, как мы вместе выбирали обои. Но эти воспоминания больше не грели. Я смотрела на них и не узнавала людей.

В конце февраля суд расторг брак. Квартиру мы решили продать и разделить деньги. Андрей не спорил. Он вообще стал очень тихим. На суде он сказал, что не хотел развода, что надеялся на примирение. Я смотрела на него и понимала, что больше ничего не чувствую. Ни злости, ни жалости. Только усталость.

После суда он подошёл ко мне на улице.

– Наташ, можно тебя на минуту?

Я остановилась.

– Что?

– Я хотел сказать… Я знаю, что виноват. Я не прошу тебя вернуться. Просто хотел, чтобы ты знала: я не хотел тебя обидеть.

– Ты не хотел, чтобы я узнала. Это другое.

– Наверное, да. Я запутался. Марина… она не была для меня чем-то важным. Просто было одиноко. Ты всегда занята, я всегда на работе. Мы разучились разговаривать.

– Мы разговаривали. Ты просто не слушал.

Он опустил голову.

– Прости.

Я посмотрела на него. Мы прожили вместе двадцать семь лет, а он был мне почти чужим.

– Прощаю, – сказала я. – Но это ничего не меняет.

Он молча пошёл в другую сторону.

Я осталась стоять на остановке. Шёл снег. Я думала о том, что теперь буду делать. Я сняла небольшую квартиру недалеко от работы. Лариса помогла с переездом. Я купила новый диван, шторы, посуду. Всё было простым, но моим.

Иногда я вспоминала ту женщину, Марину. Что она чувствовала, когда отправляла мне фото? Может, она думала, что делает мне одолжение? Или хотела разрушить то, что у нас было? Я не знала. Я не хотела знать. Я просто приняла это как факт.

Прошло несколько месяцев. Я привыкла жить одна. Работа, дом, книги, иногда встречи с Ларисой. Сын приезжал на каникулы, мы гуляли, разговаривали. Он не спрашивал про отца, а я не рассказывала. Однажды я увидела Андрея в магазине. Он был с Мариной – той самой, с фотографии. Они стояли у полки с крупами и о чём-то спорили. Марина была в сером пальто, без макияжа, обычная женщина. Я прошла мимо, и он меня не заметил.

Я подумала: а ведь я могла бы остаться. Могла бы простить, сделать вид, что ничего не было. Многие так живут. Но я не смогла. Я не хотела жить с человеком, который, глядя мне в глаза, говорит одно, а делает другое. Не хотела ждать его в Новый год, зная, что он, возможно, с другой. Не хотела того чувства, когда смотришь на фото и понимаешь: всё было ложью.

Я не жалею о своём решении. Мне бывает одиноко, но это другое одиночество. Оно моё, и я могу его заполнить чем угодно – работой, книгами, разговорами с Ларисой. Я не жду звонка, не проверяю сообщения, не гадаю, где он. Я просто живу.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Муж сказал, что на Новый год задержится на работе, а мне прислали фото с другой: я собрала сумку и ушла