После смены я ставила трамвай на отстой, и тут в кармане куртки завибрировал телефон. Звонил Андрей, мой брат. Я достала телефон одной рукой и прижала его плечом – второй рукой надо было закрыть кабину и потом сдать ключи. Андрей с ходу заявил, что Новый год мы отмечаем у них и что они с Катей уже всё решили.
– Оксана, даже не спорь. У нас просторнее, стол соберём такой, что вы ахнете. Катя уже меню продумала. Ты только скажи, что привезёшь.
Я остановилась посреди территории депо. Ветер дул в спину, я придержала воротник.
– Андрей, я тридцать первого работаю до шести. Потом ещё трамвай сдать. Какое меню? Я успею только салат нарезать.
– Вот и отлично, – обрадовался он. – Салат – это уже половина стола. Мы всё остальное берём на себя. Я же сказал: у нас будет лучший стол.
На слове ‘половина’ я тогда не зациклилась. Мало ли, как человек выражается. Брат всегда был из тех, кто сначала обещает, а потом думает. В детстве это сходило с рук. Мы давно взрослые, и я думала, что он всё-таки стал ответственнее.
Через неделю я позвонила Кате, его жене, чтобы уточнить, что именно везти. Катя работала администратором в небольшой гостинице, и голос у неё всегда был спокойный, почти служебный.
– Катюша, привет. Андрей сказал, вы всё берёте на себя. Мне что готовить? Салат какой? Оливье или что-то попроще?
На том конце помолчали. Потом Катя заговорила чуть тише:
– Оксан, ну ты же понимаешь, Новый год – это дорого. Мы думали, что каждый что-то привезёт. Мы накроем стол, дадим посуду, квартиру. А еду… Ну, кто что может.
– То есть горячего вы не готовите? – прямо спросила я.
– Горячее – это же самое хлопотное, – уклончиво ответила Катя. – Я думала, ты курицу запечёшь. У тебя всегда получалась.
Меня это зацепило. Не то чтобы обидело, а разозлило – как когда в трамвае кто-то долго не платит за проезд и делает вид, что не слышит.
– Катя, я работаю тридцать первого. У меня смена заканчивается в шесть. Пока доеду до дома, пока то да сё – будет семь. Мне некогда курицу запекать.
– Ну тогда салатик, – быстро согласилась она. – И соленья. У тебя же есть соленья?
– Есть, – сказала я. – Огурцы и помидоры. Привезу.
– Вот и славно, – обрадовалась Катя. – А то я уже извелась, не знаю, чем всех кормить.
Я положила трубку и постояла минуту в коридоре. Мой муж Павел работал мастером участка на заводе. Я прошла на кухню и села за стол.
– Что, брат опять что-то придумал? – спросил Павел, не отрываясь от газеты.
– Пригласил в гости, обещал лучший стол. А теперь выясняется, что гости должны сами всё привезти.
– А ты чего хотела? – Павел отложил газету. – Он всегда так. Сначала шапку набекрень, потом разбирайся.
– Я не хочу разбираться. Я хочу прийти в гости и поесть, как обещали. Или хотя бы знать заранее, что это не приём, а складчина.
Павел пожал плечами. Он у меня человек неконфликтный, но и не мягкий. Просто считает, что если проблема решается одним разговором, то нечего её раздувать.
– Позвони ему, – сказал он. – Скажи, что горячее не повезёшь. И всё.
Я так и сделала. На следующий день позвонила Андрею. Он сначала не понял, о чём я.
– В смысле, не привезёшь? А кто привезёт?
– Ты, – сказала я. – Ты пригласил. Ты обещал стол. Вот и делай горячее.
– Оксана, ну ты всё усложняешь. Мы же родственники. Кто, если не мы, друг другу поможем?
– Поможем – это когда просят. А ты поставил перед фактом. Я уже согласилась прийти, а теперь выясняется, что я должна ещё и курицу запечь. У меня смена.
– Ну запеки заранее. С вечера.
– У меня тридцатого тоже смена. Я домой прихожу в десять.
Андрей замолчал. Я слышала, как он сопит в трубку. Потом сказал с обидой:
– Ну хорошо. Тогда мы сами всё сделаем. Только потом не говори, что мы тебе ничего не приготовили.
– Я и не говорю, – удивилась я. – Я говорю, что ты обещал одно, а выходит другое.
– Ладно, – отрезал он. – Разберёмся.
И положил трубку. Я осталась с телефоном в руке. Ощущение было поганое, как в детстве, когда тебя ни за что отругали. А я всего-то хотела понять, кто что готовит.
Через два дня Андрей позвонил снова. Голос был другой – вроде мягкий, но с раздражением.
– Оксан, ты не обижайся, но я не понял: ты что, совсем горячее не привезёшь? А у нас же гости. Ну как так? Мы же семья. Ты понимаешь, что без горячего стол – не стол?
– Понимаю, – сказала я. – Поэтому и спрашиваю: почему ты, приглашая всех, не подумал о горячем?
– Я думал, что вы поможете.
– Ты не просил помочь. Ты сказал: ‘Приезжайте, у нас будет лучший стол’. Это разные вещи.
– Ну какая разница, – начал он раздражаться. – Ты всегда всё выворачиваешь. Я же не для себя стараюсь. Я для всех.
– Андрей, – сказала я как можно спокойнее, – я не отказываюсь помогать. Я отказываюсь тащить на себе то, о чём ты не договаривался. Если бы ты сказал: ‘Оксана, выручи, запеки курицу, у нас денег в обрез’, я бы согласилась. Но ты сказал: ‘У нас будет лучший стол’. А теперь выходит, что я же и виновата.
– Да кто тебя виноватой делает? – спросил он.
– Ты. Только что сказал: ‘Разберёмся’. Так говорят, когда хотят оставить виноватой меня.
– Я не про тебя, – стушевался он. – Я вообще.
– Вот и я вообще, – сказала я. – Давай так: я привезу салат, соленья и хлеб. Горячее – ваше. Если вам это не подходит, скажи сейчас, я не приду.
– Приходи, – буркнул он. – Разберёмся.
Я положила трубку. ‘Разберёмся’ – это не ответ, а так, отложили до следующего раза. Но я уже устала. У меня была тяжёлая неделя: то трамвай сломался на маршруте, то сменщица не вышла, и я выходила в свой выходной. Мне хотелось просто прийти в гости, посидеть за столом, поговорить. А не выяснять, кто кому что должен.
Тридцатого декабря я вернулась с работы поздно вечером и решила всё-таки заехать к Андрею. Не для того, чтобы ругаться, а чтобы посмотреть, как у них дела. Может, они правда не рассчитали и им нужна помощь. По дороге я купила коробку конфет – не с пустыми руками же идти. И поехала.
Дверь открыла Катя. У неё был усталый вид, волосы собраны в хвост. Я сняла ботинки, протянула Кате конфеты и прошла в коридор. Из коридора было видно, что стол в комнате уже накрыт, но как-то странно: стояли тарелки, бокалы, салфетки, а еды почти не было. Только ваза с мандаринами и блюдо с нарезанным сыром.
– А где всё? – спросила я.
Катя поморщилась.
– Оксан, не начинай. Мы думали, что вы привезёте. Ну, каждый что-то. Я же говорила.
– Катя, – сказала я, – ты говорила, что вы накроете стол. А еду кто?
– Мы думали, что все вместе, – повторила она.
В этот момент из комнаты вышел Андрей. Он был в домашней футболке и с видом человека, которому неловко.
– Ну пришла? – сказал он вместо приветствия. – Вот и хорошо. А то я уже думал, что ты вообще не придёшь.
– Я пришла поговорить, – сказала я. – Андрей, ты меня пригласил. Ты сказал, что у вас будет лучший стол. А теперь получается, что я должна привезти горячее, потому что вы не рассчитали.
– А что такого? – вскинулся он. – Тебе жалко, что ли? Ты же не голодная.
– Дело не в том, голодная я или нет. Дело в том, что ты меня ввёл в заблуждение.
– Я не хотел тебя вводить в заблуждение! – повысил он голос. – Я думал, ты поможешь. Ты же сестра.
– Я сестра, а не скатерть-самобранка, – сказала я. – Если ты не можешь накрыть стол, так и скажи. ‘Оксана, у нас проблемы, давай сделаем складчину’. Я бы согласилась. Но ты поставил меня перед фактом.
– Ну и что теперь? – спросил он. – Ты не придёшь?
– Приду, – сказала я. – Но привезу то, о чём мы договорились. Салат, соленья, хлеб. Горячего не будет.
– Вот так, значит, – сказал он тихо. – Не хочешь по-родственному, Оксана. Раньше помогала, а сейчас нет.
Мне стало тошно. Не от обиды даже, а от того, что всё вывернули так, что я же и виновата. Я всю жизнь помогала ему – то деньгами, то с ремонтом, то с его же проблемами. А теперь я виноватая, потому что не хочу тащить чужую ношу.
– Андрей, – сказала я, – ты сам себя слышишь? Ты пригласил гостей, обещал угощение. А теперь я виноватая, потому что не хочу за тебя это делать. Тебе не стыдно?
– Мне не стыдно! – закричал он. – Мне обидно! Я хотел как лучше!
– Как лучше – это когда честно, – сказала я. – А ты хотел, чтобы все пришли и ещё принесли. И чтобы тебя поблагодарили.
Он замолчал. Катя стояла в дверях кухни и вытирала руки полотенцем. Она смотрела на нас и молчала. Ей было неловко, но она не вмешивалась.
– Ладно, – сказал Андрей. – Делай что хочешь. Только потом не жалуйся, что мы не справились.
Я ушла. На улице было холодно. До остановки я шла злая, и в голове всё крутилось одно и то же. Я не понимала, почему он так себя ведёт. Мы же взрослые люди. Неужели трудно сказать правду?
Дома я рассказала всё Павлу. Он выслушал и сказал:
– Знаешь, я его понимаю. Не оправдываю, а понимаю. Он хотел выглядеть хозяином, а денег не хватило. Вот и придумал, что все принесут. А признаться, что не может, – гордость не позволила.
– А я при чём? – спросила я. – Я что, должна за его гордость расплачиваться?
– Не должна, – согласился Павел. – Но ты же его знаешь. Он всегда такой. Ты можешь либо подыграть, либо нет.
– Я не хочу подыгрывать, – сказала я. – Я хочу, чтобы он сказал: ‘Оксана, выручи’. А не ‘ты виноватая’.
– Ну так скажи ему это. Не в ответ на его крик, а спокойно.
Я подумала и решила, что Павел прав. Но звонить не стала. Пусть всё идёт как идёт. Я приду тридцать первого с салатом и соленьями. А там будь что будет.
Тридцать первого декабря я отработала смену. Домой пришла в начале седьмого. Павел уже ждал меня одетый. Я быстро собрала оливье из заранее подготовленных продуктов, достала банку с огурцами и банку с помидорами, сложила всё в сумку и положила туда же хлеб. Всё, как обещала. Никакого горячего.
Мы приехали к Андрею в половине восьмого. Дверь открыла Катя. Она была в платье, с причёской, но вид у неё был виноватый.
– Проходите, – сказала она. – Сейчас будем садиться.
Мы с Павлом сняли ботинки. Я отдала Кате сумку с салатом, соленьями и хлебом. В комнате уже сидели Андрей и ещё одна пара – друзья Кати, которых я не знала. Мужчину звали Роман, женщину – Полина. Они принесли с собой бутылку воды и торт. Я поняла, что они тоже не готовились.
Стол был накрыт, но на нём стояло только то, что собрали с миру по нитке: мой салат, мои соленья, хлеб, сыр и мандарины хозяев, торт и бутылка воды от Полины и Романа, конфеты, которые я привезла вчера. Горячего не было. Андрей сидел на своём месте, смотрел в тарелку и молчал.
– Ну что, – сказала я, – давайте накладывать.
Все потянулись к еде. За столом было тихо и неловко. Роман пытался шутить, Полина поддакивала, Катя суетилась, но всем было не по себе. Андрей почти не ел.
– Андрей, – сказала я, – ты чего как в воду опущенный?
Он поднял на меня глаза.
– Оксан, прости. Я был неправ.
Я не ожидала.
– Что? – спросила я.
– Прости, – повторил он. – Я не должен был говорить, что ты не помогаешь. Ты помогаешь. Это я… Я хотел, чтобы всё было красиво. А денег не хватило. Я думал, что вы привезёте, и всё будет хорошо. А вышло, что я всех подвёл.
– Почему ты сразу не сказал? – спросила я.
– Стыдно было, – признался он. – Я же обещал лучший стол. А получилось… вот.
Катя вмешалась:
– Мы правда хотели, как лучше. Но ремонт затянулся, холодильник сломался, мы влезли в долги. Я говорила Андрею: скажи сестре. А он не хотел говорить.
Я посмотрела на Андрея. Он сидел ссутулившись, как тот пацан, который когда-то обещал прополоть грядки и боялся признаться, что не сделал.
– Андрей, – сказала я, – я бы помогла. Ты же знаешь. Но ты должен был сказать. А не ставить перед фактом.
– Я понял, – кивнул он. – Правда понял.
Мы ещё посидели. Разговор потихоньку наладился. Роман рассказал, что они с Полиной тоже собирались что-то приготовить, но не успели. Полина сказала, что в следующий раз всё организуют как надо. Я слушала и думала, что дело не в столе. Просто надо было сразу сказать, кто что привезёт. Ну а еда – что еда.
Когда мы уходили, Андрей проводил меня до двери и тихо сказал:
– Оксан, ты только не обижайся. Я не хотел тебя задеть.
– Я не обижаюсь, – сказала я. – Но в следующий раз, если что-то нужно, просто попроси. Без этих уловок.
– Договорились, – сказал он.
Я вышла на улицу. Снег падал крупными хлопьями. Павел взял меня под руку, и мы пошли к остановке. Я думала, что обижаться и мириться у нас получается быстрее, чем разговаривать. И что в следующий раз, скорее всего, будет то же самое.
Невестке надоели придирки свекрови