В четверг, в половине восьмого утра, позвонила Анжела. Я ещё не успела даже включить чайник, а она с ходу потребовала, чтобы я подтвердила всем нашим, что она предупреждала о переносе поездки. Я стояла босиком на холодном полу в кухне, держала телефон у уха и смотрела, как за окном дворник сгребал лопатой мокрые листья, хотя снега уже неделю не было.
– Полин, ты меня слышишь? – Голос у Анжелы был тот самый, которым она обычно просила одолжить денег до зарплаты. – Скажешь, что я ещё в среду написала в чат, что даты сдвигаются. Ну пожалуйста. Мне перед Павлом стыдно, он же отгул на работе брал.
Я нащупала на столе очки, надела их и посмотрела на часы на микроволновке. Половина восьмого. Андрей ещё спал, в спальне было тихо, только иногда поскрипывала кровать, когда он поворачивался.

– Анжел, – я старалась говорить спокойно, хотя уже начинала злиться, – но ты же не предупреждала. Ты написала в чат числа, а потом сама же их перепутала. Я помню, потому что мы с Андреем тогда решали, брать ли ему отпуск.
– Ну и что? – Она даже не запнулась. – Ты можешь просто сказать, что я предупреждала. Какая разница? Всё равно поездка не отменяется, а переносится. Просто скажи, что я написала. Тебе же не трудно.
Я включила чайник и села на табуретку у окна. За окном соседский пёс тащил по газону какую-то палку, волочил её за собой и иногда останавливался, чтобы перехватить удобнее.
– Мне не трудно, – сказала я. – Мне просто непонятно, зачем врать. Можно же просто сказать: ребята, я ошиблась, перепутала даты, давайте перенесём.
– Полина, – Анжела вздохнула с видом учительницы, которой опять попался безнадёжный ученик, – ты не понимаешь. Павел мне уже не раз говорил, что из-за меня он на работе договаривался, смену менял. А если я скажу, что сама напутала, он вообще перестанет мне доверять. Он же решит, что я вообще ничего не могу организовать. А так – ну подумаешь, не все увидели сообщение. Это же не моя вина, что они невнимательные.
Чайник вскипел. Я налила кипяток в кружку и поняла, что не могу сейчас вот так сразу ответить ни да, ни нет. Сказала, что подумаю, и положила трубку.
Андрей вышел на кухню через десять минут, заспанный, в домашней футболке, и сразу спросил, кто звонил. Я рассказала. Он слушал, помешивая в своей кружке, и хмурился.
– То есть она хочет, чтобы ты соврала Павлу и всем остальным? – уточнил он, когда я закончила.
– Не только Павлу. Всем. Марине, Димке, Наташе. Всем, кто едет.
– А ты помнишь, как оно было на самом деле?
– Помню, конечно. Она написала: ‘Ребята, поездка на выходные с двадцать третьего по двадцать пятое, бронирую дом’. А потом через неделю написала: ‘Всё в силе, жду вас двадцать третьего’. И только вчера вечером выяснилось, что она забронировала дом на тридцатое. Она перепутала, когда бронировала. Там в переписке всё есть.
Андрей сел напротив меня и отпил из кружки.
– Ну так покажи ей переписку. Скажи: вот, смотри, ты сама написала. Пусть признаётся.
– Я ей сказала. Она говорит, что это неважно. Говорит, что если я подтвержу, что она предупреждала, то никто и не будет проверять.
– А зачем тебе это? – Он посмотрел на меня внимательно. – Тебе-то какая разница? Скажи да, и всё.
– Андрей, ну как ты не понимаешь? Если я совру, а потом кто-то найдёт её сообщение и увидит, что там ничего про перенос не было, то получится, что я тоже врала. И зачем мне это? Из-за её невнимательности я должна выглядеть лгуньей?
– Ну не выглядеть. Просто поддержать подругу.
– Это не поддержка. Это покрывательство. И потом, Павел же всё поймёт. Он может спросить у меня напрямую: ‘Полин, она тебе говорила?’ И что я скажу? ‘Говорила’? А если он попросит показать сообщение?
Андрей пожал плечами и ушёл собираться на работу. Он у меня работает в строительной фирме прорабом, и каждый день у него начинается с планёрки в половине девятого. Я осталась на кухне одна. Допила, вымыла кружку и пошла в школу.
Я работаю учителем русского языка и литературы в обычной школе, в пятых-седьмых классах. В то утро у меня было три урока подряд, и я честно пыталась думать о падежах и спряжениях, но мысли всё время возвращались к Анжеле. На большой перемене я зашла в учительскую, села в угол и открыла наш общий чат. Там действительно было всё: и сообщение Анжелы с датами, и её же подтверждение, и вчерашняя переписка, где она писала: ‘Девочки, я, кажется, ошиблась, дом забронирован на другие числа’. Никакого предупреждения о переносе не было. Я закрыла чат и убрала телефон в сумку.
После уроков я зашла в магазин у дома, купила продукты, потому что Андрей просил сделать что-нибудь на ужин, и только у подъезда вспомнила, что Анжела ждёт ответа. Она больше не звонила, но я знала, что ждёт. Мы дружим с ней лет пятнадцать, с тех пор как наши дети ходили в один садик. Её сын уже в институте, моя дочь на третьем курсе, но мы всё равно созваниваемся, встречаемся раз в месяц, ездим вместе в те самые поездки на выходные. Компания у нас сложилась давно: мы, Анжела с Павлом, Марина с Димой и Наташа с Романом. Иногда к нам присоединяются ещё знакомые, но костяк – это мы.
Вечером я позвонила Анжеле сама. Она взяла трубку после первого гудка.
– Ну что? – спросила она.
– Анжел, я не могу.
– Почему?
– Потому что это неправда. И потому что я не хочу потом краснеть, если вдруг выяснится.
– Полина, ну ты как маленькая, честное слово. Никто ничего не выяснит. Я же не прошу тебя подписывать документы. Просто скажи при всех: да, она предупреждала. И всё.
– А если Павел спросит у меня лично?
– Не спросит. Он уже успокоился. Он же понимает, что поездка не отменяется, а переносится. Главное – чтобы он думал, что это не я проспала, а что просто не все увидели сообщение.
– Анжел, – я села на пуфик в прихожей, – а тебе не кажется, что это как-то… нечестно?
– По отношению к кому? К Павлу? Так я для его же спокойствия. Он же нервничает, когда что-то не по плану. А так – ну подумаешь, перенеслась поездка. Это же мелочь.
Я молчала. В трубке было слышно, как на кухне у Анжелы работает телевизор, кто-то что-то говорил, потом засмеялись.
– Полин, ну пожалуйста, – голос у неё стал мягче. – Я тебя никогда ни о чём не просила. Ну один раз. Тебе же не сложно.
– Мне не сложно. Мне просто неприятно, что ты ставишь меня в такое положение.
– В какое положение? Я тебя не заставляю. Я прошу. По-дружески.
Я вздохнула. С одной стороны, она права: это же не преступление, просто небольшая ложь ради её репутации. С другой – я вспомнила, как два года назад она точно так же попросила меня подтвердить, что она сдала деньги на подарок Марине, хотя на самом деле забыла, и потом ещё месяц не отдавала. Тогда я согласилась, и мне было неприятно. Потом она отдала, конечно, но осадок остался.
– Анжел, давай так: я не буду врать. Если спросят напрямую, скажу как было. А сама первой лезть с разоблачениями не стану.
– То есть ты не скажешь, что я предупреждала?
– Нет.
– Ну и ладно, – она положила трубку.
Я посидела в прихожей ещё немного, потом пошла на кухню готовить ужин. Андрей пришёл в восемь, усталый, от него пахло краской: они сегодня красили стены в новом доме. Я рассказала ему про разговор. Он выслушал и сказал:
– Ну правильно. Нечего тебе в это лезть. Пусть сама разбирается.
– А если она обидится?
– Обидится – перестанет. Не маленькая.
В пятницу Анжела не позвонила. Я тоже не стала. Вечером у нас была назначена встреча в кафе, чтобы обсудить детали поездки, и я шла туда без особого желания. Кафе у нас небольшое, рядом с парком, мы обычно садимся за большой стол у окна. Когда я пришла, все уже были на месте: Анжела с Павлом, Марина с Димой, Наташа с Романом. Анжела сидела очень прямо и что-то оживлённо рассказывала, а Павел слушал и кивал. Я села рядом с Мариной, она сразу спросила, как у меня дела в школе, я сказала, что нормально, только проверки замучили.
Когда все сделали заказ, Павел поднял руку и сказал:
– Так, народ, давайте уточним. Значит, едем в следующие выходные, с тридцатого по первое. Полин, ты же в курсе?
– В курсе, – сказала я.
– А то Анжела говорит, что она предупреждала, а я что-то пропустил. Ты видела её сообщение?
Анжела повернулась ко мне и прищурилась. Я поняла, что она ждёт, что я скажу. Все смотрели на меня. Марина что-то рисовала пальцем на столе, Наташа листала меню, но было видно, что она слушает.
– Видела, – выговорила я медленно.
Анжела выдохнула и улыбнулась.
– Вот видишь, Павлик, я же говорила.
– А что ты говорила? – спросил Дима, который всегда всё уточнял. – Я тоже не помню, чтобы что-то было про перенос.
– Ну как же, – Анжела заговорила быстро, – я написала, что даты сдвигаются, просто не все увидели. Полин, ты же видела?
Я чувствовала, что краснею. Марина перестала рисовать и посмотрела на меня. Наташа отложила меню.
– Анжел, – я понизила голос, – я видела, что ты написала про двадцать третье. Про тридцатое я не видела.
За столом стало тихо. Павел перестал улыбаться и посмотрел на жену. Дима хмыкнул. Марина сказала:
– Так, может, мы тогда вообще ничего не видели, потому что этого не было?
– Полина, – Анжела смотрела на меня с укором, – мы же с тобой договаривались.
– Мы ни о чём не договаривались. – Голос у меня дрогнул. – Ты просила меня соврать. Я не согласилась. И сейчас я не вру.
Павел отодвинул от себя чашку.
– Анжел, это правда? Ты просила Полину соврать?
– Я не просила врать! Я просила подтвердить, что я предупреждала. Это разные вещи.
– Это одно и то же, – сказал Роман, который до этого молчал. – Ты не предупреждала, а просила её сказать, что предупреждала. Значит, врать.
– Да какая разница! – Анжела повысила голос. – Ну перепутала я даты, с кем не бывает! Вы что, никогда ничего не путали? Павел, ты сам в прошлом месяце забыл, что у нас была назначена встреча!
– Я не просил никого врать, – спокойно сказал Павел.
– Ну и что! А я вот попросила. Потому что мне стыдно! Потому что я не хотела, чтобы вы думали, что я такая несерьёзная!
Она замолчала и опустила глаза. За соседним столом кто-то засмеялся. Я вдруг поняла, что мне её даже немного жалко. Она действительно боялась, что её будут считать несерьёзной.
– Анжел, – сказала Марина мягко, – ну мы же не звери. Ну перепутала, скажи спасибо, что дом вообще был свободен на тридцатое, когда ты бронировала. Мы же не отменяем поездку.
– Да, – поддержала Наташа. – Подумаешь. Мы просто хотели понять, почему числа поменялись.
– Я не хотела, чтобы вы думали, что это я, – повторила Анжела.
– Но это же ты, – сказал Дима. – Ты бронировала.
– Ну и что! Я же не специально!
Я сидела и молчала. Мне было не по себе. С одной стороны, я сделала то, что считала правильным. С другой – понимала, что поставила Анжелу в неловкое положение, хотя могла ответить уклончиво.
После кафе мы вышли на улицу. Было прохладно, под ногами блестел мокрый асфальт. Анжела шла впереди с Павлом, они о чём-то говорили, и я не слышала, о чём. Марина подошла ко мне и сказала:
– Ты правильно сделала, что не стала врать. А то бы она потом привыкла так делать.
– Я не знаю, – честно сказала я. – Может, надо было просто согласиться.
– Не надо. Она же не первый раз так. Помнишь, с подарком? Ты тогда тоже подтвердила, а потом сама же и неудобно себя чувствовала.
Я кивнула. Мы дошли до перекрёстка, и тут Анжела обернулась.
– Полин, подожди.
Я остановилась. Павел и остальные пошли дальше, к машинам.
– Ты чего? – спросила я.
– Ничего, – она смотрела в сторону. – Ты правда считаешь, что я должна была сама сказать?
– Да.
– Ну и ладно. – Она помолчала. – Я просто не хотела, чтобы он думал, что я совсем не справляюсь.
– Он так не думает.
– Думает. Он мне утром сделал замечание. Я обиделась.
– Ну а теперь что?
– Теперь? – она усмехнулась. – Теперь он знает, что я напутала, но зато я не врала. Это, наверное, лучше.
– Лучше, – согласилась я.
Мы постояли ещё немного. Анжела вздохнула и сказала:
– Ладно, пошли. А то они нас ждут.
Мы пошли к машинам. Я понимала, что она на меня немного обижена, но по-другому поступить не могла.
Дома Андрей спросил, как всё прошло. Я рассказала. Он выслушал и сказал:
– Ну вот. А ты боялась.
– Я не боялась. Я просто не хотела её подставлять.
– Ты её не подставила. Ты сказала правду. Это она себя подставила, когда просила врать.
Я легла спать и долго не могла уснуть. Думала об Анжеле, о том, как всё вышло. Наверное, она тоже не спала.
На следующий день она позвонила мне сама.
– Полин, ты не обиделась?
– Нет.
– И я не обиделась. Ты знаешь, я вчера с Павлом поговорила. Он сказал, что если бы я сразу призналась, он бы просто посмеялся. А так – он, конечно, тоже посмеялся, но уже над другим.
– Над чем?
– Над тем, что я просила тебя врать. Сказал: ‘Ну ты даёшь. Хорошо, что Полина не согласилась’.
– А ты что?
– А я сказала, что ты у меня честная. И что я больше не буду так делать.
– Правда?
– Правда. Ну, может, иногда и буду, но ты мне напомнишь, что я обещала.
Мы обе засмеялись. Обида постепенно проходила. Поездка прошла через неделю, всё было нормально. Анжела больше не вспоминала эту историю, и я не напоминала. Но иногда, когда она что-то организовывала, я смотрела на неё и думала: скажет ли она теперь правду, если снова ошибётся? Или опять будет искать кого-то, кто подтвердит её выдумку?
Я не знаю, как поступила бы, если бы она снова попросила. Наверное, опять отказалась бы. Но вопрос остался: если подруга просит соврать, чтобы ей не было стыдно, стоит ли такая дружба того, чтобы ради неё врать?
В свой юбилей я проснулась от ледяной воды — муж разбудил так, потому что его мама с сестрой уже ехали в гости