Свекровь созвала родню без предупреждения и велела мне идти в магазин: я сказала мужу, что не согласна

Я как раз доставала из шкафа банку с крупой, когда в дверь позвонили. Сначала даже не поняла, кто это может быть в половине одиннадцатого утра в субботу. Муж, Валерий, уехал на завод ещё в семь, у него сегодня смена, я осталась одна и планировала спокойно перебрать крупы, сварить бульон на неделю и, может быть, даже полежать с книжкой. Последнее, впрочем, было из области фантастики, потому что в квартире всё равно нашлось бы дело. Банку я поставила на стол и пошла открывать.

На пороге свекровь, Тамара Ильинична, в плаще, за ней свекор, Пётр Андреевич, с пакетом, из которого торчали головки чеснока. Я машинально посторонилась.

– Мы на чай, – объявила Тамара Ильинична, проходя в прихожую и снимая плащ. – Что ты встала, как неродная? Проходи, Пётр.

Тамара Ильинична сняла туфли. Пётр Андреевич молча разулся и протянул мне пакет. Я взяла пакет, он был тяжёлый. Внутри оказались чеснок, несколько луковиц и крупная свёкла, явно с дачи. Я поставила пакет на стол.

– Спасибо, – сказала я, хотя больше всего хотелось спросить, почему не позвонили. Но спрашивать было бесполезно. За двадцать восемь лет брака я усвоила: у свекрови правило – если дверь открыли, значит, ждали.

Они прошли на кухню, расселись. Тамара Ильинична оглядела стол, на котором стояла банка с крупой, и сказала:

– Ты не суетись. Мы ненадолго.

Я поставила чайник. Пока он грелся, достала заварку, сахар, печенье, которое покупала для Валерия. Чайник вскипел, я заварила чай и разлила по чашкам. Пётр Андреевич смотрел в окно и молчал, как обычно. Он вообще мало говорил, за него всегда говорила Тамара Ильинична.

– А Валера где? – спросила свекровь.

– На работе. У него сегодня до трёх.

– Это хорошо, – она отхлебнула чай. – Значит, успеет.

Я не поняла, что именно он должен успеть, но переспрашивать не стала. Поставила вазочку с печеньем. Пётр Андреевич взял одну штуку, посмотрел на неё и положил обратно.

– Мы, собственно, чего заехали, – Тамара Ильинична поставила чашку. – Я Марине, сестре Валерия, позвонила, они с мужем Олегом сейчас подъедут. И Тане с мужем Семёном позвонила – она двоюродная сестра Валерия. Ну и Мария с детьми обещала – она тоже двоюродная сестра Валерия. Так что давай, Нина, накрывай.

Я стояла с полотенцем в руках и смотрела на неё. Я ещё надеялась, что ослышалась.

– В смысле – накрывай?

– Ну а что тут такого? – Тамара Ильинична удивилась искренне, я это видела по лицу. – Родня приедет. Посидим, чаю попьём. Ты же хозяйка.

– Тамара Ильинична, у меня ничего не готово. Я не знала.

– А что там готовить-то? – она махнула рукой. – Сейчас картошечки отварим, селёдочку порежем. У тебя селёдка есть?

Селёдки не было. Как и картошки в нужном количестве. В холодильнике лежали куриная грудка на ужин, полбатона колбасы, сыр и яйца. И всё.

– Нет у меня селёдки.

– Ну так сходи. Магазин же рядом. Или ты хочешь, чтобы я сама пошла? – она посмотрела на меня с таким видом, будто я ей что-то должна. – Нина, ну правда. Люди приедут, а у тебя шаром покати.

Пётр Андреевич кашлянул.

– Может, и правда, предупредить надо было.

– А чего предупреждать? – свекровь повернулась к нему. – Мы что, чужие? К сыну в дом пришли, невестка должна быть рада. Или я не права?

Я не стала говорить, что права она не совсем. Бесполезно. Вместо этого спросила:

– А сколько человек-то будет?

– Марина с Олегом, Таня с Семёном, Мария с Костей и Алисой. Ну и мы. Девять, получается.

Девять. Плюс я и Валерий, когда вернётся. Одиннадцать. Одиннадцать человек за столом, к которому я не готовилась. Я прикинула, что есть в морозилке. Там лежал кусок свинины, который я берегла на следующую неделю, и фарш. Можно было сделать что-то вроде макарон по-флотски, но на одиннадцать человек этого мало.

– Тамара Ильинична, – сказала я, стараясь говорить ровно, – я не могу накрыть на одиннадцать человек за час. У меня ничего нет.

– Так я тебе и говорю: сходи в магазин. Или ты думаешь, я просто так сижу? Я сейчас Марине позвоню, скажу, чтобы по дороге хлеба взяли и чего-нибудь к чаю. А ты пока горячее сообрази.

Она достала телефон и начала набирать номер. Я стояла и смотрела, как она это делает. В этот момент мне очень захотелось выйти из кухни и не возвращаться. Но я не могла. Гости уже ехали, свекровь сидела за моим столом, а я держала полотенце и не знала, куда его деть.

– Ладно, – сказала я. – Я схожу.

Накинула куртку, обулась, взяла сумку. Тамара Ильинична крикнула вслед:

– И сметанки возьми! И зелени какой-нибудь.

Я вышла из подъезда и остановилась. На улице было прохладно, но солнечно. Я достала телефон и набрала Валерия.

– Ты знал? – спросила я, как только он взял трубку.

– Что знал? – его голос был приглушённым, на заводе всегда шумно.

– Что твоя мать приехала и созвала Марину с Олегом, Таню с Семёном, Марию с детьми. Что они все едут к нам. Ты знал?

На несколько секунд в трубке стало тихо. Я услышала, как он отходит куда-то, где тише.

– Нин, я сам только что узнал. Мать позвонила, сказала, что они к нам. Я думал, она тебе сказала.

– Она мне сказала, когда уже сидела на кухне. Валера, тут одиннадцать человек будет. У меня ничего не готово.

– Ну ты купи чего-нибудь. Я постараюсь отпроситься и приеду.

– Чем ты поможешь? Ты на работе до трёх.

Он помолчал.

– Нин, не сердись. Они же родня. Приедут, посидят, разойдутся.

Меня начало раздражать. Вот это самое ‘не начинай’ я слышала от него каждый раз, когда речь заходила о его родне. Его мать без звонка приезжала и оставалась на неделю – я молчала. Золовка оставляла нам своего сына на все выходные, не спросив, – я молчала. На мой день рождения приезжало двадцать человек, а я узнавала об этом за два часа, – и тоже молчала.

– Валера, я не хочу сейчас скандалить. Но учти: я иду в магазин не потому, что я согласна. А потому, что иначе это ударит по тебе.

– Ладно, ладно. Я отпрошусь и приеду, всё решим.

Он положил трубку. Я постояла ещё немного и пошла в магазин. Купила картошку, селёдку в вакуумной упаковке, сметану, зелень, пару упаковок макарон, куриные окорочка, ещё хлеба, сыра, колбасы, огурцов. Взяла большой пакет. Денег ушло прилично, но я не считала. В голове уже складывался план: сварить картошку, сделать селёдку с луком, нажарить макарон с фаршем, порезать овощи. На одиннадцать человек хватит, если они не будут ждать ресторанного изыска.

Дома меня ждали гости. Марина уже приехала с Олегом, они сидели в комнате. Тамара Ильинична командовала на кухне, хотя это была моя кухня. Она достала мою кастрюлю и поставила вариться картошку.

– О, пришла, – сказала она. – Давай сюда. Я картошку поставила уже.

Я посмотрела на плиту. Там действительно грелась кастрюля с картошкой. Свекровь стояла у раковины и мыла мою посуду, которую я не успела убрать. Я не стала ничего говорить. Просто разделась, вымыла руки и начала разбирать пакеты.

Марина зашла на кухню. Ей было сорок пять, она работала кассиром в супермаркете и смотрела на людей так, будто прикидывала цену.

– О, Нина, ты уже вернулась. А мы думали, ты загуляла.

– Я в магазине была, – ответила я.

– Ну да, мама сказала. Слушай, а у тебя сок есть? Олег спрашивает.

– Нет.

– Совсем? – она удивилась. – Даже сока?

– Даже сока.

Она вздохнула, как будто я её лично обидела.

– Ладно, обойдёмся. – И вышла.

Я начала чистить картошку. Тамара Ильинична стояла рядом и руководила:

– Ты селёдку не режь пока. Пусть постоит. И макароны не вари, успеешь. Сначала картошку.

– Тамара Ильинична, я сама знаю, что и когда.

Она замолчала. Я чувствовала её взгляд, но не поднимала головы. Через несколько секунд она вышла из кухни. Я выдохнула. Окорочка я быстро обмыла, посолила и сунула в духовку, потом вернулась к картошке.

К двенадцати приехали Таня с Семёном. Таня, женщина лет шестидесяти, полная и громкая. Семён, худой, молчаливый, с таким видом, будто он здесь случайно. Они разулись и прошли в комнату, и я услышала, как Таня с порога заявила:

– Ну, Нина, ты нас совсем не приглашаешь! Мы уже забыли, как у тебя пахнет.

Я вышла из кухни, вытирая руки.

– Здравствуйте, Таня. Здравствуйте, Семён. Проходите.

– А мы и проходим, – она засмеялась. – Мама сказала, что ты сегодня угощаешь.

Мама. Тамара Ильинична. Я посмотрела на свекровь, которая сидела в кресле с довольным видом. Она не сказала, что я угощаю. Она сказала, что мы все соберёмся. Но разве это имело значение?

Через полчаса приехала Мария с сыном Костей, студентом, и дочерью Алисой, школьницей. Они тоже разулись. Квартира наполнилась голосами, шумом, кто-то включил телевизор, кто-то ходил по комнате, Олег что-то рассказывал про свою работу водителем, Семён молчал, Костя уткнулся в телефон.

Я стояла на кухне и жарила макароны с фаршем. На плите варилась картошка. В духовке доходили окорочка: фарша на всех было мало. Тамара Ильинична заглянула и сказала:

– А курица зачем? Я же сказала картошку.

– Будет курица и картошка, – ответила я, не оборачиваясь.

– Ну смотри. Только не пересуши.

Я не ответила.

В час дня приехал Валерий. Он разделся, вошёл на кухню, усталый, в рабочей куртке, и сразу сказал:

– Отпросился на пару часов. Ну что тут у нас?

– У нас тут гости, – ответила я. – Как видишь.

Он подошёл, поцеловал меня в щёку.

– Ты молодец. Пахнет вкусно.

– Я не молодец. Я устала и сердита.

– Нин, ну не начинай.

– Я не начинаю. Я констатирую.

Он вздохнул и вышел к гостям. Я слышала, как его обступили, как Тамара Ильинична начала ему что-то рассказывать про дачу, как Марина спросила про машину, как Таня смеялась. Я осталась одна на кухне с макаронами.

Потом надо было накрывать. Я разложила большой стол, который мы обычно не раскладывали, потому что нас было двое. Валерий помог. Я поставила тарелки и вилки. Гости начали рассаживаться. Тамара Ильинична села во главе стола, как хозяйка. Я села с краю.

– Ну, – сказала она, – начнём.

Все потянулись к еде. Я смотрела, как они едят. Картошка разошлась быстро, макароны тоже. Селёдка исчезла за пять минут. Курица ещё оставалась. Я ела мало, потому что не чувствовала голода. Валерий сидел рядом и подкладывал мне на тарелку.

– А ты чего не ешь? – спросила Таня, жуя. – Устала, что ли?

– Устала, – сказала я.

– Ну, так это же приятно – для родни постараться, – она улыбнулась. – Я вот всегда рада, когда ко мне приходят.

Я не стала спрашивать, часто ли к ней приходят без предупреждения. Наверное, часто. Или она просто не считала нужным задумываться.

После еды Тамара Ильинична откинулась на стуле и сказала:

– Ну вот, посидели. Хорошо. Нина, ты молодец.

Я кивнула. Мне хотелось уйти в спальню и закрыть дверь. Но я знала, что сейчас начнётся самое интересное.

– Мам, – сказала Марина, – а может, мы ещё по чаю?

– Так, конечно, – Тамара Ильинична посмотрела на меня. – Нина, поставь чайник.

Я встала и пошла на кухню. Там было всё в беспорядке: гора посуды, крошки, пустые тарелки. Я поставила чайник и начала мыть посуду, потому что иначе её копилось бы ещё больше. Валерий зашёл следом.

– Давай я помогу.

– Не надо.

– Нин, ну хватит. Я же вижу, что ты сердишься.

Я обернулась.

– Валера, я не капризничаю. Я злюсь. Ты не понимаешь, что ли? Твоя мать не спросила, готова ли я. Она просто решила, что я обязана. А ты даже не сказал ей, что так нельзя.

– А что я должен был сказать? ‘Мам, уходи’?

– Ты должен был сказать: ‘Мам, ты почему не позвонила? Нина не готовилась. Давай в другой раз’. Вот что ты должен был сказать.

Он помолчал.

– Ладно. Я скажу.

– Уже поздно.

Он вернулся в комнату. Я слышала, как он что-то говорит матери, но не разобрала слов. Потом голоса стали громче. Я выключила воду и прислушалась.

– …просто по-человечески, – говорил Валерий.

– А я тебе не по-человечески? – отвечала Тамара Ильинична. – Я тебя родила, вырастила, а теперь должна спрашивать разрешения, чтобы прийти?

– Не разрешения. Просто предупредить.

– Я предупредила. Я же сказала, что мы приедем.

– Когда? Когда ты уже сидела на кухне?

Я не стала слушать дальше. Включила воду и продолжила мыть посуду. Через минуту на кухню вошла Таня. Она стояла в дверях, скрестив руки.

– Слушай, Нина, – сказала она. – Ты чего разошлась-то? Мы же не чужие.

– Таня, я не хочу сейчас об этом говорить.

– А чего ты не хочешь? – она подошла ближе. – Ты думаешь, ты одна такая? Я всю жизнь для родни. И ничего, справляюсь.

– Я не говорю, что я одна такая. Я говорю, что меня не предупредили.

– Так что, из-за этого теперь скандал? – она усмехнулась. – Ну ты даёшь.

Вошла Марина.

– Что тут у вас?

– Да вот, – Таня кивнула на меня, – Нина обиделась, что мы приехали.

– Обиделась? – Марина посмотрела на меня. – Серьёзно? Мы же родня.

Я поставила тарелку в сушилку.

– Таня, Марина, я не обиделась. Я просто устала. И я не ждала гостей.

– Ну, так мы же не гости, – сказала Марина. – Мы свои.

– Свои не приходят без звонка, – ответила я.

Несколько секунд никто не говорил. Таня и Марина переглянулись. Потом Таня сказала:

– Ну, знаешь. Мы к тебе со всей душой, а ты…

Она не договорила. Вышла. Марина за ней.

Я осталась одна. Через минуту вошёл Валерий. Он был мрачный.

– Ты зачем с ними ссоришься?

– Я не ссорюсь. Я говорю, что думаю.

– Может, не надо было при всех?

– А когда надо? Когда они уйдут? Так они не уйдут. Они ещё чай будут пить.

Он сел на табуретку.

– Нин, ну что мне делать?

– Ничего. Я сама.

Чайник вскипел. Я заварила чай, взяла чайник и чашки и пошла в комнату. Гости сидели притихшие. Тамара Ильинична смотрела в стол. Таня – в окно. Марина – на меня. Я поставила чайник и чашки и сказала:

– Чай готов. Кому налить?

Никто не ответил. Тогда я налила себе и села. Валерий пришёл следом. Он сел рядом и взял меня за руку. Я не убрала.

Первым заговорил Пётр Андреевич. Он редко говорил, но когда говорил, его слушали.

– Тома, – сказал он. – Ты неправа.

Тамара Ильинична подняла голову.

– Что?

– Ты не предупредила. Я тебе ещё в машине сказал: позвони. Ты сказала: ‘Ничего, успеет’. Вот и не успела.

– Пётр, ты чего?

– А того. Нина весь день на ногах. Мы пришли, она нам стол накрыла. А ты ещё и недовольна.

Тамара Ильинична открыла рот, но ничего не сказала. Потом закрыла. Я смотрела на неё и видела, что она не злилась. Просто она действительно не понимала, в чём проблема. Для неё прийти к сыну без звонка было нормой. Она так жила всю жизнь. Её никто не спрашивал, удобно ли ей. И она не спрашивала.

– Ладно, – сказала она наконец. – Я не подумала. Нина, извини.

Я кивнула. Извинение вышло неловким, но искренним.

– Давайте пить чай, – сказала я.

Мы пили чай. Разговор постепенно вернулся в обычное русло. Таня начала рассказывать про свою дачу, Марина – про работу, Костя что-то сказал про учёбу. Я слушала и молчала. Валерий держал меня за руку под столом.

Когда гости начали собираться, Тамара Ильинична подошла ко мне.

– Нина, ты не сердись. Я правда не хотела.

– Я не сержусь, Тамара Ильинична.

– Ну и хорошо. – Она помолчала. – А то я думала, ты теперь нас никогда не позовёшь.

– Позову. Если предупредите.

Она кивнула.

– Ладно. В следующий раз позвоню.

Я не поверила, но кивнула в ответ.

Когда все ушли, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Валерий стоял рядом.

– Ну что, – сказал он. – Держишься?

– Держусь.

– Я тебе говорю, они больше не будут.

– Не будут, – согласилась я. – До следующего раза.

Он засмеялся. Я тоже. Потом мы пошли на кухню и вместе убрали со стола. Посуду я мыла, он вытирал. И я думала о том, что завтра свекровь, скорее всего, позвонит и скажет, что забыла у нас свою кофту. Или что хочет заехать за чем-нибудь. И я снова открою дверь. Потому что это родня. Потому что по-другому не получается. Потому что Валерий – мой муж, а они – его семья. Но теперь я хотя бы знаю, что могу сказать ‘нет’. И что иногда это работает.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Свекровь созвала родню без предупреждения и велела мне идти в магазин: я сказала мужу, что не согласна