Гость за новогодним столом раскритиковал угощение и сказал, что мы не умеем принимать людей: жена попросила его уйти

Я достал из шкафчика вторую банку маринованных огурцов и поставил на стол, хотя Алёна ещё утром сказала, что одной хватит. Она стояла у плиты, помешивала в кастрюле и даже не обернулась.

– Ты уверен, что они придут вдвоём? – спросила она.

– Эдуард с объекта сказал, что придёт с женой. Я же тебе говорил.

– Говорил. Только ты и про прошлый раз говорил, что он придёт, а он не пришёл.

Я промолчал. Прошлый раз был в ноябре, Эдуард тогда сослался на дела, и Алёна весь вечер простояла у окна, а салат потом мы ели три дня. Сейчас она достала из холодильника курицу, положила на разделочную доску и взялась за нож.

– Если опять не придут, я этот холодец сама съем. Слышишь?

– Слышу.

– И не смотри так, будто я тебе мешаю. Ты вообще знаешь, что его жена ест? Может, она вегетарианка или у неё особые предпочтения в еде.

– Не знаю. Не спрашивал.

Алёна отложила нож.

– Семён, ну как так? Ты приглашаешь людей, а я должна угадывать, чем их кормить? Позвони ему, спроси.

– Сейчас? За шесть часов до Нового года?

– А когда? За пять минут?

Я взял телефон, но звонить не стал. Написал сообщение: ‘Эдуард, всё в силе? Что ваша жена предпочитает из еды?’ Ответ пришёл через минуту: ‘Всё в силе. Кира ест всё, кроме майонеза. Будем к восьми’.

Я показал Алёне.

– Кроме майонеза, – повторила она. – У нас оливье с майонезом, селёдка под шубой с майонезом и холодец, который я собиралась есть с хреном. Значит, для неё отдельно что-то делать?

– Сделай ей отдельно овощную нарезку. Просто порежь овощи.

– Просто порежь овощи, – передразнила она, но уже без злости, скорее устало. – Ладно. Только ты потом не удивляйся, если она есть не будет.

Я ушёл в комнату, чтобы не мешать. Из кухни доносилось, как она гремит посудой, как открывает и закрывает дверцу холодильника. Я сел на диван, включил телевизор, но не смотрел.

Думал об Эдуарде. Мы познакомились осенью на объекте. Я работаю инженером по качеству в строительной компании, он пришёл из подрядной организации, которую мы проверяли. Сначала мы спорили из-за приёмки работ, потом разговорились, оказалось, оба любим рыбалку. Стали созваниваться, пару раз ездили на реку. Алёна тогда сказала: ‘Наконец-то ты нашёл нормального человека, а то всё с бумажками да с бумажками’. А в начале декабря Эдуард предложил отметить Новый год вместе. Я обрадовался, сказал Алёне. Она сначала насторожилась, потом согласилась. Готовилась особенно тщательно.

В восемь позвонили в дверь. Я открыл. Эдуард стоял на пороге с бутылкой сока в руке, в пальто, которое выглядело дороже моего костюма. Рядом с ним – женщина в пальто, из-под которого виднелось светлое платье, с укладкой, которая явно стоила времени и денег.

– Семён, знакомься, это Кира, – сказал Эдуард.

– Очень приятно, – Кира улыбнулась коротко и вежливо.

Алёна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Проходите, раздевайтесь. У нас небогато, но мы рады.

Эдуард снял ботинки, Кира аккуратно поставила у двери сапоги и оглядела прихожую. Она задержала взгляд на зеркале, на вешалке, на моих ботинках, которые я забыл убрать. Она ничего не сказала, но я всё понял по тому, как она сняла пальто и повесила его на свободный крючок, подальше от остальных вещей.

В комнате Алёна уже расставила тарелки. Стол был накрыт на четверых, салфетки бумажные, скатерть праздничная. Кира села напротив и положила на стол свою сумочку.

– Какой у вас уютный дом, – сказала Кира вежливо, без интереса.

– Спасибо, – ответила Алёна. – Мы здесь давно живём, привыкли.

– Это вы всё сами готовили? – Кира посмотрела на салаты.

– Сама. Кто же ещё.

Эдуард уже наливал сок в стаканы.

– Семён, ты не представляешь, как я рад, что мы наконец выбрались. Кира постоянно говорит, что мы мало куда ходим.

– А вы часто бываете в гостях? – спросила Алёна.

– В гостях? – Кира усмехнулась. – Скорее в ресторанах. Эдуард любит, чтобы всё было на уровне. Я уже забыла, когда последний раз ела домашнее.

Алёна поставила на стол блюдо с курицей.

– Ну, у нас не ресторан, конечно. Чем богаты.

Эдуард взял кусок курицы, положил на тарелку, отрезал маленький кусочек, прожевал.

– Неплохо. Но, знаешь, в ресторане на Тверской, куда мы ходим, курицу готовят с розмарином и подают на подушке из пюре. Тут немного по-другому.

За столом стало тихо. Алёна положила вилку.

– У нас нет розмарина, – сказала она. – Есть укроп.

– Укроп – это тоже хорошо, – Эдуард улыбнулся, но как-то снисходительно. – Просто я к тому, что можно было бы разнообразить. Ну, там, специи добавить, соус какой-нибудь.

Я почувствовал под столом её руку. Она сжала мою ладонь и отпустила.

– Мы готовили по-простому, – сказал я. – Как всегда.

– А зря, – Эдуард откинулся на стуле. – Вот смотри, у вас салат оливье. Классика. Но в ресторане его подают в виде шара, с перепелиными яйцами и трюфельным маслом. Понимаешь? Это уже другой уровень. А у вас просто нарезано и перемешано.

Кира кивнула.

– Да, Эдуард у меня гурман. Он и дома часто просит что-то эдакое. А я не всегда успеваю. Работа, сами понимаете.

– А вы где работаете? – спросила Алёна, явно пытаясь перевести разговор.

– В банке. Отдел кредитования. – Кира произнесла это с достоинством. – У нас, знаете, корпоративы только в ресторанах. Никаких домашних посиделок. Это уже прошлый век.

– Почему прошлый век? – не понял я.

– Ну как же. Дома – это же суета. Посуда, уборка, то да сё. А в ресторане пришёл, заказал, тебе принесли, ты ушёл. Красота.

Алёна отодвинула тарелку.

– А по-моему, дома лучше. В ресторане ты никого не знаешь, а дома – свои.

– Свои – это хорошо, – согласился Эдуард. – Когда есть что поставить на стол. А когда нет – лучше уж в ресторан.

Я не поверил своим ушам.

– Эдуард, ты что, серьёзно? Ты же ел, вроде, нормально.

– Я ем, – он пожал плечами. – Я не говорю, что это плохо. Я говорю, что это не тот уровень, к которому я привык. Вот смотри, у тебя холодец, наверное, три дня варился?

– Два.

– Два. А в ресторане его подают с хреном и горчицей, с красивой зеленью, на льду. Понимаешь? Это же не просто еда, это впечатление. А у тебя что? Тарелка, на ней кусок. Всё.

Алёна встала.

– Я сейчас чай поставлю.

Она вышла на кухню. Я слышал, как она открыла кран и набирала воду. Эдуард не обратил внимания.

– Ты не обижайся, Семён. Я же по-дружески. Просто хочу сказать, что если уж приглашать людей, то надо соответствовать. А то получается, что ты пригласил, а гости сидят и думают, как бы поскорее уйти.

– Никто не думает, – сказал я. – Кира, вам правда не нравится?

Кира вздохнула.

– Ну, не то чтобы не нравится. Просто, знаете, мы привыкли к другому. Вот если бы вы нас предупредили, что будет так… по-домашнему, мы бы, может, и не пришли. Не в смысле, что мы против, а просто у нас другие ожидания были.

– Мы же вас пригласили на Новый год, – сказал я. – Какой ещё уровень?

– Вот именно, – Эдуард поднял палец. – Новый год. Праздник. А у вас тут как в обычный вторник. Ну, оливье, ну, курица. А где праздник? Где украшения? Где программа?

Я оглядел комнату. Ёлка была. Маленькая, на столе, с гирляндой, которую Алёна включала не каждый вечер, чтобы не тратить электричество. Были свечи, которые мы не зажигали, потому что Алёна боялась пожара. Была скатерть. Всё было.

– Мы не артисты, – сказал я. – У нас праздник – это когда все вместе.

– Вот поэтому у вас так и получается, – Эдуард понизил голос, но не настолько, чтобы Алёна не слышала. – Вы не умеете принимать людей. Понимаешь? Это же искусство. Принять так, чтобы человек ушёл довольным. А вы просто накрыли на стол и всё. А надо, чтобы человек почувствовал, что он желанный гость, чтобы ему было приятно. Вот у вас салфетки бумажные. А если бы вы постелили полотняные, да сложили их треугольником, да поставили бы цветы…

– У нас нет цветов, – сказала Алёна, входя с чайником.

– Вот я и говорю. Нет цветов, нет полотняных салфеток, нет программы. Тогда зачем вообще устраивать? Сняли бы столик в кафе, и все были бы довольны.

Алёна поставила чайник на стол.

– Эдуард, – сказал я тихо. – Ты сейчас серьёзно? Ты предлагаешь нам не устраивать домашний праздник, потому что мы не умеем?

– Ну, если честно, да, – он развёл руками. – Я же как лучше хочу. Чтобы вы не тратили силы, время, деньги. Всё равно же не то получается. Вот Кира, скажи.

Кира кивнула.

– Да, Эдуард прав. Мы не в претензии, но просто… Если уж делать, то делать хорошо. А так – ни вам, ни нам.

Алёна села. Она не плакала. Она просто смотрела на них, и я видел, что она уже решила. Она выпрямилась.

– Значит, вы считаете, что мы не умеем принимать гостей?

– Ну, не то чтобы не умеете… – начал Эдуард.

– Нет, вы сказали именно так. – Алёна положила руки на стол. – Что мы не умеем достойно принимать людей.

Кира поморщилась.

– Ну, может, резко сказано, но по сути да.

Алёна встала и пошла к двери. Она открыла её и остановилась.

– Тогда зачем вы пришли? Если мы не умеем, зачем сидеть? Идите в ресторан. Там вас примут достойно.

Эдуард опешил.

– Алёна, вы что, обиделись? Я же не хотел…

– Я не обиделась. Я вас приглашаю уйти.

Кира тоже встала.

– Это как-то некрасиво с вашей стороны. Мы же пришли, как люди.

– А мы, значит, не люди? – Алёна посмотрела на неё. – Мы вас позвали, стол накрыли, два дня готовили. А вы пришли и сказали, что всё не так. И после этого я должна улыбаться?

Эдуард поднялся.

– Ладно. Если вы так ставите вопрос, мы пойдём. – Он взял свою бутылку сока. – Семён, ты извини, но я не думал, что так получится.

Я молчал. Я понимал, что если сейчас скажу что-то, то либо поссорюсь с ним навсегда, либо предам Алёну. Я промолчал.

Кира взяла со стола сумочку, и они быстро оделись. На ходу она сухо бросила: ‘С Новым годом’. Дверь за ними закрылась.

Алёна стояла посреди комнаты. Я подошёл к ней.

– Ты как?

– Нормально. – Она выдохнула. – Только холодца жалко. Я его два дня варила.

– Я знаю.

– И курицу.

– Знаю.

Она села на стул и закрыла лицо руками. Я стоял рядом, не зная, что сказать. Через минуту она подняла голову.

– Семён, я не понимаю. Зачем он так?

– Не знаю. Может, у него свои тараканы.

– Какие тараканы? Он же взрослый человек. Пришёл в чужой дом и начал указывать, как жить.

– Может, он не со зла.

– А с чего тогда? – Алёна посмотрела на меня. – Ты его защищаешь?

– Нет. Я просто пытаюсь понять.

– А чего тут понимать? Он нас обидел. Причём при жене. Он же специально это делал. Чтобы показать, что он выше.

Я сел напротив.

– Может, и специально. А может, он просто не умеет иначе. Он же не в простой семье вырос, наверное. Всё время в ресторанах. Для него это норма.

– А для нас, значит, ненорма? Мы что, хуже?

– Нет. Просто разные.

Алёна покачала головой.

– Я не хочу, чтобы он приходил. Никогда.

– Хорошо.

– И на работе с ним не общайся.

– Алёна, мы пересекаемся по работе. Не могу же я вообще не общаться.

– Общайся по работе. Но не приглашай больше.

Я кивнул. Мы просидели ещё немного. Потом Алёна встала и начала убирать со стола.

– Оставь, – сказал я. – Потом.

– Нет, сейчас. Пока я не передумала.

Она убирала, а я смотрел. И думал: а ведь Эдуард, может, и не считал, что делает плохо. Он просто привык, что всё должно быть на уровне. А мы для него – не уровень. И он честно сказал. Не постеснялся. А мы постеснялись сказать, что он повёл себя бестактно. Хотя Алёна сказала. Она не постеснялась.

На следующий день я позвонил Эдуарду. Он не взял. Я написал: ‘Эдуард, ты вчера перегнул. Мы старались. Если тебе не понравилось, мог просто промолчать’. Он ответил через час: ‘Извини. Я не хотел обидеть. Просто я считаю, что если делать, то хорошо. А у вас получилось плохо. Но это моё мнение. Можешь его не принимать’. Я прочитал и не ответил. Что тут скажешь?

После праздников мы встретились на объекте. Он подошёл, как ни в чём не бывало, протянул руку.

– Мир?

Я пожал руку.

– Мир.

– Ты только скажи Алёне, что я не хотел. Ну, правда.

– Скажу.

Он помолчал, потом добавил:

– А вообще, знаешь, я вчера с женой поругался. Она говорит, что я не умею себя вести в гостях. Говорит, что я бываю неловким.

Я посмотрел на него. Он улыбался, но как-то криво.

– А ты как думаешь?

– А я думаю, что я прав. Но, может, не надо было говорить вслух.

– Может, и не надо.

Он ушёл. А я стоял и думал: вот он сейчас придёт домой, и Кира ему скажет, что он не прав. А он скажет, что она не понимает. И они будут жить дальше. А мы с Алёной будем жить дальше. И больше никогда не сядем за один стол. И никто из нас не изменится. Только вопрос останется: кто из нас прав? Тот, кто говорит правду в лицо, даже если она обидная? Или тот, кто молчит и терпит, чтобы не портить праздник? Я так и не решил.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Гость за новогодним столом раскритиковал угощение и сказал, что мы не умеем принимать людей: жена попросила его уйти