Микрофон так взвизгнул, что я невольно вздрогнула, и вилка звякнула о тарелку. Элла, тётя Сергея, поправила стойку и посмотрела на зал.
Она директор районного Дома культуры, привыкла командовать. Я улыбалась, ждала стандартных пожеланий, но Элла сделала паузу, посмотрела на меня и начала рассказывать историю моего трудоустройства.
– Наша Юля, – громко сказала она в микрофон, и в зале стало совсем тихо, – девушка с характером! Вы знаете, она за последние пять лет четыре работы сменила. Сначала из медицинской компании ушла, график, мол, неудобный. А из отдела продаж её выжили, потому что не умеет начальство слушать. А ведь я ей говорила: терпи, молчи, иначе тебя нигде не оценят!
Я сидела и не знала, куда деть руки. Элла не останавливалась, ей явно нравилось, что все на неё смотрят.
– А её личные отношения! – продолжила она, и гости за соседним столом заерзали. – Помню, сидим мы с ней на кухне, она плачет. Ушла от Владислава. А я ей сразу сказала: сама виновата, надо было прощать. Мужчины все одинаковые, а ты, Юля, слишком гордая. Вот и мучаешься теперь одна, пока Сергей тебя не пожалел!
Сергей сидел рядом, смотрел в тарелку и крошил хлеб. Я ждала, что он встанет и остановит эту сцену. Но он даже головы не поднял. Его мать сидела по другую руку и одобрительно кивала.
Я встала, подошла к сцене и просто забрала у Эллы микрофон.
– Спасибо, Элла, за характеристику, – сказала я. – Но мой бывший и прошлые начальники сегодня не присутствуют, а мой муж, надеюсь, ценит меня не за то, что я умею молчать и терпеть. Передаю слово диджею.
Я положила микрофон на край сцены и вернулась за стол. Диджей откашлялся и включил музыку. Элла стояла и молчала, а его мать отвернулась.
Мы уехали из ресторана раньше времени. В такси я сидела у окна, Сергей – рядом, смотрел в свою сторону. Водитель включил тихую музыку, мы молчали.
– Ты могла бы не устраивать сцену, – Сергей наконец оторвал взгляд от окна. – Элла просто переволновалась. У неё такой стиль, она привыкла к сцене. Она не хотела тебя обидеть.
– Она публично меня унизила. Сказала, что меня никто не брал на работу и что ты меня пожалел, – я смотрела на его профиль. – Ты слышал, что она говорила?
– Я слышал, что она хотела рассказать забавную историю, – Сергей повернулся ко мне. – Юль, ну зачем ты так всё буквально принимаешь? Она ведь не желала тебе плохого. Она хотела показать, что ты сложная, а я принимаю тебя такой, какая ты есть. Это же комплимент мне.
– Комплимент тебе? – я повысила голос. – Серёж, она унизила меня перед сотней людей. А ты сидел и крошил хлеб.
– А что я должен был сделать? – он развёл руками. – Начать кричать на тётю в день свадьбы? Она мне как мать. Она всегда была рядом, когда отец умер. Я не мог её перебить.
– Ты мог забрать у неё микрофон. Ты мог сказать, что мы не позволим шутить над моей карьерой и личной жизнью.
– Поздно уже, – Сергей откинулся на спинку сиденья. – Всё равно ничего не изменишь. Давай просто приедем домой, успокоимся, а завтра я с ней поговорю.
– Завтра она будет рассказывать эту историю своим подругам, – я достала телефон и начала писать брату, что нам нужно перенести поездку на море. – Твоя тётя не из тех, кто умеет держать язык за зубами.
– Не смей так о ней говорить, – голос Сергея стал жёстким. – Элла для нашей семьи сделала больше, чем кто-либо. Она организовала банкет по себестоимости, нашла ведущего. Ты хоть понимаешь, сколько мы сэкономили?
– Я понимаю, что за этот банкет заплатила я, – я заблокировала телефон и посмотрела на него. – Ты это принял.
Утром я проснулась от звука чайника. Он выключился, и на кухне стало тихо. Сергей ночевал в гостиной на диване. Я надела халат и вышла. Он уже сидел за столом, перед ним стояла чашка с кофе.
– Доброе утро, – он не поднял глаз от чашки. – Я тут подумал. Нам нужно позвонить Элле.
– Простить? – спросила я, наливая себе воды.
– Извиниться за вчерашний тон, – Сергей поднял на меня взгляд. – Ты же понимаешь, что обидела её. Она гордая, сейчас сидит, плачет. Мама звонила, сказала, что Элла слегла от нервов.
– Никакого нервного истощения у Эллы нет, она просто привыкла, что все перед ней извиняются, – я поставила стакан на стол. – Я не собираюсь перед ней извиняться. Она первая начала.
– Юль, ты не понимаешь, во что ты нас втягиваешь, – Сергей встал, лицо покраснело. – Если мы сейчас не сгладим углы, мать просто перестанет с нами разговаривать. А это значит, мы не поедем в августе на дачу.
– И это твоя главная проблема? – я усмехнулась. – Дача?
– Не дача, а принцип! – он хлопнул ладонью по столу. – Элла убедила маму выделить нам деньги на первый взнос за квартиру. Понимаешь? Тридцать процентов стоимости! Если я сейчас пойду и скажу Элле, что она была не права, мама решит, что я предал семью ради жены. И она может передумать насчёт помощи с ремонтом. А нам нужны деньги на кухню, Юль. Ты же сама считала смету.
Я смотрела на него и видела просто напуганного человека, который боится потерять деньги.
– То есть ты готов терпеть, как меня публично оскорбляют, лишь бы не потерять обещанные деньги на кухонный гарнитур? – спросила я спокойно.
– Это не так! – Сергей закрыл лицо руками. – Я просто пытаюсь сохранить мир в семье. Ты же знаешь, как тяжело моим. После того как отец умер, денег не было. Элла нас вытянула. Я не могу её предать. Я работаю начальником смены на молочном комбинате, мне нельзя конфликтовать с людьми. У меня и так стресс на производстве, а тут ещё семейные разборки.
– Ты не её предашь, если защитишь свою жену, – я подошла ближе. – Ты предашь меня. Каждый раз, когда она будет открывать рот, чтобы меня унизить, ты будешь молчать, потому что боишься за дачу и ремонт.
– Ты всё драматизируешь, – он отвернулся. – Она один раз оступилась. Больше такого не будет. Я ей объясню.
– Если ты не смог объяснить ей вчера, когда она держала микрофон, ты не объяснишь и сегодня, – я пошла в спальню и начала собирать вещи.
Сергей вошёл в спальню, когда я уже застёгивала чемодан.
– Ты серьёзно? – голос у него дрогнул. – Ты собираешься уехать к брату из-за какой-то нелепой поздравительной речи?
– Это не нелепая речь, Серёж. Это то, как они меня видят. И то, как ты позволяешь меня видеть, – я закрыла чемодан. – Я не могу жить с человеком, который считает, что моё унижение – это плата за его спокойствие и кухонный гарнитур.
– Юль, подожди, давай поговорим нормально, – он шагнул ко мне, потянулся взять за руку, но я отступила. – Я испугался. Там было много людей, я растерялся. Но я всё исправлю. Я поеду к Элле сегодня же.
– Поезжай, – я взяла ручку чемодана. – Но я с тобой не поеду.
– Ты отменяешь свадьбу? – он осёкся. – Люди уже разъехались. Родители в шоке. Что я им скажу?
– Скажи правду. Что твоя тётя превратила мою свадьбу в цирк, а ты не нашёл сил её остановить, – я прошла мимо него в коридор.
– Юля, одумайся! – Сергей бежал за мной. – Мы же два года планировали! Мы же любим друг друга! Неужели один нелепый эпизод всё разрушит?
Я остановилась у входной двери и посмотрела на него. У него на глазах были слёзы, и мне было больно. Я знала, что он не злодей. Он был просто слабым.
– Эпизод, Серёж, это когда ты забыл купить молоко. А то, что произошло вчера – это система. Ты боишься её больше, чем любишь меня. И я не хочу быть той, кто всегда проигрывает твоей тёте.
Я сняла с пальца кольцо и положила его на тумбочку рядом с ключами.
– Позвони Илье, он заедет за мной через десять минут, – я открыла дверь. – Не держи на меня зла. Ты хороший человек, Серёж. Просто мы с тобой чужие.
Илья помог мне закинуть чемодан в багажник. Мы ехали молча.
– Он звонил, – Илья скользнул взглядом по дороге. – Спрашивал, не передумала ли ты. Говорит, Элла уже извинилась, прислала сообщение.
– Слишком поздно, – я отвернулась к окну. – Извинения после того, как чемодан собран, ничего не стоят.
– Ты уверена? – Илья бросил на меня короткий взгляд. – Может, ему просто нужно время, чтобы научиться ставить мать и тётю на место?
– У него было три года, Илья. И вчерашний вечер. Если он не смог заступиться за меня перед сотней гостей, он не сможет заступиться, когда мы останемся один на один с её советами.
Мы приехали к брату. В прихожей я скинула ботинки, а Илья забрал чемодан. На кухне я поставила чайник и достала из шкафа две чашки.
– Что будешь делать дальше? – Илья сел на табурет. – На работу завтра выходить?
– Выйду, – я насыпала в одну кружку кофе, во вторую бросила чайный пакетик и залила обе кипятком. – Отпуск отменила. Путёвку вернула, деньги на карту вернулись, комиссия небольшая.
– А квартира? – Илья нахмурился. – Там же ипотека, вы же вдвоём платили.
– Квартира оформлена на меня, ипотеку я брала ещё до свадьбы, – я села напротив него. – Взнос был от его мамы, но мы оформили это распиской как беспроцентный займ. Я верну ей эти деньги. Частями, но верну.
– Это огромная сумма, Юль. Ты потянешь?
– Потяну, – я сделала глоток горячего чая. – Я в логистике работаю, Илья, умею расходы считать. Придётся продать машину, перейти на более дешёвый тариф связи, но я справлюсь.
Илья кивнул, не стал спорить. Он знал, что если я приняла решение, переубедить меня невозможно. Я достала телефон, открыла банковское приложение, чтобы прикинуть, какой остаток долга мне нужно будет закрывать самой.
Вечером телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя Сергея. Я смотрела на него, пока экран не погас. Потом пришло сообщение.
‘Юль, пожалуйста, давай встретимся. Я поговорил с Эллой. Она поняла. Мама тоже всё понимает. Давай не рубить с плеча’.
Я удалила сообщение. Не из злобы, а потому что знала: завтра Элла скажет, что я сама её спровоцировала. Послезавтра свекровь добавит, что я слишком гордая. А Сергей снова будет молчать и крошить хлеб.
Я подошла к окну. Внизу, на парковке, стояла его машина. Он приехал. Я отдёрнула шторку и вернулась на кухню.
– Он не уедет, пока не убедится, что я точно не выйду, – Илья проводил взглядом улицу.
– Пусть стоит, – я выключила свет на кухне. – Рано или поздно он устанет и уедет.
— Что-то не нравится — вас никто не держит, дверь открыта, — свекровь думала, что может качать права в нашем доме