Я стою в дверях спальни и смотрю, как мой муженек, Серёжа, вешает на стену шикарные оленьи рога, которые я привезла ему в подарок из Турции.
— Ну как? Прямо классно смотрятся над нашей постелью!
— Да, отличные рога, — киваю, стараясь не улыбаться слишком широко.
Рога я купила специально. Как издёвку над моим рохлей.
— Рога хочу купит. Чтобы муж порадовался — сказала старому турецкому продавцу.
Он хмыкнул, кивнул в угол, где они и стояли: массивные, тёмные, с резкими изгибами.
— Эти он точно оценит.
Я посмотрела на них и мигом согласилась.
— Беру, — сказала, не раздумывая.
Я шла по улице, неся в отель шикарные рога для муженька. Это был мой маленький, ядовитый намёк: «Смотри, что я тебе привезла». И вот, он смотрит. И радуется. И не понимает ничего. А ведь каждый год я летаю в Турцию с подругами, и мы скопом наставляем с горячими турками рога своим мужьям. А они даже не догадываются. Правда, однажды мой муженек хотел поехать с нами но я строго сказала:
— Нечего там тебе делать. Знай свое место, рохля.
Ритуал «отпуска с подругами» у нас отработан до мелочей. Хотя, в прошлом году чуть не сорвалось: Марина забыла убрать из галереи фото, где она в обнимку со своим Мустафой, и муж вечером попросил: «Покажи, что там интересного было?» Она побледнела:
— Ой, это не то, — защелкала экраном. — Вот, смотри, мечеть, вот рынок, вот мы втроём у бассейна…
Муж Марины кивнул, ничего не заподозрил.
Теперь у нас правило: перед отъездом чистим галерею, оставляем только «безопасные» фото.
Перед отъездом Серёжа всегда «помогает» собирать мой чемодан. Муженька, разумеется, я с собой не беру.
— Зачем тебе столько такого красивого нижнего белья в Турции? — он держит в руках мои красные стринги.
— Серёж, поверь, пригодится, — говорю спокойно, ровно.
— А это? — он вытаскивает лёгкий шёлковый халат, который я купила специально для вечеров с Кемалем. — Он же почти прозрачный.
Я замираю на секунду, но тут же нахожу ответ:
— Это на пляж. Загорать. Чтобы не обгореть.
Он кивает, довольный простым объяснением, и кладёт халат обратно. Он, глупенький, свято верит, что жена любит отдыхать с подругами, любит море, любит подруг.
А я улыбаюсь и думаю: «Если бы ты только знал, какая я отдыхаю».
В самолёте я смотрю в иллюминатор и чувствую, как с плеч сползает эта маска «хорошей жены». Здесь, над облаками, я могу выдохнуть. Внизу меня ждёт другая жизнь.
В отеле всё идёт по плану. В своём номере я распаковываю чемодан, раскладываю вещи так, чтобы всё выглядело естественно: купальник, парео, шляпа, крем от солнца.
С Кемалем, мы встречаемся у старой набережной. Он уже ждёт. Ему не важно время. Ему важно, что я пришла.
— Прости, — пожимаю плечами. — В лавке застряла. Покупала мужу подарок.
Кемаль поднимает бровь, усмехается.
— Подарок?
— Рога из Турции для доверчивого рохли-муженька, — говорю прямо, без кокетства. — Огромные. Он будет счастлив.
Кемаль протягивает руку, касается моего подбородка, чуть приподнимает его.
— Какой же доверчивый у тебя муженек.
Я лишь согласно киваю.
Серёжа живёт своей жизнью. Порой, я представляю его дома: он сидит на кухне, пьёт чай из своей любимой кружки с надписью «Покемон», валяется на диване. Он худой, нервный, пальцы тонкие, вечно что-то поправляют: очки, воротник, край скатерти. Для него мир — это чертежи, графики, чёткие линии. Он хочет, чтобы всё было правильно.
А у меня всё неправильно. И мне это нравится.
Иногда я специально звоню ему вечером, чтобы услышать его голос.
— Как ты там? — спрашивает он, и в голосе столько заботы, что на секунду мне становится не по себе.
— Всё хорошо, — отвечаю я, глядя на спящего рядом любовника. — Мы с девчонками в кафе сидим, болтаем. Тут так красиво…
— Я рад, — говорит он тихо. — Скучаю.
— И я, — лгу спокойно, привычно. — Скоро вернусь.
Повседневность турецкого романа — это море страсти. Здесь, я фактически в роли покорной жены моего брутального любовника.
Однажды вечером, когда мы сидели на балконе нашего номера с подругами, Марина вдруг сказала:
— Знаешь, иногда мне кажется, что это неправильно. Ну, обманывать.
— А что правильно? — спросила я спокойно. — Жить, как будто ничего не хочется? Делать только то, что положено?
Марина пожала плечами, отвернулась к морю.
— Не знаю. Просто… страшно иногда. Вдруг узнают.
— Не узнают, — сказала я твёрдо. — Мы же всё продумали.
Она кивнула, но я видела, что мои слова её не убедили.
Катя тогда промолчала, только налила нам ещё вина и подняла бокал:
— За то, чтобы нас никогда не поймали.
Мы чокнулись, выпили, и разговор закончился. Мы прикрываем друг друга каждый год.
День перед отъездом всегда самый напряжённый. Нужно успеть сделать всё: попрощаться, договориться о следующем сезоне, собрать вещи и при этом выглядеть спокойной.
В тот вечер мы с Кемалем сидели на берегу, смотрели, как солнце садится в море.
— В следующем году опять приедешь? — спросил он, не глядя на меня.
— Конечно, — ответила я уверенно. — Это уже традиция.
Он улыбнулся, но в этой улыбке была грусть.
— Хорошо. Я буду ждать.
Я взяла его за руку и сжала чуть крепче, чем обычно.
— До лета, — прошептала я.
— До лета, — повторил он, и я знала, что он будет ждать.
Обратный перелёт всегда выматывает.
В зале прилёта уже встречает Серёжа. С шикарным букетом красных роз.
— Привет! — он обнимает меня, и я чувствую, как его руки чуть дрожат. От радости. От того, что я вернулась.
— Привет, — шепчу я, уткнувшись ему в плечо. И на секунду мне становится не по себе от этой его искренности.
Но только на секунду.
По дороге домой он без умолку рассказывает, что успел сделать за эти дни, какие новости на работе, что соседка сверху опять что-то ремонтировала и весь дом трясся. Я киваю, улыбаюсь, вставляю короткие реплики, а сама думаю только об одном: как бы поскорее принять душ.
Первые дни дома всегда испытание. Серёжа хочет знать всё: про отель, про экскурсии, про то, что мы ели, с кем разговаривали.
— А этот гид, ну, который с вами ходил, он нормальный был? — спрашивает он за ужином. — Не приставал?
— Нет, что ты, — я спокойно накладываю ему ещё картошки. — Он вообще больше с группой разговаривал, нам особо внимания не уделял.
— Это хорошо, — кивает он. — А то мало ли…
Я улыбаюсь и думаю: «Если бы ты только знал, что творил со мною Камаль».
Иногда я путаюсь в деталях, но Серёжа не замечает. Он верит мне. Верит так искренне, что это почти пугает.
А рога в спальне… Каждый раз, проходя мимо, я смотрю на них и усмехаюсь про себя.
Однажды вечером, когда Серёжа уже уснул, а я лежала в темноте и смотрела на рога, на телефон пришло сообщение.
«Скучаю по твоим глазам. Они как море перед штормом — вроде спокойные, а внутри всё кипит».
Я долго смотрела на эти слова, чувствуя, как внутри просыпается что-то похожее на предвкушение. Потом быстро напечатала:
«Летом приеду».
Серёжа во сне повернулся, пробормотал что-то неразборчивое, и я вдруг подумала: он ведь правда любит меня. По-своему, просто, без сложностей.
Но я не собиралась ничего менять.
На выходных я решила быть «хорошей женой». Приготовила его любимое блюдо — запечённую курицу со свежим хреном, предложила вместе съездить к его родителям, хотя сама терпеть не могла эти поездки.
— Ты что, заболела? — он шутливо потрогал мой лоб. — Или это какой-то новый эксперимент?
— Просто хочу, чтобы у нас всё было хорошо, — сказала я серьёзно.
Он обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала, как его сердце бьётся ровно и спокойно.
— У нас и так всё хорошо, — прошептал он. — Ты у меня самая лучшая.
Я закрыла глаза и кивнула. Пусть верит. Пусть думает, что всё идеально.
Ночью, когда дом затих, я снова достала телефон. Ещё одно сообщение — на этот раз от Марины.
«Ты как? Всё нормально?»
Я задумалась на секунду, потом написала:
«Всё отлично. Как всегда».
И это была правда.
Семь лет подряд — и ни разу не сорвалось.
Лежа в темноте, я смотрела на рога и думала: сколько ещё лет я смогу так жить? Год? Два? Десять?
И вдруг поняла: я не хочу ничего менять. Мне нравится эта двойная жизнь. Нравится чувствовать себя одновременно и хорошей женой, и женщиной, у которой есть свой маленький, запретный мир.
Сообщение от Кемаля пришло снова:
«Может, в межсезонье увидимся? Есть один тихий городок, там никто не будет мешать».
Я смотрела на экран, чувствовала, как внутри поднимается волна азарта, и медленно, почти не дыша, напечатала:
«Давай попробуем. Только аккуратно».
Нажала «отправить», положила телефон на тумбочку и повернулась на бок. Серёжа тихо сопел рядом, и в комнате пахло домом — пылью, стиральным порошком и чем-то ещё, таким родным, что на секунду становилось стыдно.
Но стыд быстро проходил. Оставалось только предвкушение следующего лета.
И я знала: я снова полечу в Турцию. Снова встречусь с ним.
Да, я понимаю, что я поступаю неправильно. Что меня будут осуждать. Что нельзя так делать. Но это мой ЛИЧНЫЙ выбор. Я никого не призываю поступать так же, как я. Знаю, что я грешница, но мне нравится такая жизнь.
Я ушёл от жены после 34 лет: а она за две недели переставила мебель и нашла заказы