Я снял куртку, разулся, прошёл на кухню, чтобы поставить в холодильник торт, который Мария заказала в кондитерской у дома, и остановился. На столе стояли сыр, нарезанный крупными ломтями, колбаса, хлеб в нарезке и три салатника с салатами. Кастрюль не было. Я даже заглянул под стол – мало ли, вдруг там что-то пристроили. Нет. Только тень от ножки стола.
– Юля, – позвал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А горячее где?
Она вышла из коридора с полотенцем в руках, посмотрела на стол, потом на меня. Улыбнулась – слишком быстро, слишком широко.
– Сейчас, Максим, всё будет. Только гости соберутся.
– Так мы уже собрались. Вроде.
– Ну, Василий ещё не пришёл. Вот как придёт, так и сядем.
Я кивнул, но с места не двинулся. Мария выглянула из-за моей спины, оценила стол и тихо сказала:
– Мы, наверное, не вовремя? Может, мы что-то не так поняли?
– В смысле? – Юля прижала полотенце к груди. – Вы всё правильно поняли. Проходите, раздевайтесь. Сейчас Алексей выйдет.
Алексей вышел через минуту из комнаты – в домашней футболке, с телефоном в руке. Посмотрел на нас, на стол и развёл руками:
– О, отлично, все в сборе. Ну, почти.
– Лёш, – я поставил торт на край стола, освобождая место. – А горячее?
– В смысле?
– В смысле суп, второе, вот это всё. Вы же приглашали на ужин. Полноценный.
Алексей убрал телефон в карман и подошёл ближе. Голос у него был спокойный, даже доброжелательный – как у человека, который объясняет очевидное.
– Максим, ну ты чего, как маленький? В наше время кто будет стоять у плиты целый день ради одного вечера? Мы же не ресторан. Есть закуски, есть салаты. Посидим, пообщаемся. Главное – компания.
Мария положила руку мне на локоть.
– Лёш, – сказала она мягко, – вы же сами говорили: приходите, будет домашний ужин. Я поэтому и торт небольшой заказала, думала, горячее будет.
– Так и будет, – вставила Юля. – Я сейчас пельмени поставлю. Есть пельмени в морозилке.
– Пельмени, – повторил я. – На Новый год. Гостям. Которые пришли по приглашению на ужин.
– Слушай, ну давай без этого. Мы же взрослые люди. Не сложилось с готовкой. У Юли на работе завал был, я до восьми на созвонах сидел. Купили, что успели. Салаты, между прочим, она сама делала. Не магазинные.
– Салаты – это хорошо, – согласился я. – Но обещали-то ужин.
– Ну, извини. Считай, что я неправильно выразился. Не ужин, а новогодний вечер с закусками.
Мария снова тронула меня за локоть. Я понял: не начинай. Но я не мог согласиться. Я двенадцать лет работаю поваром в столовой при заводе. Каждый день кормлю двести человек. И когда мне говорят, что приготовить горячее к приходу трёх гостей – это сложно, у меня в голове что-то не сходится.
– Ладно, – сказал я. – Где пельмени?
Юля обрадовалась, закивала и бросилась к морозилке. Алексей хлопнул меня по плечу:
– Вот и отлично. А ты, Максим, слишком серьёзно к еде относишься. Это же не главное.
– Для меня главное, – сказал я. – Я повар.
– Ну так приготовь сам, если тебе надо, – улыбнулся Алексей. – Ты же у нас специалист.
Мария утянула меня в коридор, к вешалке.
– Максим, – зашептала она, – не устраивай сцену. Ну, бывает. Может, у них правда запарка была.
– Маша, они пригласили. Сказали: приходите, будет ужин. Я не ждал ресторана. Я ждал, что люди выполнят обещание. Это же элементарно.
– Ну, не выполнили. Что теперь, уходить?
– Не знаю.
– Мы же не за едой пришли, – она поправила мне воротник, как делала всегда, когда хотела успокоить. – Мы пришли с ними Новый год встретить.
– Тогда почему мне так обидно?
– Потому что ты повар. Для тебя еда – это не просто еда.
В дверь позвонили. Василий. Он пришёл с бутылкой лимонада и коробкой конфет.
Василий разулся, прошёл на кухню, оценил стол и сказал:
– А горячее?
– И ты туда же, – засмеялся Алексей. – Что вы все как сговорились?
– Так вы же приглашали на ужин, – Василий пожал плечами. – Я, честно говоря, с работы голодный. Думал, суп будет.
– Будет тебе горячее, – Юля уже достала кастрюлю и наливала воду. – Сейчас пельмени сварим. Минут двадцать.
– Двадцать минут – это если с запасом, – не удержался я. – Пельмени всплыли – и через пять минут готово.
– Ну, вот и отлично, – Алексей сел за стол. – Максим, ты же повар. Скажи, сколько варить?
– Пять минут после всплытия.
– Ну вот. Пять минут – это не день у плиты. Так что ты преувеличиваешь.
Я сел напротив. Мария устроилась рядом, Василий – с краю. Юля стояла у плиты, помешивала. Алексей поставил на стол стаканы.
– Слушай, – сказал он, глядя на меня, – ну вот объясни. Зачем ты обиделся? Тебе мало закусок? Сыр вон хороший. Колбаса не дешёвая. Салаты. Что ещё надо?
– Надо было предупредить, – сказал я. – Тогда бы мы не ждали горячего. Или принесли бы что-то с собой. Мы бы не чувствовали себя обманутыми.
– Обманутыми, – повторил Алексей. – Ну, это громко сказано.
– А как это называется? Ты сказал: приходите на ужин. Мы пришли. Ужина нет.
– Ужин есть. Вот он, на столе.
– Это закуски.
– Ну и что? Закуски – это тоже еда. Ты же не в ресторане, где тебе обязаны подать по меню. Ты в гостях. Расслабься.
Я посмотрел на Юлю. Она стояла ко мне спиной, но я видел, как у неё напряглись плечи. Ей было неловко. Мне стало её жаль. Но и отступать я не хотел.
– Юль, – сказал я, – ты не расстраивайся. Я не к тебе. Я к ситуации.
– Да я понимаю, – она обернулась, улыбнулась через силу. – Я правда хотела всё сделать. Но на работе завал, потом в магазин – там очереди, потом дома уборка. Ну, не успела. Бывает.
– Бывает, – согласился я. – Но можно же было позвонить. Или написать. Мол, так и так, горячего не будет. Мы бы поняли.
– Так я же думала, успею, – Юля развела руками. – Думала, вот сейчас пельмени сварю, и всё будет нормально.
– Пельмени – это не нормально, – сказал я. – Это отговорка.
Василий вмешался:
– Слушайте, ну, правда, чего вы? Новый год же. Давайте не будем. Пельмени – тоже еда. Я вот, например, пельмени люблю.
– Вась, – я повернулся к нему, – ты когда последний раз ел пельмени на праздничный ужин?
– Ну, в прошлом году. У сестры. Там тоже гости были, она не успела.
– И как? Все довольны были?
– Ну, – Василий почесал затылок, – не то чтобы очень. Но никто не ругался. Съели и всё.
– Вот. А ты, Максим, раздуваешь.
– Я не раздуваю. Я просто говорю, что если приглашаешь, то выполняй. Или не обещай.
– А если не получается? – Алексей подался вперёд. – Если жизнь так складывается? Что тогда? Всё, конец? Не приходить?
– Тогда предупреди. Это же просто.
– А если я не хочу предупреждать? Если я хочу, чтобы вы пришли и не парились?
– Но я парюсь. Потому что я ждал ужин.
– Так перестань ждать. Ну, вот честно. Тебе что, еда важнее общения?
Я замолчал. Он попал в уязвимое место. Не то чтобы еда была важнее. Но еда была частью общения. Для меня – точно. Я привык, что если люди садятся за стол, то это не просто так. Это ритуал. А тут ритуал отменили, а меня не предупредили.
Юля поставила на стол кастрюлю с пельменями. Пар шёл, запах был обычный, домашний. Она разложила по тарелкам.
– Ешьте, – сказала она. – Пока горячее.
Алексей взял ложку.
– Слушай, ну вот смотри. Ты повар. Тебе не сложно приготовить? Тебе в кайф. А Юле – сложно. Она не повар. Она парикмахер. Она устаёт на работе. Ей не до готовки. И я не повар. Я менеджер. Я тоже устаю. Мы купили, что смогли. Неужели это так важно?
– Важно не это, – сказал я. – Важно то, что ты обещал одно, а сделал другое. И считаешь, что это нормально.
– А может, это и есть нормально? – Алексей отправил в рот пельмень. – Может, это я нормальный, а ты – нет? Может, ты слишком многого ждёшь от людей?
– Я жду, что люди выполняют обещания. Это слишком много?
– Это слишком. Потому что все живые. У всех обстоятельства.
Мария вмешалась:
– Лёш, ну вот смотри. Мы же не в претензии. Мы просто хотели понять. Ты сказал – ужин. Мы пришли – закуски. Мы не ругаемся. Мы спрашиваем.
– А я объясняю. Не успели. Бывает. Что, теперь год не общаться?
– Да никто не говорит, что год, – Мария улыбнулась. – Просто неприятно.
– А мне приятно? – Алексей отложил ложку. – Думаешь, мне приятно, что вы пришли и сразу начали: а где горячее, а где то, а где сё? Я, может, тоже хотел, чтобы всё было по-людски. Но не получилось. И вместо того чтобы войти в положение, вы начинаете меня воспитывать.
– Никто тебя не воспитывает, – сказал я. – Но ты же сам сейчас сказал: в наше время никто не обязан готовить сложные блюда. То есть ты не огорчён, что не получилось. Ты считаешь, что так и надо.
– Ну, считаю. И что?
– А то, что тогда не надо было обещать ужин. Надо было сказать: приходите на закуски. Или на пельмени. Но ты сказал – ужин. И люди поверили.
– Люди, – Алексей усмехнулся. – Ты как будто из прошлого века. Сейчас никто так не заморачивается.
– Я заморачиваюсь, – сказал я. – Потому что я повар.
– Вот и заморачивайся у себя на работе. А в гостях будь гостем.
Василий, который всё это время молча ел, вдруг сказал:
– А по-моему, Максим прав.
– В смысле? – Алексей прищурился.
– Ну, вот смотри. Ты пригласил. Сказал: ужин. Я пришёл. Я, может, весь день не ел, потому что думал: сейчас приду, сяду за стол, будет горячее. А тут – закуски. Я, конечно, поем. Но осадок остался. И не потому, что я голодный. А потому, что меня не предупредили.
– Так ты тоже обиделся? – Алексей посмотрел на него с недоверием.
– Не обиделся. Но неприятно. Как-то это… не по-гостевому.
– А по-гостевому – это как? Прийти и требовать?
– Никто не требует. Просто если ты хозяин, ты отвечаешь за то, что обещал.
Алексей откинулся на стуле. Помолчал.
– Ладно, – сказал он. – Я понял. Я плохой хозяин. Извините.
Юля снова засуетилась:
– Лёш, ну что ты. Всё нормально. Сейчас ещё салаты поедим. Максим, попробуй, я сама делала. Свеклу с черносливом.
Я взял ложку, положил салат. Попробовал.
– Вкусно, – сказал я честно. – Правда.
– Вот видишь, – Юля улыбнулась. – А ты боялся.
– Я не боялся. Я расстроился.
– Ну, так расстройство – это не беда.
Я посмотрел на неё. Она выглядела уставшей. Не только сегодня – вообще. У неё были тени под глазами, и она то и дело поправляла волосы, которые выбивались из-за уха.
– Юль, – сказал я, – ты не обижайся. Я не хотел тебя задеть. Я просто…
– Да я понимаю, – перебила она. – Ты хотел как лучше. Ты хотел, чтобы всё было по-человечески. А я не смогла. Ну, вот так.
– Ты не виновата, – сказал я. – Виноват тот, кто обещал и не сделал.
– Это ты на меня? – Алексей снова подался вперёд.
– На тебя. Ты же сам сказал: в наше время никто не обязан. Вот и не обещай. Скажи: приходите на закуски. Мы бы пришли. И никто бы не расстроился.
– Да какая разница, что я сказал? Главное – мы вместе.
– Нет, – я покачал головой. – Не главное. Слова имеют значение. Если ты говоришь ‘ужин’, я жду ужин. Если ты говоришь ‘закуски’, я жду закуски. Это же просто.
– А по-моему, это ты усложняешь.
– А по-моему, это ты не хочешь признать, что ошибся.
Алексей замолчал.
– Ну, вот зачем ты так? – тихо сказала Мария.
– А как надо? – я повернулся к ней. – Сказать: всё хорошо, Лёша, ты молодец, что не стал готовить? Так, что ли?
– Не так. Но и не так, как ты.
– А как?
– Не знаю. Мягче.
– Я устал быть мягким. Я двенадцать лет на работе мягкий. Я двенадцать лет говорю: да, конечно, хорошо, сделаем. А тут я гость. И я хочу, чтобы ко мне относились как к гостю.
– А ко мне как? – Алексей смотрел на меня в упор. – Ко мне как относиться? Я что, обязан? Я что, должен был после работы бежать в магазин, потом стоять у плиты, потому что ты пришёл?
– Ты должен был предупредить.
– Да что ты заладил: предупредить, предупредить. Ну, не предупредил. Ну, бывает. Что теперь?
– Теперь ничего. Теперь я знаю, что ты за человек.
– А какой я человек?
– Такой. Который обещает и не делает.
– Ну, знаешь, – Алексей отодвинул тарелку. – Это уже слишком.
– Это не слишком. Это правда.
– Хватит, – Юля встала. – Хватит. Я не хочу, чтобы вы ругались. Новый год же.
– А я не ругаюсь, – сказал я. – Я просто говорю.
– Вот и не говори.
– Хорошо. Не буду.
Я замолчал. Все замолчали. Я смотрел в тарелку и думал: почему я вообще завёлся? Ну, подумаешь, пельмени. Ну, не ужин. Ну, закуски. Разве это повод для ссоры?
Но что-то не отпускало. Может, дело было не в еде. Может, дело было в том, что Алексей сказал: ‘В наше время никто не обязан’. Как будто он отменил не только ужин, но и вообще обязательства. Как будто можно было обещать что угодно, а потом развести руками: ну, не получилось.
– Ладно, – сказал Василий. – Давайте выпьем лимонада. За Новый год.
Он разлил по стаканам. Мы подняли. Чокнулись. Стаканы звякнули.
– За Новый год, – сказала Юля.
– За Новый год, – повторила Мария.
Алексей молча выпил. Я тоже.
– Слушай, – Алексей поставил стакан. – Ты прав.
Я поднял на него глаза.
– В чём?
– В том, что я обещал и не сделал. Ты прав. Надо было предупредить.
– Ну, – сказал я, – спасибо.
– Только ты тоже не прав.
– В чём?
– В том, что устроил из этого большую проблему. Ну, серьёзно. Ну, не ужин. Ну, закуски. Можно же было просто сказать: ‘Лёш, ну как так?’ И всё. А ты сразу: ‘что ты за человек, ты такой, ты сякой’.
– Я не говорил ‘сякой’.
– Говорил. Не дословно, но по смыслу.
Я вздохнул.
– Может, и говорил. Извини.
– И ты извини.
– Ладно, – Юля улыбнулась. – Давайте есть. Пельмени стынут.
Мы снова взялись за ложки. Разговор пошёл о другом: о работе, о детях, о планах на лето. Но осадок остался. Я чувствовал его под ложечкой. И Алексей, наверное, тоже. Он то и дело поглядывал на меня, как будто ждал, что я снова начну.
Я не начинал. Я ел пельмени и думал: а ведь я действительно слишком серьёзно к этому отнёсся. Ну, не ужин. Ну, закуски. Разве это главное?
Но потом я вспомнил, как мы с Марией шли сюда. Как она говорила: ‘Надеюсь, у них там всё готово. А то я есть хочу’. Как я говорил: ‘Не переживай, Лёша обещал ужин’. И как мы верили.
Может, дело было не в еде. Дело было в доверии. Мы поверили, а нас не оправдали. И это было неприятно.
– Максим, – Юля тронула меня за руку. – Ты чего задумался?
– Да так. О своём.
– Обиделся всё-таки?
– Нет. Уже нет.
– Правда?
– Правда.
Она улыбнулась. И я улыбнулся в ответ. И на какое-то время стало легче.
Но когда мы уходили, в коридоре Алексей сказал:
– Ты только это… не держи в голове. Ну, бывает.
– Я не держу.
– Ну, и хорошо. С Новым годом.
– С Новым годом.
Мы оделись, обулись, вышли на улицу. Было холодно. Мария взяла меня под руку.
– Ну что, – сказала она, – доволен?
– Чем?
– Тем, что доказал свою правоту.
– Я ничего не доказывал.
– Доказывал. Ещё как.
Я посмотрел на неё.
– И что, я не прав?
– Прав. Но можно было иначе.
– Как?
– Не знаю. Мягче.
Я вздохнул. Она была права. Но и я был прав. Только правда у каждого была своя. Для меня ужин был символом обещания. Для Алексея – просто едой. И мы никак не могли понять друг друга.
– Маш, – сказал я.
– Что?
– А ты бы что выбрала: промолчать или сказать?
Она подумала.
– Я бы сказала. Но по-другому.
– Как?
– Не знаю. Но не так, как ты.
Я усмехнулся. Она умела сказать коротко и точно.
– Ладно, – сказал я. – Пойдём домой. Там у нас есть суп.
– Суп? – она удивилась.
– Ну, я вчера варил. Борщ. Стоит в холодильнике.
– Так мы же только что ели.
– Ну и что? Борщ – это обязательно.
Она засмеялась. И я засмеялся. И мы пошли домой, есть борщ. Потому что Новый год – это Новый год. А обещания лучше выполнять. Или хотя бы предупреждать, если не получается.
Домашний пломбир за 5 мин. Вкуснее магазинного. Очень просто и быстро. Без кристалликов льда и вредных добавок