Я вошла в квартиру с двумя пакетами, поставила их на пол в прихожей и начала разуваться. Из кухни вышла Лидия Петровна, свекровь, с моей новой курткой в руках. Она уже была в квартире: у неё были наши ключи.
Куртку я купила на прошлой неделе, впервые надела вчера и оставила в шкафу. Сейчас свекровь держала её перед собой на вытянутых руках, как чужую вещь, которую надо срочно проветрить.
– Наташа, это ты когда успела? – спросила она, не поздоровавшись. – Я в шкафу смотрю: новая вещь. Сколько отдала?
Я сняла сапоги, поставила их на полку, стянула старую куртку и повесила на крючок. Подхватила пакеты и пошла на кухню. Я уже знала, что сейчас начнётся: курток и так полно, зима заканчивается, деньги надо тратить с умом.
– Купила на распродаже, – сказала я. – Недорого.
– Недорого – это сколько? – Лидия Петровна положила куртку на спинку стула и сложила руки на груди. – Ты скажи цифру.
Я не стала называть цифру. Поставила пакеты на стол, включила чайник. Свекровь шла за мной, не отставая.
– Вот ты всегда так, – продолжила она. – Никогда не скажешь. А я знаю, сколько эти куртки стоят. Я в магазине была, видела. Это не распродажа, это слишком дорого.
– Лидия Петровна, – я достала две чашки, – это мои деньги. Я работаю, получаю. Куртка мне нужна.
– Нужна, – согласилась свекровь. – Всё вам нужно. А потом что? А потом Дима кредит платит, а ты куртки покупаешь.
Я не стала отвечать. Чайник закипел, я заварила чай, поставила чашки на стол. Лидия Петровна села напротив, но чай пить не стала. Она смотрела на меня, как на невестку, которую пытается научить жить, а я не поддаюсь.
– Я не понимаю, – сказала она, помолчав. – Вот ты работаешь в садике. Получаешь немного. А тратишь так, как человек с большой зарплатой.
– Я трачу столько, сколько могу себе позволить, – ответила я. – У меня нет долгов. Я не беру в долг.
– А кредит?
– Кредит мы с Димой платим вместе. Это наша общая квартира. И я плачу свою половину.
Лидия Петровна нахмурилась. Ей не нравилось, когда я говорила про квартиру. Квартиру мы купили два года назад, взяли ипотеку, платили вместе. Свекровь считала, что раз Дима зарабатывает больше, то и решать должен он. А я считала, что раз платим вместе, то и решаем вместе.
– Ладно, – сказала она, вставая. – Дело твоё. Только потом не жалуйся.
Дима пришёл через полчаса. Он работал в строительной фирме, ездил по объектам, приходил уставший. Разделся, увидел мать, обрадовался, поцеловал её в щёку.
– Мам, ты чего так поздно? – спросил он, садясь за стол.
– Да вот, – Лидия Петровна кивнула в мою сторону, – пришла посмотреть, как вы живёте. А тут куртки новые.
Дима посмотрел на меня. Я не стала ничего объяснять. Он промолчал.
– Ну и что? – сказал он. – Наташа купила, значит, надо было.
– Надо было, – повторила свекровь. – У вас всё ‘надо было’.
Она ушла через сорок минут. Дима проводил её до двери, вернулся на кухню, сел напротив меня.
– Ты не обижайся на неё, – сказал он. – Она привыкла к другому укладу. Ей кажется, что если не экономить, то всё пойдёт не так.
– Дима, – я посмотрела на него, – я не трачу лишнего. Я покупаю вещи, когда они нужны. Ваньке – куртку, себе – эту куртку. Я не трачу на пустяки.
– Я знаю, – он пожал плечами. – Но она не хочет плохого. Она просто волнуется.
– О чём она волнуется? – спросила я. – О том, что я потратила свои деньги?
Дима не ответил. Он встал и пошёл в комнату к Ваньке. Я осталась на кухне, смотрела на две чашки, одна из которых была нетронутой.
Это было не в первый раз. Лидия Петровна приходила каждую неделю и каждый раз находила что-то, что я сделала не так. То подушка не той формы, то полотенца слишком дорогие, то Ваньке игрушек много. Я сначала оправдывалась, потом перестала. Просто молчала и делала по-своему.
На работе я старалась не думать об этом. У меня была своя группа – двадцать два ребёнка, старшая группа. С ними было проще, чем со взрослыми. Они не учили меня жить, не считали мои деньги. Мы лепили, рисовали, читали книжки. Я приходила домой уставшая, но с чувством, что день прошёл не зря.
В обеденный перерыв я сидела в группе, раскладывала материалы для занятия. Зашла Оля – вторая воспитательница, мы работали вместе четвёртый год.
– Ты чего такая? – спросила она, садясь на детский стул. – Опять свекровь?
Я рассказала. Оля слушала, кивала.
– Знаешь, – сказала она, – у меня была похожая история. Только с моей мамой. Она мне всё говорила, что я неправильно трачу деньги. А потом выяснилось, что она сама копила на новый телевизор и никому не говорила.
– И что ты сделала?
– Ничего. Просто перестала слушать. И знаешь, помогло. Она поняла, что её мнение больше не имеет веса, и перестала лезть.
Я не была уверена, что хочу, чтобы мнение Лидии Петровны перестало иметь вес. Мне хотелось, чтобы она просто перестала меня критиковать. Но, наверное, это было одно и то же.
Вечером я позвонила своей маме. Она жила в другом городе, мы разговаривали раз в неделю. Я рассказала про куртку, про свекровь, про то, как она меня утомила.
Мама слушала, не перебивая. Потом сказала:
– Наташа, она не тебя критикует. Она себя боится. Она выросла в другое время. Тогда всё было по-другому. Она не понимает, что можно тратить и при этом не остаться ни с чем.
– И что мне делать?
– Ничего. Живи как живёшь. Она не изменится. Но ты можешь перестать реагировать.
Я положила трубку и подумала, что мама права. Наверное, права.
Прошло три дня. Я шла из садика, завернула в магазин у дома – нужно было купить хлеб и молоко. У входа столкнулась с Клавдией Ивановной, нашей соседкой по подъезду. Она жила этажом ниже и хорошо знала Лидию Петровну.
– Наташа, здравствуй, – Клавдия Ивановна улыбнулась. – Что-то тебя давно не видно.
– Работа, – я улыбнулась в ответ. – Ванька у мамы Димы в выходные был.
– А, ну да, – соседка кивнула. – Я её вчера видела. Отдохнувшая такая.
– Отдохнувшая? – переспросила я.
– Так она же ездила, – Клавдия Ивановна посмотрела на меня с удивлением. – В дом отдыха. Две недели. Ты что, не знала?
Я не знала. Лидия Петровна не говорила. Дима тоже не говорил. Я стояла с корзинкой в руке и пыталась вспомнить, когда свекровь уезжала. В прошлые две недели она не приходила – я решила, что у неё много дел. Дима сказал, что мама занята.
– В дом отдыха, – повторила я. – Куда?
– Да в область, – Клавдия Ивановна махнула рукой. – Там хороший дом отдыха, с бассейном. Она ещё путёвку сама покупала. Говорила, что дорого, но отдохнуть важнее.
Я кивнула, попрощалась, пошла в магазин. В голове всё не складывалось. Лидия Петровна, которая учила меня экономить на всём, сама купила путёвку в дом отдыха. Дорогую. И не сказала.
Вечером я не стала ничего говорить Диме. Просто сидела и думала. Вспоминала все разговоры, все упрёки, все её слова про то, что деньги нужно тратить с умом. И понимала, что она сама тратила – просто не на то, что я видела.
Через два дня я поехала к свекрови – отвезти Ваньку, он просил остаться у бабушки на ночь. Лидия Петровна открыла дверь, обрадовалась внуку, повела его на кухню. Я прошла в прихожую, чтобы снять куртку и сапоги, и увидела на вешалке новое пальто. Дорогое, из плотной ткани, с хорошими пуговицами. Я такие видела в магазине, где покупала свою куртку. Оно стоило тысяч десять – в три с лишним раза дороже моей.
– Лидия Петровна, – позвала я.
Она вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
– Что?
– Пальто новое? – спросила я.
– А, это, – она махнула рукой. – Старое совсем. Пришлось купить.
– Красивое, – сказала я.
– Да, хорошее, – согласилась она. – Не то что некоторые.
Я не стала уточнять, что она имеет в виду. Ванька уже звал бабушку, и она ушла на кухню. Я постояла в прихожей, посмотрела на пальто. Ванька выглянул из кухни и позвал меня.
Я не ушла сразу. Осталась.
Лидия Петровна накрыла на стол. Мы сидели на кухне, Ванька болтал про садик, про то, как они лепили снеговика. Лидия Петровна слушала, улыбалась.
Я смотрела на её кухню. Гарнитур был старый, но чистый. На стене – новые часы. На подоконнике – новая ваза с искусственными цветами. Мелочи, но я их раньше не видела.
– Лидия Петровна, – я взяла чашку, – а вы когда в дом отдыха ездили?
Она на секунду замолчала, потом поставила чашку на стол.
– Недавно. Две недели отдыхала, – сказала она, не глядя на меня. – А что?
– Просто Клавдия Ивановна сказала. Я и не знала, что вы уезжали.
– А зачем тебе знать? – Лидия Петровна села напротив, пододвинула мне чашку. – Я же не отчитываюсь.
– Я и не говорю, что должны, – я взяла чашку. – Просто интересно. Как съездили?
Она посмотрела на меня, как если бы проверяла, не издеваюсь ли я. Потом вздохнула.
– Хорошо съездила. Бассейн, прогулки. Отдохнула.
– Это хорошо, – сказала я.
– Хорошо, – согласилась она. – Только дорого. Я год копила.
Я не стала спрашивать, сколько. Не стала говорить, что год копить на дом отдыха, а потом ругать невестку за куртку – это странно. Просто пила чай и слушала, как Ванька рассказывает бабушке про садик.
Лидия Петровна рассказывала про дом отдыха – про бассейн, про людей, с которыми познакомилась, про то, как ходила на завтрак в столовую. Она говорила и говорила, и я видела, что ей хочется рассказать. Что она, может быть, и хотела бы поделиться с нами, но не решалась. Потому что тогда пришлось бы признать, что она тратит деньги. А она не хотела.
Дома я рассказала Диме. Он сидел за компьютером, что-то печатал, и сначала не понял.
– Мама купила пальто? Ну и что?
– Дима, – я села рядом, – она купила пальто, которое стоит как три моих куртки. И путёвку в дом отдыха. Она тратит деньги, но при этом учит меня экономить.
Дима откинулся на спинку стула, посмотрел на меня.
– Ты уверена?
– Клавдия Ивановна сказала. И пальто я видела. Оно висит у неё в прихожей.
Дима молчал. Я видела, что он не знает, что сказать. Он не привык думать о матери плохо. Для него она была мамой, которая всегда права. А тут выяснялось, что она не всегда права.
– Может, она копила, – сказал он наконец. – Может, это её деньги.
– Конечно, её, – согласилась я. – Я не претендую. Просто получается, что она меня ругает за то, что она сама делает. Только я покупаю куртку за три тысячи, а она пальто за десять.
Дима помолчал. Наверное, ему не хотелось в это лезть. Но и отмахнуться не получалось.
– Я поговорю с ней, – сказал он.
– Не надо, – я покачала головой. – Ничего не надо. Я просто хотела, чтобы ты знал.
Он кивнул. Мы больше не возвращались к этому разговору.
Прошла неделя. Лидия Петровна пришла в субботу, как обычно. Я была на кухне, Ванька играл в комнате. Свекровь прошла на кухню, села на табурет, начала рассказывать про соседку, которая, по её словам, совсем разошлась – купила новый диван, хотя старый ещё крепкий.
Я слушала и молчала. Поставила на стол посуду. Лидия Петровна посмотрела на меня.
– Ты чего молчишь?
– Ничего, – я пожала плечами. – Слушаю.
– Слушает она, – свекровь фыркнула. – Обычно ты споришь.
Я поставила перед ней чашку.
– Лидия Петровна, – сказала я, – я больше не буду спорить. Вы взрослый человек, я тоже. Каждый живёт как хочет.
Она замолчала. Взяла чашку, но не пила. Смотрела в сторону.
– Ты это к чему? – спросила она.
– Просто к слову.
Она ушла раньше обычного. Дима проводил её, вернулся, посмотрел на меня.
– Ты что-то сказала?
– Ничего особенного, – ответила я. – Просто сказала, что больше не буду спорить.
Он хмыкнул. Кажется, понял.
Больше Лидия Петровна не говорила про мои траты. Она всё ещё придиралась – к порядку, к воспитанию Ваньки, к тому, как я готовлю. Но про деньги – перестала. Наверное, поняла, что я знаю. Или просто устала. Или увидела, что я не собираюсь оправдываться.
Я не злорадствовала. Мне не хотелось её уколоть. Я перестала чувствовать себя виноватой за куртку, перестала оправдываться. И отношения с ней стали ровнее. Не теплее – ровнее.
Ванька как-то спросил, почему бабушка больше не ругается. Я сказала, что бабушка стала больше нас уважать. Он не понял, но кивнул.
Я не тратила лишнего. Куртка была за три тысячи, сапоги тоже недорогие, каждый месяц я откладывала с зарплаты. А Лидия Петровна купила пальто за десять и путёвку в дом отдыха. И при этом учила меня экономить.
Я не стала говорить ей, что знаю про её покупки. Просто перестала реагировать. Иногда думаю: если бы Клавдия Ивановна не сказала мне про дом отдыха, я бы так и жила с чувством, что я плохая хозяйка? И сколько ещё женщин живут с этим чувством, потому что кто-то рядом кричит громче, чем они?
Ты купил такое дорогой подарок матери? Она просто обязана отдать его мне!