В субботу я встала поздно. Володя был дома. Я вышла на кухню, достала из шкафа большую эмалированную кастрюлю, подержала её в руках и поставила обратно на полку. Обычно в этот час я уже чистила картошку и резала лук, но сегодня не стала.
Володя выглянул из комнаты, спросил, почему я не на кухне. Я сказала, что устала. Он пожал плечами и ушёл к телевизору.
Это был день его рождения. Не круглая дата, но всё же. Родня должна была прийти к шести. Я знала, что они придут с конфетами, как всегда. Двадцать лет я накрывала стол, пекла пироги, делала салаты. Двадцать лет слышала только ‘спасибо, вкусно’, но никто не принёс хотя бы пачку чая.
Свекровь, Мария Ивановна, всегда говорила, что это моя обязанность. Мол, жена – хранительница очага. Наташа, сестра Володи, приезжала с мужем и детьми, садилась за стол и ждала, когда я подам. Денис, её муж, вообще считал, что кухня – не мужское дело. Он даже тарелку за собой не убирал.
Я работаю в МФЦ. Каждый день принимаю заявления, выдаю справки, оформляю документы, а жалобы на протечки и шумных соседей передаю в нужный отдел. У меня тридцать две тысячи на руки, и я не жалуюсь. Но когда прихожу домой, хочу отдохнуть. А не стоять у плиты ради тех, кто даже не спросит, как у меня дела.
В четверг я вернулась с работы особенно уставшая. К нам приезжала комиссия, я три часа подшивала документы, потом принимала женщину, которая громко возмущалась, что у неё в подъезде второй месяц не меняют лампочку. Я сидела и заполняла журнал, пока она не выговорилась. Домой пришла в половине седьмого. Володя уже был дома, смотрел телевизор.
– Тань, – сказал он, – в субботу же гости. Ты купила продукты?
– Нет, – сказала я. – И не куплю.
Он удивился:
– Как это? А что ты приготовишь?
– Ничего.
– Таня, ну хватит. Это же мой день рождения. Мама придёт, Наташа с детьми.
– Володя, – сказала я, – я двадцать лет готовлю. Я устала. Пусть они принесут что-нибудь сами.
– Ты же знаешь, они не приносят ничего, кроме конфет.
– Знаю. Поэтому и не буду.
Он посмотрел на меня с недоумением. Потом сказал:
– Ну ты и придумала. Они обидятся.
– Пусть обижаются.
– Таня, это неправильно. Ты хозяйка.
– Я не хозяйка. Я жена. И у меня есть работа. Я не обязана всех кормить.
Он махнул рукой и ушёл в комнату. Я слышала, как он включил телевизор. Я сидела на кухне и пила чай. Во дворе соседка выгуливала собаку. Обычная жизнь. А меня всё это злило.
В пятницу я пошла в магазин, но специально не взяла ничего для готовки. Прошла мимо полок с мукой и сахаром. Купила только хлеб и молоко. Дома поставила пакет на стол. Володя посмотрел на него, но ничего не сказал. Вечером он снова завёл разговор.
– Таня, ну может, хоть что-то приготовишь? Ну хотя бы салат.
– Нет.
– Мама обидится.
– Пусть обижается. Я двадцать лет обижалась, когда одна тащила всё на себе.
– Ты преувеличиваешь.
– Нет, не преувеличиваю. Ты хоть раз помог мне на кухне, когда они приходили?
Он замолчал. Потом сказал:
– Ну, я же не умею.
– Я тоже не умела. Но научилась. Потому что надо было.
Он не нашёл что сказать. Ушёл спать. А я осталась сидеть и думать: почему так? Почему я должна быть удобной для всех? Почему мой выходной превращается в рабочую смену? Я ведь тоже человек.
В день рождения Володя утром уехал по делам. Я выпила кофе и начала убирать. Пыль протерла, полы помыла. Но к готовке не притронулась. В пять часов пришла Мария Ивановна. Она вошла, сняла обувь и прошла в кухню. Огляделась и спросила:
– Таня, а почему у тебя пусто? Где угощение?
Я ответила, что не готовила. Она сначала не поняла. Потом её лицо изменилось.
– Как не готовила? Володя же день рождения. Гости придут.
– Мария Ивановна, – сказала я, – я двадцать лет готовила. А вы приходите с одними конфетами. Никто даже торт не купил.
Она выпрямилась:
– Таня, ты что, считаешь? Мы же семья. Не принято у нас с продуктами приходить. Хозяйка должна накрыть стол.
– Почему хозяйка всегда я? – спросила я. – Наташа тоже хозяйка. У неё своя семья. Почему она не может приготовить?
– Наташа работает, – сказала Мария Ивановна. – У неё дети.
– Я тоже работаю, – сказала я. – И у меня нет детей, но это не значит, что я должна всех обслуживать.
Мария Ивановна села на табуретку и сложила руки на коленях. Она смотрела на меня с тревогой.
– Таня, ты меня пугаешь. Что на тебя нашло? Это же твой дом. Ты должна радоваться, что все приходят.
– Я не радуюсь, – сказала я. – Я устала.
В этот момент вернулся Володя. Он услышал последнюю фразу.
– Что у вас тут происходит? – спросил он.
– Твоя жена отказывается готовить, – сказала Мария Ивановна. – Говорит, что мы должны приносить еду с собой.
Володя посмотрел на меня:
– Таня, ты серьёзно? Сегодня же праздник.
– Серьёзно, – сказала я. – Я не буду готовить. Если хочешь – закажи пиццу. Или сам сходи в магазин.
Он покраснел и не смотрел на мать. Но мне уже было всё равно.
– Таня, ну нельзя же так, – сказал он. – Люди придут, а у нас шаром покати.
– Вот именно, – сказала я. – Шаром покати. Потому что я одна всё тащу. А вы только приходите и едите.
Мария Ивановна встала.
– Володя, поговори с женой. Так в семье не принято.
Я не выдержала:
– Мария Ивановна, я вас очень уважаю, но я не обязана вас кормить. Вы взрослый человек. Если хотите есть – принесите что-нибудь. Или помогите мне на кухне. Но вы даже не предлагаете.
Она поднялась и вышла в комнату. Володя пошёл за ней. Я осталась на кухне одна. Через несколько минут хлопнула входная дверь. Приехали Наташа с Денисом. Наташа держала коробку конфет. Конфеты. Двадцать лет они приносят только конфеты. А я готовлю горячее.
Они вошли, разделись, и Наташа сразу спросила:
– А где все? Почему стол не накрыт?
– Я не готовила, – сказала я.
Она засмеялась:
– Ты что, пошутила?
– Нет, – сказала я. – Я просто устала.
Она перестала смеяться.
– В смысле устала? Мы же гости. Ты должна была приготовить.
– Наташа, почему я должна? – спросила я. – Ты тоже женщина. Ты тоже умеешь готовить. Почему ты не принесла ничего, кроме конфет?
Она растерялась:
– Ну, мы же приезжаем. Мы в гостях.
– В гостях не объедают хозяев, – сказала я. – В гостях помогают.
Денис вмешался:
– Татьяна, ну что за разговор? Мы же не на работе. Мы пришли отдохнуть.
– А я не отдыхаю, – сказала я. – Я работаю. Двадцать лет я работаю в свой выходной, чтобы вы отдохнули.
Мария Ивановна вышла из комнаты:
– Вот, полюбуйтесь. Она нас всех выгоняет.
– Я никого не выгоняю, – сказала я. – Я просто не готовлю.
Володя стоял в дверях и молчал. Но мне было уже не страшно.
– Знаете что, – сказала я, – если вы хотите праздник – давайте сделаем его вместе. Кто-то готовит, кто-то покупает, кто-то моет посуду. А если нет – тогда каждый сам за себя.
Наташа покачала головой:
– Ты думаешь только о себе.
– Может быть, – сказала я. – Но думать только о себе – это когда не замечаешь других. А я двадцать лет замечала вас. Теперь и о себе вспомню.
Мария Ивановна сказала:
– Володя, мы уходим. Я не останусь там, где меня не уважают.
Она пошла в прихожую. Наташа с Денисом переглянулись и пошли за ней. Дети растерянно смотрели на меня. Костя спросил:
– А мы будем есть?
– У меня есть печенье, – сказала я. – Хочешь, дам.
Но он побежал за матерью.
Дверь закрылась. В квартире стало тихо. Володя стоял и смотрел на меня.
– Ты довольна? – спросил он.
– Нет, – сказала я. – Но я не буду извиняться.
– Они ушли. Из-за тебя.
– Они ушли, потому что не захотели ничего менять, – сказала я. – А я больше не могу.
– Ты должна была предупредить.
– Я предупреждала. В четверг. Ты не услышал.
Он сел на табуретку и закрыл лицо руками. Раньше при мне он так не делал. Он не злился, он не понимал. Для него семья – это когда мама, сестра, жена. И все должны быть вместе. А я не захотела больше играть по этим правилам.
– Таня, – сказал он, – ну что теперь делать?
– Не знаю, – сказала я. – Но я больше не буду готовить для них. Если они хотят приходить – пусть приходят с едой. Или пусть приходят в будний день, когда я на работе. Тогда я не буду ничего делать.
– Они не придут.
– Тогда и не надо.
Он ушёл в комнату. Я осталась на кухне. Достала печенье, которое лежало у меня в шкафу. Налила чай. Съела одно печенье. Потом второе. Мне было грустно, но легко. Я давно должна была это сделать.
На следующий день Мария Ивановна позвонила Володе. Он говорил с ней на кухне, но я слышала.
– Она должна извиниться, – сказала Мария Ивановна.
– Мама, она не хочет.
– Тогда мы не будем к вам ходить.
– Хорошо, – сказал Володя. И повесил трубку.
Он посмотрел на меня. Я ждала, что он скажет что-то злое. Но он сказал:
– Они не придут.
– Я поняла.
– Ты рада?
– Нет, – сказала я. – Но я не жалею.
Он уехал по делам. Я осталась одна. В квартире было тихо. Я вымыла посуду – одну чашку и одну тарелку. И подумала: а ведь я могла бы и дальше готовить. Могла бы терпеть. Но тогда я бы, наверное, совсем перестала хотеть их видеть. А так – есть шанс, что когда-нибудь они поймут.
Через неделю Наташа прислала сообщение: ‘Ты серьезно?’ Я ответила: ‘Да’. Она больше не писала. Мария Ивановна не звонила. Володя ходил хмурый, но со мной не ругался. Иногда он сам мыл посуду. Один раз даже предложил вместе сходить в магазин. Я согласилась. Мы купили продукты, и я приготовила ужин. Только для нас двоих. Он ел и молчал. Потом сказал:
– Вкусно.
– Спасибо.
– Таня, я подумал. Ты права. Я тоже мог бы помогать. И Наташа могла бы. Просто мы привыкли.
Я кивнула. Он не извинился, но это было уже что-то.
– Давай в следующий раз сделаем вместе, – сказал он. – Я куплю продукты. Ты приготовишь. А они пусть приносят что-нибудь к чаю.
– А если они не захотят?
– Тогда мы просто не будем их звать.
Я не знала, что сказать. Это был не конец. Но прежнего уже не будет.
Я до сих пор не знаю, правильно ли я поступила. Может быть, можно было договориться мягче. Может быть, стоило сначала поговорить с Наташей наедине. Но я двадцать лет говорила. А меня не слышали. Теперь я готовлю только для себя и Володи. Иногда он помогает. Иногда нет. Но я больше не надрываюсь. И знаете, что я поняла? Если всё время молчать и терпеть, так и будут считать, что тебе не тяжело. А как вы думаете: если близкие не замечают ваших усилий, стоит ли продолжать их делать ради мира в семье или лучше один раз разругаться, чтобы тебя наконец услышали?
«Раз ты веришь маме, а не мне — живи с ней!» — мои последние слова мужу перед разводом.