Я открыла дверь своим ключом и сразу поняла: что-то не так. В прихожей стояли чужие туфли, аккуратно, носками к стене, и пахло пирогом с капустой. Так пахло только у мамы Артёма. Она сидела на кухне, разложив на столе исписанные листки, и даже не обернулась, когда я вошла.
– Раздевайся, мой руки, – сказала она, не поднимая головы. – У меня к тебе разговор.
Я сняла куртку, повесила её в шкаф и разулась. Ботинки Артёма стояли в углу, самого его дома не было – наверное, ещё на смене. Я работаю логистом в транспортной компании, у меня сегодня был короткий день: отправила три машины и поехала домой пораньше, хотела разобрать накопившиеся бумаги. И вот, пожалуйста.
– Что-то случилось? – спросила я, проходя на кухню.
– А должно случиться? – она наконец посмотрела на меня. – Просто надо решить один вопрос до того, как Артём придёт. Ты же у нас разумная.
Я налила воды в чайник, поставила его на подставку и нажала кнопку. Села напротив. Мама Артёма, женщина с непростым характером и многолетним стажем работы на фабрике, пододвинула ко мне листки. Там были написаны цифры в столбик: банкетный зал, ведущий, оформление, еда, торт. Против каждой строчки – приблизительная сумма.
– Что это? – спросила я, хотя уже поняла.
– Мне через два месяца шестьдесят пять, – сказала она. – Хочу отпраздновать как положено. В ресторане, чтобы все пришли. Артём говорит, у вас сейчас с деньгами нормально. Ты же работаешь, получаешь хорошо. Вот я и подумала – раз ты у нас самая обеспеченная, ты и оплатишь. Тут не так много.
Она сказала это буднично, как будто речь шла о том, чтобы я купила хлеб по дороге домой. Я взяла листки, пролистала. Там было человек на сорок, аренда зала на шесть часов, горячее, закуски, десерт, напитки. Сумма выходила ощутимая – примерно две мои месячные зарплаты.
– А почему я должна оплачивать весь банкет одна? – спросила я спокойно, хотя внутри начало подниматься раздражение.
– Ну а кто? – она пожала плечами. – У тебя зарплата хорошая. У Артёма – сам знаешь, на заводе не разгуляешься. У младшего сына кредит за машину. А ты в транспортной компании, у тебя премии бывают. Тебе что, жалко для родного человека?
Для неё я, значит, уже ‘родной человек’. Хотя она всю жизнь считала, что я Артёму не пара. Между прочим, я не нахожусь с ней в прямом родстве. У нас с Артёмом детей нет, и это отдельная история, которую она любила поднимать за любым столом. Но сейчас речь не об этом.
– Дело не в жалко или не жалко, – сказала я. – Дело в том, что я не понимаю, почему мой доход автоматически считается общим. У нас с Артёмом раздельный бюджет. Мы платим пополам за квартиру и продукты, а остальное – каждый сам. И коплю я на свои цели.
– Какие цели? – она усмехнулась. – Тебе же не на что копить.
Я не стала говорить ей, что уже год откладываю на первый взнос по ипотеке. Не стала, потому что знала: начнётся – зачем вам ипотека, у вас есть квартира. А квартира, в которой мы живём, записана на меня, я получила её по наследству от бабушки с дедушкой. Артём прописан у своей мамы. Это её, кстати, очень волновало – что сын живёт ‘у жены’. Она считала это унизительным. А теперь просит меня оплатить её праздник.
Чайник закипел. Я достала две кружки, залила кипятком пакетики с чаем. Один подвинула ей. Она взяла, отхлебнула, поморщилась – горячо. Молчали мы с полминуты.
– Хорошо, – сказала я, прикинув, что спорить на пустом месте бессмысленно. – Давайте сделаем справедливо. Раз это ваш юбилей и вы хотите позвать всех, давайте разделим расходы. Есть вы, есть Артём, есть ваш младший сын. Итого четыре стороны. Сумма делится на четыре. Каждый платит свою часть. Если Артём не сможет потянуть свою долю – я помогу ему, это будет наша семейная доля. Но не больше.
Она поставила кружку на стол. Посмотрела на меня так, будто я предложила ей продать холодильник.
– Ты серьёзно? Чтобы я на свой собственный юбилей ещё и деньги вносила? Мне пенсия только-только на жизнь хватает, я каждую копейку считаю!
– А я, получается, не считаю? – я убрала листки обратно к ней. – Почему-то считается, что если у меня зарплата выше, чем у Артёма, то я обязана финансировать всех. Но я работаю шесть дней в неделю. У меня ненормированный день. Я встаю в пять утра, чтобы проверить отгрузки. Если у меня хорошая зарплата, это не значит, что она лишняя. У меня свои планы, и я не собираюсь отдавать две месячные зарплаты за чужой праздник.
– Чужой? – она аж выпрямилась. – Значит, я тебе чужая?
– Вы – мама моего мужа, – сказала я ровно. – Я вас уважаю. Но ваш юбилей – это ваш праздник. Вы сами решаете, какой он будет. И если вы хотите сорок человек в ресторане, это ваше право. Но платить за это вы должны сами или вместе с детьми. Я не спонсорская организация.
В прихожей звякнул замок. Пришёл Артём. Он разулся, повесил куртку, заглянул на кухню. Увидел нас, замер.
– О чём разговор? – спросил он, переводя взгляд с матери на меня.
– О том, что твоя жена не хочет помочь мне отпраздновать юбилей, – сказала она, сжав губы. – Я попросила её оплатить банкет, а она предложила мне самой скидываться.
Артём сел на табурет, взял у меня чашку с чаем, отхлебнул.
– Ты предлагала маме скидываться? – уточнил он у меня.
– Я предложила разделить расходы на четверых, – сказала я. – Ты, я, твой брат и мама. Каждый платит свою часть. Или, как вариант, делаем праздник скромнее – не сорок человек, а, например, пятнадцать. Тогда сумма будет меньше.
– А почему на четверых? – Артём нахмурился. – При чём тут мама? Ей же подарок должны делать.
– Подарок – да, – согласилась я. – Но банкет – это не подарок. Это организация самого мероприятия. Если вы с братом хотите сделать маме подарок – подарите ей часть оплаты. Допустим, вы платите за аренду зала, а остальное – она сама. Или наоборот. Но не я одна всё оплачиваю.
Мама Артёма посмотрела на него с ожиданием. Он молчал, крутил в руках чашку. Я видела, что он напряжён. Между нами уже бывали разговоры о его матери – он всегда старался не вставать ни на чью сторону. Но сейчас его молчание начинало меня раздражать.
– Артём, – сказала я, – я не отказываюсь помочь. Я готова дать определённую сумму. Но я не готова оплачивать всё. Твоя мама считает, что раз у меня хорошая зарплата, то я должна. А у меня есть свои обязательства. Я коплю на ипотеку.
– Ты копишь на ипотеку? – он удивился, и это многое сказало о нашем уровне обсуждения финансов.
– Да. Я хочу купить однокомнатную квартиру. Сдавать её, пока мы живём здесь. Чтобы у нас был доход с аренды. Я недавно начала, но уже отложила определённую сумму. И я не готова потратить её на банкет.
Он отставил чашку.
– Почему я узнаю об этом только сейчас?
– Потому что раньше это не было предметом спора. Мы договорились, что у нас раздельный бюджет. Я не отчитываюсь перед тобой о каждом рубле, как и ты передо мной. Но раз твоя мама претендует на мой доход, я считаю нужным объяснить, куда я его направляю.
Мама Артёма подалась вперёд.
– Значит, на квартиру у тебя есть, а на юбилей свекрови – нет? И ты ещё говоришь, что уважаешь меня?
Я посмотрела ей прямо в глаза.
– Скажите, а если бы Артём был начальником цеха и получал в два раза больше меня, вы бы предложили ему оплатить весь банкет? Или всё-таки позвали бы брата и сказали – скидываемся все?
Она отвела взгляд. Это был ответ.
– Вот именно, – сказала я. – Дело не в том, есть у меня деньги или нет. Дело в том, что вы считаете мой доход менее ‘моим’, чем доход вашего сына. А это не так. Я зарабатываю его точно так же, как он. И распоряжаюсь им точно так же самостоятельно.
Артём сидел, глядя в стол. Потом поднял голову.
– Давайте так, – сказал он, и я заметила, что он тщательно подбирает слова. – Мы с братом скидываемся на банкет вдвоём. Поровну. Это будет подарок маме. Ты, – он посмотрел на меня, – помогаешь с организацией, если захочешь. Деньгами не помогаешь. Идёт?
Мама Артёма всплеснула руками.
– А ты знаешь, сколько это будет? Вам с братом придётся отдавать по половине от всей суммы!
– Значит, сократим список гостей, – твёрдо сказал Артём. – Тридцать человек, не сорок. Или двадцать пять. Твои самые близкие подруги, родня. И зал попроще. Можно в кафе, а не в ресторане. Не обязательно же шиковать.
Я внутренне выдохнула. Артём всё-таки встал на сторону здравого смысла. Но мама его была явно недовольна.
– В кафе! – повторила она. – Мне шестьдесят пять, я всю жизнь проработала на фабрике, неужели я не заслужила нормальный праздник?
– Заслужила, – сказал Артём. – Поэтому мы с братом и оплатим. Но нормальный праздник – это когда все за столом, а не когда один человек влезает в долги.
– Я не влезаю в долги, – уточнила я. – Я просто не хочу вынимать деньги из своих накоплений. Это разные вещи.
Она поднялась, начала собирать свои листки со стола. Движения у неё стали резкими. Мне стало её немного жалко – но не настолько, чтобы платить.
– Я пойду, – сказала она. – Позвоню брату Артёма сама. Посмотрим, что он скажет.
Она оделась, взяла сумку. В дверях обернулась.
– А ты, – она посмотрела на меня, – запомни: я не из-за денег расстроилась. А из-за того, что ты даже не подумала, каково мне в шестьдесят пять лет просить у кого-то скидываться на свой юбилей. Я всю жизнь сама всех собирала. На мои дни рождения всегда был стол. Всегда. Я не привыкла просить.
– Я понимаю, – сказала я. – Но и я не привыкла, когда мной распоряжаются.
Она ушла. Мы с Артёмом остались на кухне. Он долго молчал, потом сказал:
– Ты извини, что я про ипотеку не знал. Мне неловко.
– Я не обязана была рассказывать, – ответила я. – Но раз уж так вышло, пусть будет ясно: у меня есть цель, и я к ней иду. Это не значит, что я не люблю твою маму. Просто я не собираюсь быть единственным источником финансирования.
На следующий день позвонил младший брат Артёма. Он говорил со мной настороженно, но без злости. Сказал, что мама объяснила ему ситуацию. Он готов платить половину, но просил уточнить, сколько именно выйдет, если сократить гостей. Я пообещала помочь посчитать.
Села вечером с калькулятором, прикинула варианты: двадцать пять человек в недорогом кафе выходило вдвое дешевле, чем сорок в ресторане. Отправила ему сообщением все расчёты. Он ответил: ‘Согласен. Маме скажу сам’.
Мама Артёма, узнав про сокращение, сначала обиделась. Потом, когда брат Артёма сам приехал к ней и положил на стол конверт с деньгами, немного смягчилась. Артём передал свою часть – долю из своей зарплаты. Я же взяла на себя то, что умею хорошо: логистику праздника. Обзвонила кафе, уточнила меню, договорилась о времени, посчитала рассадку, заказала торт в проверенном месте по знакомству. Получилось нормально.
Юбилей прошёл в субботу. Было двадцать семь человек – мама Артёма всё-таки добавила двух своих подруг, о которых вспомнила в последний момент. Кафе было маленькое, без излишеств, но еда хорошая. Ведущего не нанимали – брат Артёма сам говорил тосты.
Мама Артёма сидела в центре, улыбалась, принимала цветы и подарки. Я смотрела на неё и думала: ‘Всё-таки она добилась своего – праздник есть, все пришли. Просто не за мой счёт. И это справедливо’.
После банкета она подошла ко мне в гардеробе. Я как раз снимала с вешалки её пальто. Кольцо – подарок от младшего сына – уже блестело у неё на пальце. Она надела его сразу, не дожидаясь дома. Теперь просто протянула мне руку, чтобы я помогла ей одеться.
– Спасибо за торт, – сказала она, глядя в сторону. – Вкусный.
– Это от нас с Артёмом, – ответила я.
Она кивнула. Больше ничего не сказала. Но я видела, что она вообще из тех людей, которым важно внимание. Просто выражать благодарность ей трудно.
Дома вечером Артём спросил:
– Ну что, довольна?
– Я не ‘довольна’, – сказала я. – Я спокойна. Я не потратила свои накопления, твоя мама получила праздник, все в расчёте.
– Она всё равно считает, что могло быть лучше, – заметил Артём.
– Пусть считает, – ответила я. – Главное, что она больше не считает мои деньги.
Я не знаю, так ли это на самом деле. Возможно, она ещё не раз будет заводить разговор о том, что я ‘зажала’. Но я заметила: когда через неделю она пришла к нам ужинать, то принесла с собой пакет с продуктами. Сказала, что взяла по акции и решила поделиться. Это было впервые за всё время.
Муж ушёл к Кристине. Через неделю он спал на раскладушке на Заречной