В пятницу муж снова сказал, что едет на рыбалку, и я не стала его отговаривать. Просто кивнула и пошла в кладовку за пустой банкой из-под огурцов. Достала, вытерла тряпкой, поставила на кухонный стол. Вспомнила, что хлеб вроде ещё есть, но к утру лучше бы сходить.
Муж зашёл на кухню, увидел банку:
– А это зачем?
Я пожала плечами:
– Да так. Может, пригодится.
Он посмотрел на банку, потом на меня, но больше ничего не спросил. Рюкзак уже был собран, у двери стояла коробка со снастями. Собирался он всегда в последний момент, хотя про рыбалку знал за неделю. Такой уж у него порядок: всё на потом, а потом бегать по дому и хвататься то за одно, то за другое.
Я заварила себе чай в пакетике, села к столу. Муж в прихожей проверял карманы, перекладывал что-то, молния на рюкзаке звякнула.
– Ты надолго? – спросила я.
– Как обычно. До воскресенья. Ну, может, до понедельника, если клёв будет.
– Понятно.
Он не спросил, почему я не напоминаю ему про давление, не прошу взять тёплые вещи и не говорю, что мы опять выходные порознь. Раньше я всегда говорила. Не от тоски, а потому что казалось: так положено. Жена должна беспокоиться, ждать, спрашивать. Я и беспокоилась, и ждала, и спрашивала. А он отвечал, что рыбалка – его законный отдых, что он всю неделю за рулём, ему нужна разрядка. Я соглашалась. Я ведь не за рулём, я на кассе в салоне связи, и моя работа заканчивается в восемь вечера. Разве сравнишь?
Он ушёл, дверь хлопнула. Я допила чай, вымыла кружку, поставила в сушилку. Потом пошла в спальню и вытащила из шкафа чемодан, которым мы не пользовались года три, с тех пор как ездили к его брату в Тверь. Чемодан был пыльный, колёсики заскрипели. Я протёрла его влажной тряпкой и поставила у кровати.
В субботу встала в шесть утра и поехала на автовокзал. Билет купила заранее через приложение. Муж говорил, что я не разберусь, а я разобралась. В автобусе села у окна, чемодан закинула на полку над сиденьем. Уступать место в мои годы уже не хочется, если только не беременная или не с костылями. Но в тот день и уступать было некому: автобус шёл полупустой.
Ехать четыре часа с небольшим. За окном поля, заправки, дачные посёлки с одинаковыми заборами. Я всё думала: что скажет муж, когда вернётся и не найдёт меня дома? Сначала позвонит. Телефон недоступен. Позвонит ещё. Потом, может, начнёт искать номер моей подруги, но у него его нет. Потом будет сидеть на кухне и ждать. Или не будет. Может, ляжет спать и решит, что я в магазине.
Подруга жила в частном доме на окраине небольшого города. Мы не виделись больше года, хотя созванивались почти каждую неделю. Она звала меня на день рождения, говорила, что соберёт только своих, что я всех знаю. Я каждый раз обещала подумать, а потом муж говорил, что я нужна дома, что именно в эти выходные у него дела, что некому встретить сантехника или принять стиральную машину. И я оставалась. Не из страха. Просто так было проще, чем доказывать, что сантехник подождёт, а стиральную машину могут привезти в будний день.
На день рождения я всё-таки приехала. Подруга встречала на остановке, мы обнялись, она сказала, что я похудела, я сказала, что это из-за работы. Пошли к ней, и я впервые за долгое время говорила не только о делах. О какой-то ерунде, о старых знакомых, о рецепте её пирога. Оказалось, я ещё умею смеяться.
В понедельник я не поехала домой. Просто не села на обратный автобус. Осталась ещё на день. Потом ещё на один. Подруга не спрашивала, в чём дело, только утром ставила вторую чашку и заваривала чай в заварнике. Я не включала телефон. Сначала не хотела, потом стало страшно включать. Потому что не знала, что скажу, когда он спросит, где я. Не знала, как объяснить. А может, знала, но не хотела говорить вслух.
Я вспоминала, как всё начиналось. Мне было сорок шесть, когда я впервые сказала, что устала. Он обиделся и сказал, что я не ценю его заботу. Какую заботу? Он работал, приносил деньги, не пил, не гулял. И считал, что этого достаточно. А то, что я тоже работала и тоже приносила деньги, как-то забывалось. То, что я варила борщ и стирала его рабочие вещи, тоже не считалось. Не скажу, что он был плохим мужем. Нет. Просто хорошим он был только когда у него было настроение.
Он всегда считал, что его усталость важнее моей. Придёт с рейса, ляжет на диван:
– Я сегодня шесть часов за рулём, не трогай меня.
И я не трогала. А если я приходила со смены в двенадцать часов, всё равно ставила ужин на плиту. Потому что он голодный. Потому что он мужчина. Потому что так надо.
Потом он стал уезжать на рыбалку. Сначала раз в месяц. Потом дважды. Потом почти каждые выходные с весны до осени. Я не возражала. Даже радовалась: хоть какое-то время побыть одной. Но в том-то и дело, что я не могла быть одна, когда хотела. Он уезжал, когда хотел, а я должна была сидеть и ждать. Моя поездка к подруге на день рождения – блажь, глупость, ‘тебе что, дома плохо?’. А его рыбалка – святое.
У подруги я пробыла неделю. Ходила с ней на рынок, помогала полоть грядки, смотрела сериалы. Телефон лежал в чемодане, выключенный. Наверное, это было жестоко. Но я не хотела слышать его голос, пока сама не разберусь. А разобраться не получалось. Я понимала только одно: я не хочу возвращаться. Не хочу снова слышать, что он устал, что ему нужен отдых, что мои поездки – блажь. Не хочу каждые выходные сидеть в пустой квартире и ждать, когда хлопнет дверь.
Потом я включила телефон. Тридцать шесть пропущенных. Двадцать четыре сообщения. Первое: ‘Ты где?’ Второе: ‘Позвони’. Третье: ‘У тебя всё нормально?’. Четвёртое: ‘Я приехал, дома никого’. Пятое: ‘Ты уехала к своим?’. Дальше я читать не стала.
Позвонила сама. Он ответил сразу.
– Ты где?
Голос был растерянный. Я такого у него не помню.
– У подруги.
– У какой?
– У той, к которой ты не отпускал меня на день рождения.
Он замолчал. Слышно было, как дышит. Потом:
– И что мне делать?
– Не знаю.
Я правда не знала. Хотелось спросить: а что мне было делать все эти годы? Но не спросила. Не из страха. Просто сил на скандал не было. Я и так уже всё решила, только не знала, как сказать.
Проговорили четыре минуты. Он спросил, когда я вернусь. Я сказала, что пока не знаю. Он сказал, что соскучился. Я не поверила, но промолчала. Может, и соскучился. Только раньше это не мешало ему уезжать каждую неделю.
Через два дня я села в автобус. Дом встретил тишиной. Разулась, прошла на кухню. На столе немытая кружка, в раковине хлебные крошки. В холодильнике открытая банка кабачковой икры. Он не убирал. Ждал меня.
Муж сидел в комнате перед телевизором. Когда я вошла, он встал, шагнул навстречу, но не обнял. Остановился.
– Это вообще нормально? Уехать и не брать трубку?
– Нормально. Ты так делаешь каждые выходные.
– Я на рыбалке.
– А я у подруги. Разве не одно и то же?
Он открыл рот, потом закрыл. Сел обратно в кресло. Я прошла в спальню, поставила чемодан у двери, стала разбирать вещи. Грязные – в стирку, чистые – на полку. Всё как обычно. Только внутри было пусто, как в той банке из кладовки. Зачем я её тогда поставила на стол, я и сама не знаю. Наверное, чтобы хоть как-то обозначить: в этот раз всё будет иначе.
Вечером ужинали молча. Он не спрашивал, как я съездила. Я не рассказывала. Только когда я встала из-за стола, он сказал:
– Я не знал, что тебя это так задевает.
Я повернулась. Он смотрел не отводя глаз, и впервые за много лет я увидела в нём не упрямство, а растерянность. Как у человека, который ехал по знакомой дороге и вдруг понял, что заблудился.
– Я говорила. Двадцать лет говорила.
– Я думал, ты просто ворчишь.
– А я не ворчала. Я просила.
Он кивнул. Тяжело так. Потом взял пустую кружку и отнёс в раковину. Что будет дальше, я не знаю. Может, изменится. Может, через две недели снова уедет на рыбалку и всё начнётся заново. Но я для себя решила: если он соберётся в следующие выходные, я не останусь дома. Поеду к подруге. Или в музей. Или сниму номер в гостинице на окраине и буду спать до полудня. Потому что я тоже устаю. Потому что я тоже имею право.
Мы прожили вместе тридцать четыре года. Разводиться я не собираюсь, мстить не собираюсь, скандалить не собираюсь. Но и прежней больше не я буду. Начну делать то, что хочу, а не то, что удобно другим.
Если хочешь икру и шампанское на новый год, плати сама! — ответила я свекрови, которая забыла про выросшие цены