В прихожей было тесно от чемоданов, хотя Павел утром уходил из квартиры, где на полу лежал только коврик с вытертым углом. Теперь два больших чемодана стояли у двери, маленькая сумка висела на ручке, а Марина неторопливо застегивала светлую куртку, словно собиралась в обычную поездку на выходные.
Она даже губы успела подкрасить. На тумбе рядом с ключницей лежал телефон, и каждые полминуты его экран загорался от новых сообщений.
– Я ухожу к Сергею, вещи уже собрала, – спокойно сказала жена, застегивая куртку в прихожей.
Павел поставил пакет с продуктами на пол. Из пакета выкатилась банка горошка, ударилась о плинтус и осталась лежать между его ботинками, но он на нее даже не посмотрел.
– К какому Сергею?
– К твоему Сергею. К двоюродному брату. Давай без сцены, ладно? Так будет проще всем.
Она произнесла это ровно, без торопливости и без привычной раздраженной складки между бровями. Именно это спокойствие разозлило Павла сильнее, чем если бы Марина начала кричать или оправдываться.
– Ты сейчас говоришь, что уходишь от меня к моему брату, и просишь не устраивать сцену?
– Он тебе не родной брат. Ваши матери сестры. И потом, мы с тобой уже давно живем каждый сам по себе.
Павел молча закрыл входную дверь, которую она оставила приоткрытой для грузчика или водителя. Щелчок замка прозвучал в узкой прихожей слишком отчетливо, Марина сразу отступила от двери и положила ладонь на ручку чемодана.
– Не вздумай меня удерживать.
– Я тебя удерживать не собираюсь. Ты уйдешь, раз решила. Только сначала скажешь, как давно это тянется и почему Сергей последние три месяца ездил к моей матери чаще, чем я.
Марина отвела взгляд к зеркалу и поправила воротник. В зеркале Павел увидел ее лицо сбоку, собранное, почти деловое, будто перед ней был неприятный разговор с мастером, который плохо положил плитку.
– Это разные вещи.
– Для тебя, может, и разные. Для меня сегодня все в одну кучу сложилось.
Телефон снова засветился. На экране появилось имя Сергей и короткая строка: «Ты где? Машина ждет». Марина быстро перевернула телефон экраном вниз.
Павел наклонился за банкой, поднял ее и положил обратно в пакет. Когда он выпрямился, его взгляд упал на раскрытый боковой карман большого чемодана, откуда торчал угол зеленой пластиковой папки.
Такую папку он знал с детства. Мать складывала туда все бумаги на дачу, квитанции, старые планы участка, договоры с мастерами и запасной комплект ключей на красном брелоке в форме яблока.
Павел шагнул к чемодану и вытащил папку раньше, чем Марина успела схватить его за руку. Вместе с ней наружу потянулась связка ключей, звякнула о молнию и повисла на тесемке.
– Положи на место, – резко сказала Марина.
– Это вещи моей матери. Как они попали в твой чемодан?
– Она сама мне дала. Я должна была отвезти Сергею, он помогает с бумагами.
– С какими бумагами?
– С дачей. Там все равно никто толком не бывает, один расход. Твоя мать давно хотела от нее избавиться.
Павел раскрыл папку. Сверху лежала выписка на участок, под ней копия паспорта матери, распечатанные фотографии дома и лист с крупной надписью «Предварительные условия». Внизу листа была указана сумма, от которой Павел тихо усмехнулся, хотя смеяться ему совсем не хотелось.
– Три миллиона восемьсот тысяч? За дом и восемь соток в сорока минутах от города? Сергей решил, что мама совсем ничего не понимает?
– Это нормальная цена. Там крыша старая, забор надо менять, вода только летом. Ты сам два года говорил, что туда надо вкладываться.
– Я говорил про ремонт, а не про продажу за половину цены. Кто покупатель?
Марина прижала телефон к груди. Ее спокойствие наконец дало трещину, в голосе появилась торопливость.
– Сергей нашел человека. Покупатель готов быстро рассчитаться, без бесконечных просмотров. Твоя мать получит деньги и перестанет возиться с грядками.
– А ты тут при чем? Почему бумаги у тебя среди платьев?
– Потому что я все это собирала. Фотографировала дом, искала старые квитанции, заказывала выписку. Сергей попросил помочь, вот и все.
Павел перелистнул еще несколько страниц и нашел тонкий школьный блокнот. На первой странице знакомым почерком Марины были записаны цифры: цена, расходы, остаток, потом три имени и суммы напротив каждого.
Напротив Тамары стояло два миллиона восемьсот тысяч. Напротив Сергея было шестьсот тысяч, напротив Марины четыреста, а ниже красовалась приписка: «После подписания сразу на съемную, потом решим».
– Вот это тоже просто помощь? Четыреста тысяч за фотографии?
Марина побледнела, но почти сразу взяла себя в руки. Она протянула ладонь и сказала уже тише:
– Отдай блокнот. Ты вырвал все из разговора.
– Так вставь обратно. Объясни, почему моя мать должна получить на миллион меньше той цены, которую ей показывают. И кто этот щедрый покупатель, который заранее делит разницу между тобой и Сергеем.
– Это его комиссия. Он нашел покупателя, подготовил сделку, ездил туда. А часть денег мне Сергей обещал за работу.
– Четыреста тысяч? Неплохо ты поработала за моей спиной.
Марина сжала губы. За дверью послышались шаги, потом кто-то нажал кнопку звонка и коротко постучал костяшками пальцев.
– Марин, это я, – донесся голос Сергея. – У нас там водитель уже ворчит.
Павел открыл дверь. На площадке стоял Сергей в светлом пальто, ухоженный, гладко причесанный, с той самой снисходительной улыбкой, которой обычно встречал родственников за праздничным столом.
Увидев папку в руках Павла, Сергей перестал улыбаться. Он посмотрел на Марину, потом на чемоданы и сразу понял, что разговор пошел не по их плану.
– Заходи, – сказал Павел. – Раз уж приехал за моей женой, забери заодно свои объяснения.
– Паш, давай спокойно. Вы с Мариной взрослые люди, разберетесь сами. Я тут вообще ни при чем.
– Конечно. Ты только машину прислал, квартиру снял и дачу моей матери оценил. Совсем рядом не стоял.
Сергей переступил порог, но пальто не снял. Марина встала между мужчинами и заговорила быстро, будто хотела закончить все одной длинной фразой.
– Мы с тобой разошлись еще осенью, просто жили под одной крышей. Сергей поддержал меня, когда ты сутками пропадал на объектах и приезжал только ночевать. Да, мы вместе. Да, собирались снять квартиру. С дачей это никак не связано.
– Связано, – ответил Павел. – На ваши первые месяцы там как раз мои материнские деньги заложены.
– Ничего у нее не забирают, – вмешался Сергей. – Тамара получает сумму, на которую согласилась. Разница покрывает подготовку, расчистку участка, оформление и мою работу.
– Какую расчистку? Ты две ветки в багажник унес? Я в субботу сам там был. И про оформление расскажешь человеку, который восемь лет строительными договорами занимается?
Сергей нахмурился. Он явно привык, что Павел за общим столом уступает, отшучивается и не спорит из-за денег, однако сейчас привычного удобного родственника перед ним не было.
– Тогда звони Тамаре. Пусть сама скажет, что ее кто-то заставляет.
– Уже звоню.
Павел достал телефон. Марина шагнула к нему, но он поднял ладонь, и она остановилась.
Мать ответила после второго гудка. На заднем плане у нее гремела посуда, играло радио, все звучало так обыденно, что Павлу на секунду захотелось просто спросить про ужин и не произносить ни слова о папке.
– Мам, ты отдала Марине документы на дачу?
– Да, сынок. Сергей сказал, надо заранее проверить, все ли на месте. Завтра какой-то его знакомый приедет дом смотреть, а в понедельник мы собирались бумаги подписать.
– Ты знаешь, за сколько продаешь?
– За три восемьсот. Сергей говорит, больше никто не даст. Мне два восемьсот сразу переведут, а миллион уйдет на какие-то расходы и расчеты. Я в этом не разбираюсь, он обещал расписать.
Павел смотрел прямо на брата. Сергей опустил глаза и стал разглаживать пальцем край перчатки.
– Ничего в понедельник не подписывай. Вообще ничего. Я завтра приеду и все объясню.
– А что случилось?
– Потом, мам. Просто доверься мне до завтра.
Он закончил разговор и положил папку на верхнюю полку встроенного шкафа. Ключи сунул в карман брюк, после чего отступил от шкафа и посмотрел на Марину.
– Свои вещи забирай. Папка и ключи останутся здесь.
– Ты не имеешь права копаться в моем чемодане, – сказала она.
– А ты имела право забрать чужие документы и ключи? Не трать время. Водитель ведь ворчит.
Марина повернулась к Сергею, ожидая, что он вмешается. Тот стоял у двери и молчал, причем теперь в его лице не осталось ни прежнего лоска, ни уверенности.
– Сережа, скажи ему. Объясни нормально.
– Что я должен объяснять? Сделка еще не состоялась. Тамара может отказаться, никто ее не держит.
– Ты говорил, что все решено.
– Было решено, пока ты не оставила папку торчать из чемодана.
Эта фраза повисла в прихожей. Марина медленно повернула голову к Сергею, словно только сейчас услышала, каким голосом он разговаривает с ней, когда перестает изображать заботливого мужчину.
– То есть виновата я?
– Я этого не сказал. Просто надо было быть внимательнее.
Павел открыл дверь и отодвинул первый чемодан на площадку. Сергей подхватил его без особого желания, потом взял второй, а Марина еще несколько секунд стояла посреди прихожей.
– Ты потом пожалеешь, – сказала она мужу. – Когда остынешь и поймешь, почему я ушла.
– Почему ты ушла, я уже понял. А вот почему полезла в мамины деньги, ты мне так и не объяснила.
– Потому что я одиннадцать лет жила с человеком, которому работа всегда была важнее дома. Я хотела получить хоть что-то за эти годы.
– У нас общая квартира, общая машина и счет, куда я переводил деньги. Делить будем по закону. Дача моей матери к твоим одиннадцати годам отношения не имеет.
Марина дернула ремень сумки и вышла. Сергей потянул чемоданы к лифту, стараясь не смотреть на Павла, но перед закрытием дверей все-таки обернулся.
– Не делай из меня вора. Я хотел всем помочь.
– Завтра на даче расскажешь, кому именно.
Лифт уехал вниз. Павел закрыл дверь, принес с кухни стул и достал папку с верхней полки.
Он разложил бумаги на столе, сфотографировал каждую страницу и отдельно переписал номера телефонов, указанные в предварительных условиях. Потом открыл общий счет и увидел несколько переводов Марине, которые она за последние недели отправляла Сергею с пометками «за мебель», «залог» и «остаток».
Сумма набралась крупная. Получалось, что Марина заранее оплатила половину съемной квартиры, новый диван и какую-то технику, а Сергей принимал деньги без лишних вопросов.
В спальне шкаф оказался почти пустым. Марина забрала одежду, украшения, коробку с фотографиями и даже синюю кружку с щербинкой, из которой пила каждое утро, зато оставила свадебный альбом на нижней полке.
Павел вынес альбом на кухню, но открывать не стал. Он сел рядом с разложенными бумагами и еще раз прочитал блокнот, теперь медленно, строка за строкой.
На последних страницах были записаны даты поездок на дачу. Рядом с одной стояло: «Сделать фото комнат, чтобы Паша не увидел», рядом с другой: «Убедить Т., что зимой дом просядет в цене», а внизу было короткое: «После денег Сергей оформит аренду на двоих».
Павел отправил снимки матери и попросил ничего не удалять. Затем позвонил знакомой риелторше Ирине, с которой пересекался на работе, назвал поселок и основные данные участка.
Ирина перезвонила через двадцать минут. Она нашла похожие предложения и сказала, что даже без ремонта участок с домом можно выставлять заметно дороже, а при разумном торге сумма все равно окажется почти вдвое выше той, которую предложил Сергей.
– И еще, Паша, пусть собственница сама заказывает свежую выписку и читает договор до подписи. Никаких разговоров про миллион расходов без списка и чеков. Это вообще что за самодеятельность?
– Родственная, – ответил он. – Самая дорогая из всех.
Ночью Марина прислала несколько сообщений. Сначала написала, что документы взяла по просьбе матери, потом обвинила Павла в слежке, а под конец предложила встретиться утром без Сергея и все обсудить.
Павел ответил одним предложением: «В десять буду на даче с мамой». После этого выключил звук и лег в гостиной, потому что спальня с раскрытым пустым шкафом казалась чужой.
Утром он заехал за матерью. Тамара вышла из подъезда с тканевой сумкой, в которой лежали бутерброды и термос, будто они ехали убирать участок, а не разбираться с обманом.
В машине она долго молчала, разглаживая коленями край юбки. Потом попросила показать фотографии блокнота и прочитала записи дважды.
– Я сама их пустила, – сказала она. – Марина все охала, что дом жалко, что чужие люди могут обмануть. А Сергей говорил, будто покупатель его старый знакомый и поэтому цена честная.
– Они и рассчитывали, что ты поверишь родным.
– Ты на Марину не кричал?
– Нет. Она ушла к нему.
Тамара повернулась к окну. За стеклом тянулись мокрые от ночного дождя поля, вдоль дороги мелькали серые заборы и редкие магазины.
– Вот, значит, почему они вдвоем приезжали. Она мне чай ставила, он про деньги рассказывал. Хорошо устроились.
– Мам, дачу продавать хочешь? Только честно.
– Я хотела перестать ездить одна и думала, что тебе она не нужна. Сергей сказал, ты сам просил все сделать без тебя, потому что у тебя работа.
Павел крепче взялся за руль. Сергей умело использовал правду, Павел действительно часто работал по выходным и редко приезжал, а потом добавил к ней удобную ложь.
– Я такого не просил. Если решишь продавать, продадим нормально. Если оставишь, я приведу дом в порядок и буду ездить.
– Посмотрим. Сначала хочется услышать, что они скажут в лицо.
У ворот уже стояла темная машина Сергея. Рядом курил незнакомый мужчина в короткой куртке, а сам Сергей ходил по участку с рулеткой и что-то показывал ему рукой.
Марина сидела на ступеньке крыльца. На ней была вчерашняя куртка, волосы растрепал ветер, а рядом стояла бумажная чашка с остывшим кофе.
Увидев Павла и Тамару, она поднялась. Сергей быстро пошел им навстречу, натянув привычную улыбку.
– Теть Том, хорошо, что приехали. Это Виктор, я про него рассказывал. Он готов сегодня дать задаток, чтобы в понедельник никто не передумал.
– Я уже передумала, – ответила Тамара. – И ты сейчас объяснишь, почему из моей цены миллион разошелся по вашим карманам.
Незнакомый мужчина бросил сигарету в пустую банку и нахмурился. Сергей метнул взгляд на Павла, потом на Марину.
– Каким карманам? Там расходы на участок. Вывоз старых вещей, уборка, комиссия, подготовка.
– Покажи расчет, – сказал Павел. – С договорами и чеками. У тебя ведь все подготовлено.
– Я не обязан перед тобой отчитываться.
– Перед собственницей обязан, раз удерживаешь у нее миллион. И покупателю полезно знать, что дом ему предлагают за три восемьсот, а хозяйке собираются отдать два восемьсот.
Виктор резко повернулся к Сергею. Он явно услышал эту разбивку впервые.
– Ты мне говорил, хозяйка получает всю сумму, – сказал он. – Какая еще комиссия в миллион?
– Витя, это семейные расчеты. Тебя они не касаются.
– Меня касается, если потом семья начнет оспаривать сделку и таскать меня по судам. Я в такие игры не лезу.
Сергей схватил его за локоть, но Виктор освободил руку и направился к машине. Через минуту темная иномарка развернулась у ворот и уехала, оставив на мокрой дороге две широкие полосы.
– Довольны? Покупателя спугнули, – процедил Сергей.
– Покупателя ты сам спугнул, – сказала Марина. – Зачем ты ему соврал про расчеты?
– Потому что покупателю не нужно знать, кто сколько получает. Ты бы помолчала, раз папку спрятать не смогла.
Марина шагнула к нему, но остановилась. Тамара смотрела на нее без крика, и от этого спокойного взгляда жене Павла стало явно не по себе.
– Марин, я тебя считала своей, – сказала Тамара. – Ты у меня ключи брала, за столом сидела, знала, где каждая бумага лежит. Неужели четырехсот тысяч хватило, чтобы все это забыть?
– Я не собиралась вас обманывать. Сергей сказал, что вы все равно согласны и что это обычная комиссия.
– В блокноте твой почерк. Про то, как убедить меня, что дом дешевеет, тоже Сергей твоей рукой писал?
Марина опустила глаза. Павел ждал, что она снова заговорит про его работу, одиночество и одиннадцать лет, однако здесь, на крыльце чужой для нее дачи, привычные оправдания уже не подходили.
– Я хотела уйти с деньгами, – наконец сказала она. – Да, хотела. Мне надоело каждый раз просить у Паши на крупные покупки и объяснять, зачем мне что-то нужно.
– У тебя был доступ к общему счету, – ответил Павел. – Ты вчера сняла оттуда почти все, что лежало.
– Потому что боялась, что ты перекроешь доступ.
– А мамины четыреста тысяч ты брала про запас?
Сергей раздраженно махнул рукой и пошел к машине. Марина догнала его у калитки и встала перед дверью водителя.
– Куда ты? Мы же должны все решить.
– Что решать? Сделки нет, денег нет. Поехали в квартиру, там поговорим.
– Ты вчера сказал, что эта квартира наша. Почему договор аренды только на тебя?
Павел не знал про договор, но по лицу Сергея понял, что Марина попала точно. Тот засунул руки в карманы и недовольно оглянулся на родственников.
– Потому что хозяин захотел одного нанимателя. Какая разница?
– Большая. Я перевела тебе залог и деньги за три месяца. Диван тоже оплатила я. Ты говорил, после сделки впишешь меня.
– Марин, сейчас не место.
– Место. Вчера ты еще обещал, что мы вдвоем, а сегодня у тебя все зависит от сделки.
Сергей открыл машину с брелока. Марина не отошла, и тогда он произнес тихо, но слышали все:
– Ты сама решила уйти от мужа. Я тебя не уговаривал. Думала, одного чемодана хватит, чтобы я сразу на тебе женился?
Она отступила так резко, будто перед ней распахнули дверь. Сергей сел за руль, захлопнул дверцу и уехал, обдав края дороги мелкой грязью.
Несколько секунд Марина стояла у калитки. Потом повернулась к Павлу, но тот уже заносил в дом папку и не стал останавливаться.
В комнате пахло досками, сухими яблоками и старой мебелью. Тамара сняла со стола клеенку, разложила документы и попросила сына найти список всех бумаг, которые могли остаться у Сергея.
Марина вошла следом. Она села на краешек табурета, положила телефон экраном вниз и заговорила хрипло от сдерживаемого унижения.
– Паша, я не знала, что он так сделает.
– Что именно? Заберет деньги и выставит тебя виноватой? Со мной вы собирались сделать то же самое, только еще и маму обобрать.
– Я верну деньги со счета. И ей верну, хотя я еще ничего не получила.
– Со счета ты вернешь общие деньги, потому что они понадобятся при разделе. Маме возвращать пока нечего, сделку мы остановили. На этом тебе повезло.
– Можно я хотя бы сегодня вернусь домой? Сергей меня в квартиру не пускает, ключи у него.
Павел посмотрел на женщину, с которой прожил одиннадцать лет. Вчера он знал, какой чай она заваривает по вечерам и где оставляет зарядку, а сегодня рядом сидел человек, который считал чужую дачу запасным кошельком.
– Нет. Домой ты не вернешься. Сними комнату, остановись у подруги, делай что хочешь. Я оплачу гостиницу на три дня из своей части денег, если совсем некуда идти, но жить вместе мы больше не будем.
– Ты так легко все перечеркнул?
– Легко было собирать чемоданы, пока Сергей ждал внизу. А сейчас просто стало неудобно.
Тамара закрыла папку и встала. Она не стала утешать Марину и не стала выгонять ее, просто начала проверять шкафы, ящики и полки, отмечая, чего не хватает.
Выяснилось, что Сергей забрал второй комплект ключей, старый договор на подключение электричества и коробку с чеками на технику. Павел сразу вызвал мастера и договорился поменять замки на воротах и доме в тот же день.
Пока они ждали, Марина сидела на крыльце и кому-то звонила. Сергей не отвечал, подруга согласилась принять ее на несколько ночей, а водитель вчерашнего такси потребовал оплатить лишнее ожидание.
Павел вынес ей чемоданы из машины. Он привез их с собой, потому что Сергей бросил вещи у подъезда их съемной квартиры после утренней ссоры.
– Он даже чемоданы наверх не поднял, – сказала Марина, глядя на запачканное колесико. – Просто выставил у двери.
– Ты ждешь, что я его пожалею вместе с тобой?
– Нет. Я сама не понимаю, чего жду.
Мастер приехал после обеда. Пока он менял замок, Тамара нашла в сарае пустые места на полках и вспомнила, что Сергей недавно увез новый триммер и набор инструментов, якобы починить.
Павел позвонил брату и включил громкую связь. Сергей ответил не сразу, голос у него был сухой и злой.
– Инструменты и ключи вернешь сегодня, – сказал Павел. – Положишь у маминой двери. Если чего-то не хватит, напишем заявление.
– Не смеши. Триммер у меня на ремонте, я за него свои деньги отдавал.
– Чек лежит в папке, покупала мама. До девяти вечера все должно быть у нее.
– Ты теперь из-за каждой отвертки будешь войну устраивать?
– Буду забирать каждую вещь, которую ты взял без спроса. А разговаривать будем потом, при всех родственниках, если захочешь.
Сергей отключился. Тамара впервые за весь день усмехнулась и сказала, что слово «родственники» подействовало на него лучше любого крика.
К вечеру инструменты действительно появились у ее двери. Сергей сложил их в две коробки, сверху бросил ключи, однако сам не дождался и уехал.
Через неделю Павел подал заявление о расторжении брака. Марина вернула большую часть денег на общий счет, а за оставшуюся сумму принесла чеки на мебель, которую купила в съемную квартиру Сергея.
Мебель он отдавать отказался. Марине пришлось отдельно требовать у него деньги, и каждый их разговор заканчивался взаимными обвинениями.
Павел не вмешивался. Он передал переписку и выписки своему представителю, сменил замок в квартире и собрал вещи Марины, которые она не заметила в спешке.
Тамара решила дачу пока не продавать. Вместо этого они заказали новый забор, разобрали старый сарай и вывезли сломанные стулья, которые годами перекладывали из угла в угол.
По субботам Павел приезжал с утра. Мать варила кофе на маленькой плитке, он мерил доски, спорил с рабочими и постепенно возвращал дому нормальный вид.
Однажды Марина попросила встретиться у подъезда. Она забрала последнюю коробку, но долго не уходила, теребила ручку пакета и смотрела на окна их бывшей спальни.
– Сергей вернул мне только залог, – сказала она. – За мебель говорит, сама подарила. Я подала на него в суд.
– Разбирайтесь.
– Я понимаю, что ты меня не простишь. Просто хотела сказать, что с дачей я поступила мерзко. Тогда мне казалось, что раз твоя мать согласна на цену, разница никого не касается.
– Ты сама записала, как ее убедить. Значит, понимала, что касается.
Марина кивнула. Она не стала повторять просьбу вернуться и не попыталась коснуться Павла, только подняла коробку и пошла к остановке.
В конце лета Тамара пригласила сына на дачу без всяких работ. Новый забор еще пах деревом, на веранде стоял отмытый стол, а красный брелок с ключами снова висел на гвоздике у двери.
Она достала из зеленой папки свежую выписку и положила рядом с чашками. Потом сказала, что оформила запрет на любые действия с домом без личного участия и составила список документов, чтобы больше не доверять их тому, кто говорит увереннее остальных.
– Дачу я все-таки когда-нибудь продам, – сказала Тамара. – Но цену выберу сама. И деньги тоже сама посчитаю.
– Правильно.
– А ты не обижайся, но я тебя тоже проверю, если возьмешься продавать.
Павел засмеялся и подвинул ей папку. На этот раз в ее недоверии не было ничего обидного, оно обошлось семье дешевле той легкости, с которой они раньше вручали ключи своим.
На столе лежали яблоки из сада, простые, разного размера, с темными точками на кожуре. Тамара выбрала самое крепкое, разрезала пополам и одну половину положила сыну на блюдце.
Павел посмотрел на красный брелок у двери. Еще недавно эти ключи лежали среди вещей уходящей жены и должны были открыть Сергею дорогу к чужим деньгам, а теперь снова открывали только калитку, дом и старый сарай.
Он закрыл зеленую папку и убрал ее в ящик стола, который мать запирала маленьким ключом. На веранде зашуршали листья, в поселке кто-то включил музыку, и Тамара попросила сына принести из дома варенье к чаю.
Павел встал и пошел за банкой. Обычная просьба, обычный вечер, и ни одному из них уже не требовалось делать вид, будто родство само по себе заменяет честность.
Сестра мужа критиковала мою стряпню за праздничным столом, пока я не предложила ей питаться дома