— Я отменил бронь, Тань. И билеты сдал.
Таня замерла с синим купальником в руках. До вылета оставалось меньше сорока восьми часов. На кровати лежал наполовину собранный чемодан.
— В смысле отменил? — она медленно положила купальник поверх стопки футболок.
— Ну вот так. Деньги на карту уже вернулись. За вычетом штрафов, конечно, но там немного сняли.
Виктор стоял в дверях спальни, прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были домашние спортивные штаны с вытянутыми коленями. В руке он держал надкушенное яблоко. Лицо спокойное, будничное. Ни тени неловкости.
— Витя, мы три года никуда не ездили, — голос Тани прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось в тугой ком. — У меня отпуск с понедельника. Я на работе уже дела передала.
— Тань, ну форс-мажор. У матери на кухне стояк потек. Залило все, линолеум вспучился, нижние шкафы от воды разбухли и развалились. Я вчера после работы ездил смотреть — там капитальный ремонт нужен. Стены сушить, пол вскрывать, гарнитур новый покупать. Я бригаде уже аванс перевел, завтра за материалами едем.
— Из наших отпускных денег?
— А из каких еще? — он откусил яблоко. — У нас свободных больше нет, еще часть на банкет отложена. Это же мама, Тань. В семье нужно помогать. Море твое никуда не убежит. В следующем году съездим. Или на даче у нас отдохнешь, вон погоду какую хорошую обещают.
Он сказал это так просто, словно речь шла о походе в кино, который перенесли на другой день. Таня смотрела на чемодан. В боковом кармане уже лежали паспорта, распечатанные страховки и ваучеры на заселение. Отель она выбирала две недели, читала отзывы, высчитывала бюджет.
— Ты даже не посоветовался со мной.
— А что тут советоваться? — Виктор пожал плечами. — Я же говорю: трубу прорвало. Человеку готовить негде. Неужели ты бы сказала «нет, пусть мать в плесени сидит, а мы поедем пузо греть»? Я просто сэкономил нам время на споры. Все, я в душ.
Он развернулся и ушел по коридору. Таня услышала, как щелкнула задвижка и зашумела вода.
Она стояла у кровати еще несколько минут. Потом молча взяла паспорта, убрала их в ящик комода. Начала выкладывать вещи. Аккуратно сворачивала шорты, майки, убирала на полки. Застегнула пустой чемодан и задвинула его под кровать.
***
На следующий день позвонила свекровь. Алевтина Павловна говорила громко, в трубке фоном шумел перфоратор.
— Танечка, здравствуй. Витя тебе сказал уже, да? Ой, такие мастера хорошие, так быстро плитку отбили. Витенька молодец, плитку купил итальянскую, по акции успел. Вы уж не обижайтесь, что с отпуском так вышло. Но вы же молодые еще, наездитесь. А мне на старости лет хоть на чистой кухне пожить. Витя сказал, ты не расстроилась.
— Да, Алевтина Павловна. Я не расстроилась. До свидания.
Таня сбросила вызов и положила телефон на стол. На работе коллеги удивленно спрашивали, почему она не в аэропорту. Она коротко отвечала, что поменялись планы, и брала дополнительные сметы на проверку, чтобы не сидеть дома.
***
Виктор вел себя как обычно. По вечерам ужинал, рассказывал, как продвигается ремонт у матери, жаловался на цены на строительные смеси. Таня слушала, кивала, накладывала ему добавку. Скандалить не было сил. Она знала, чем закончится любой спор: ее обвинят в черствости, в эгоизме, в нелюбви к его матери. За десять лет брака этот сценарий был отработан до мелочей. Желания Тани всегда шли по остаточному принципу.
Через неделю ремонт на кухне свекрови был закончен. Виктор ходил довольный. А еще через пару дней он начал активно обсуждать свой грядущий юбилей. Ему исполнялось тридцать пять.
Подготовку начали еще весной. Забронировали зал в ресторане «Старый причал». Составили список из тридцати человек: родственники, коллеги, друзья молодости. Внесли задаток в пятьдесят тысяч рублей. Остальную сумму — еще около ста пятидесяти тысяч — нужно было доплатить за три дня до банкета, когда утвердят финальное меню по горячему и алкоголю. Деньги на юбилей откладывали отдельно.
— Тань, надо будет завтра в ресторан заехать, — сказал Виктор за ужином, наматывая спагетти на вилку. — Михалыч с женой все-таки приедут, я им еще два места добавил. И по мясу надо решить. Давай брать стейки из свинины и рыбу на выбор. Хватит нам тех денег, что на карте лежат?
— Хватит, — ответила Таня, глядя в свою тарелку.
— Отлично. Костюм я завтра из химчистки заберу.
***
В выходные Таня поехала к своей матери. Нина Васильевна жила в старом частном секторе на окраине города. Дом был добротный, но требовал постоянного ухода. В последние дни шли сильные дожди.
Когда Таня зашла в прихожую, в нос ударил сырой, затхлый запах. На кухне, прямо посреди линолеума, стоял пластиковый таз. С потолка, по пожелтевшим обоям, медленно стекала вода. Капли падали в таз с глухим, раздражающим звуком.
— Мам, это что? — Таня остановилась в дверях.
Нина Васильевна, вытирая руки кухонным полотенцем, виновато улыбнулась.
— Да вот, Танюш, крыша потекла. Рубероид старый совсем стал, ветром на прошлой неделе лист оторвало, а тут дожди. Я тряпок на чердаке настелила, но не спасает.
— Ты почему не позвонила?
— Ой, да зачем вас дергать. У Вити вон у мамы ремонт, у вас свои дела. Я вчера соседа, дядю Колю, просила залезть посмотреть. Он сказал, там стропила подгнили. Надо перекрывать. Я в банк ходила, хотела кредит взять на ремонт, но мне с моей пенсией отказали. Ничего, я потихоньку соберу. До зимы залатаем как-нибудь.
Таня подошла к окну. Провела пальцем по влажным обоям. Бумага легко отходила от стены.
— Сколько дядя Коля сказал это будет стоить? Если по уму делать, с нормальным железом и бригадой?
— Да дорого, Танюш. Около двухсот тысяч насчитал за работу и материалы. Где ж я такие деньги сразу возьму. Я тазики буду менять, мне не трудно.
Таня смотрела на капли, падающие в пластиковый таз. В голове было на удивление пусто и тихо.
Она достала телефон. Открыла банковское приложение. На накопительном счете, привязанном к ее карте, лежали деньги, отложенные на юбилей Виктора. Сто шестьдесят тысяч. Плюс ее собственная зарплата, которая пришла вчера.
— Мам, ставь чайник. Завтра приедут мастера.
***
В понедельник Таня взяла отгул. С утра она встретилась с бригадиром кровельщиков. Мужчина осмотрел чердак, составил смету. Сумма вышла двести десять тысяч вместе с материалами.
— Когда можете начать? — спросила Таня.
— Да хоть завтра с утра материал завезем и начнем. Погода вроде налаживается. Аванс семьдесят процентов, остальное по факту.
— Договорились.
От матери Таня поехала в ресторан «Старый причал». Администратор, девушка с бейджем «Алина», встретила ее с улыбкой.
— Добрый день, Татьяна. Вы по поводу банкета на субботу? Будем утверждать меню?
— Добрый день. Нет. Я хочу отменить бронь.
Алина удивленно моргнула.
— Отменить? Но у вас банкет через пять дней. У нас по договору задаток в таком случае возвращается с удержанием десяти процентов.
— Я знаю. Оформляйте возврат.
Таня подписала заявление. Деньги за вычетом пяти тысяч штрафа пообещали вернуть на карту в течение суток. Она вышла из ресторана на залитую солнцем улицу. Села в машину, завела двигатель. Перевела кровельщикам сто пятьдесят тысяч аванса со своего телефона. Убрала мобильный в сумку и поехала домой.
До юбилея оставалось два дня.
***
Вечером в четверг Виктор пришел с работы в приподнятом настроении. Он принес из химчистки чехол с костюмом, повесил его на дверцу шкафа.
— Тань, я там алкоголь в багажнике привез. Надо будет завтра вечером в ресторан отвезти, они разрешили свой поставить. Ты меню утвердила? Что в итоге по горячему?
Таня сидела на диване и складывала высохшее белье из корзины. Она взяла полотенце, аккуратно совместила углы.
— Ничего.
— В смысле ничего? — Виктор замер, снимая часы с запястья. — Забыла заехать? Тань, ну я же просил. Завтра пятница, они закупаться должны. Ладно, сам завтра утром позвоню им.
— Не надо звонить, — Таня положила сложенное полотенце на стопку. — Я отменила бронь.
Виктор посмотрел на нее. На его лице отразилось непонимание, словно он услышал слова на незнакомом языке.
— Какую бронь?
— На банкет. В ресторане. Я забрала задаток. Мы не празднуем.
В комнате повисла тишина. Было слышно, как на кухне гудит холодильник.
— Ты шутишь? — голос Виктора дрогнул, стал выше. — Таня, это не смешно. У меня послезавтра тридцать человек приглашены. Родственники из области едут.
— Я не шучу, Витя. Деньги я уже потратила.
Виктор сделал шаг к дивану. Его лицо начало краснеть.
— Куда ты их потратила?! Там двести тысяч лежало!
— У мамы крыша потекла. Рубероид сгнил, стропила под замену. Я вчера ездила смотреть — там капитальный ремонт нужен. Вода прямо в кухню лилась, обои отвалились. Я наняла бригаду и перевела им деньги за материалы и работу.
Она говорила спокойно. Теми же самыми словами, с той же ровной интонацией, с какой он стоял в дверях спальни две недели назад.
Виктор открыл рот, потом закрыл. Он тяжело задышал.
— Ты совсем с ума сошла? — почти прошептал он. — Ты забрала мои деньги на юбилей? За два дня до праздника?!
— А из каких еще мне было брать? — Таня посмотрела ему в глаза. — У нас свободных больше нет. Это же мама, Витя. В семье нужно помогать. А юбилей — это просто дата. Никуда она не убежит. В следующем году отпразднуешь. Или на даче посидим, шашлыки пожарим, погоду вон какую обещают.
Виктор схватился за голову. Он заметался по комнате, потом выхватил из кармана телефон. Пальцы дрожали, когда он искал номер ресторана.
— Алло! Девушка, это Виктор. Банкет на субботу. Жена отменила… Да, по ошибке! Я хочу восстановить… Как занято? Кем занято?!
Он слушал ответ, и его лицо медленно шло пятнами. Он сбросил звонок и бросил телефон на кресло.
— Они отдали наш зал. Какой-то конторе под корпоратив.
Таня молча продолжала складывать белье.
— Как я людям в глаза смотреть буду? — голос Виктора сорвался на крик. — Михалычу? Родне? Я им всем уже время и место сказал! Что я им скажу?! Что моя жена тайком украла деньги и отменила все?!
— Скажешь правду, — ровно ответила Таня. — Что в семье случился форс-мажор. Что нужно было срочно спасать дом тещи от разрушения. Я уверена, твои друзья поймут. Ведь ты же сам сказал — в таких ситуациях выбора нет. Или ты считаешь, что твоя мама заслуживает помощи, а моя пусть с тазами под дождем сидит?
Виктор смотрел на нее со злобой и отчаянием. Он привык, что Таня покладистая. Привык, что она проглотит обиду, поплачет в ванной и пойдет разогревать ему ужин. Он никогда не видел ее такой — абсолютно ледяной, непробиваемой и спокойной.
— Ты это специально сделала. Из-за отпуска. Отомстила мне.
— Я просто сэкономила нам время на споры.
Таня встала, взяла стопку сложенного белья и прошла мимо него к шкафу. Открыла дверцу, убрала вещи на полку.
— Решай сам, как будешь выкручиваться, — сказала она, не оборачиваясь. — Можешь заказать пиццу домой. Можешь обзвонить всех и сказать, что заболел. Меня это не касается. В субботу утром я уезжаю к маме, буду принимать работу у кровельщиков.
Виктор тяжело опустился на кресло, прямо на свой телефон. Он сидел сгорбившись, глядя в одну точку на ковре. Вся его самоуверенность исчезла. Он вдруг понял, что это не истерика, которую можно переждать. Это был расчетливый, точный удар в самое больное место — по его самолюбию и репутации перед друзьями. И крыть ему было нечем. Его же собственные слова пригвоздили его к креслу.
***
В субботу утром Таня пила кофе на кухне. Виктор сидел за столом напротив. У него были красные от бессонницы глаза. Накануне он полночи обзванивал гостей, придумывая нелепые отговорки про прорванную трубу в ресторане и внезапное отравление. В итоге вечером должны были прийти только двое самых близких друзей — посидеть на кухне с покупными салатами.
Таня допила кофе, сполоснула чашку под краном и поставила в сушилку. Взяла с тумбочки ключи от машины.
— С днем рождения, Витя, — сказала она спокойно. — Я поехала.
Она закрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Утро было ясным, солнечным. Таня села в машину, опустила стекло, впуская свежий воздух. Впервые за очень долгое время она чувствовала, что дышит полной грудью.
Восстановил свой старый аккумулятор за 1 час, подключив его к сети 220. Аккумуляторщик подсказал этот способ. Делюсь