Светлана сильнее сжала руль, пальцы в тонких кожаных перчатках онемели от холода. На перекрестке мокрый снег летел прямо в лобовое стекло, дворники с трудом справлялись.
— Виталик, я же предупреждала, — ровно, ответила она. — Я забирала заказ из спецклиники для мамы. Ей завтра в больницу, без этих лекарств врач не примет.
— Ой, нашла трагедию! — огрызнулся муж. — Твоя мать дома сидит, у неё просто суставы на погоду крутит, от этого еще никто не умирал. А моя мать: Лидия Семёновна и отец: Пётр Денисович шесть часов на автобусе тряслись! Короче, давай быстрее. Мама хочет жюльен с грибами, купи по дороге сливки и куриную грудку. А и форель! Слышишь? Мама рыбку просила.
В трубке коротко пискнуло, Виталик сбросил вызов. Он всегда так делал, когда считал, что последнее слово должно остаться за ним.
Светлана бросила взгляд на пассажирское сиденье. Там лежала плотная картонная коробка со штампом алтайского реабилитационного центра. Внутри три заветных флакона редкого травяного бальзама сильной концентрации и баночка очищенного барсучьего жира. Семнадцать тысяч рублей. Почти половина её месячной заначки, которую она, старший налоговый инспектор с пятнадцатилетним стажем, собирала по крупицам. У её мамы, Тамары Васильевны, коксартроз третьей степени. Каждый шаг для неё пытка.
Nissan мягко припарковался у серой сталинской девятиэтажки. Эту трехкомнатную квартиру Светлане завещал дед: профессор геологии. Высокие потолки, дубовый паркет. Виталик пришел сюда пять лет назад с одним чемоданом, но быстро освоился. Кроссовер, на котором он сейчас ездил тоже был куплен Светланой еще до брака. Но перед своими деревенскими родственниками Виталий держал фасон: «Моя машина», «Моя квартира», «Я содержу семью».
Поднимаясь в лифте, Светлана прижала коробку к груди. Внутри росло нехорошее предчувствие.
На пороге её встретил тяжелый дух перегара и табака. Светлана поморщилась, в её доме никто никогда не курил.
— О, нарисовалась, барыня столичная! — из гостиной донесся голос свекрови.
Светлана вошла в комнату и застыла. Пётр Денисович, свёкор, развалился на её любимом светлом велюровом диване, на который Светлана полгода копила, выбирая самый нежный песочный оттенок. Свёкор лежал в серых, покрытых катышками носках, задрав ноги прямо на мягкий подлокотник. Рядом на журнальном столике стояла открытая бутылка пива, оставляя мокрое липкое кольцо на полированном дереве.
— Здравствуйте, Пётр Денисович, — выдавила она из себя. — Ноги с подлокотника убирети!
— Да ладно тебе, дочка, чё ты сразу с порога лаешься, — зевнул свёкор, даже не повернув головы от телевизора. — Не в музее живем, Виталька сказал, будь как дома.
Светлана сжала зубы так, что заболели виски и прошла на кухню.
Там, за круглым обеденным столом, силела Лидия Семёновна. На ней был надет шелковый халат Светланы — подарок подруги на юбилей. Халат трещал по швам на мощной фигуре свекрови, но свекровь это совершенно не смущало.
Свекровь сидела, задрав одну ногу на кухонный стул. Прямо перед ней на столе стояла коробка из клиники. Она была разорвана, один из флаконов с дорогим алтайским бальзамом лежал на боку, из него на лакированную столешницу медленно вытекала густая бурая жижа. Баночка с барсучьим жиром была открыта, в неё свекровь беззастенчиво лазила пальцами, густо обмазывая свои желтые, потрескавшиеся пятки.
— Лидия Семёновна! — у Светланы перехватило дыхание. — Вы что творите?! Это же мамины лекарства!
Свекровь даже не обернулась, неторопливо растерла жир по подошве и сыто рыгнула.
— Ой, Светик, да ладно тебе кричать-то. Захожу на кухню стоит коробка. Думаю, дай погляжу, чё там сынок мне припас. Глядь мазь пахучая, написано «для суставов». У меня ж после автобуса ноги аж выкручивает! Ну я мазнула маленько. Хорошо прогревает, забористая трава! И чай твой травяной, в пакете синем, мы заварили. С медком твоим алтайским — ух, как по маслу пошел!
Светлана посмотрела на раковину. Там валялся пустой синий пакет от лечебного сбора, который маме нужно было пить строго по ложкам перед процедурами.
Семнадцать тысяч и две недели ожидания доставки. Всё это теперь размазано по грязным пяткам свекрови
В кухню вошел Виталий, от него пахло дорогим одеколоном, который Светлана подарила ему на Новый год, он недовольно зыркнул на жену:
— Ну и чего ты стоишь? Не обеднеешь, еще своей мамаше закажешь. Давай, собирай на стол, мы жрать хотим, где форель? Купила?
Светлана медленно повернулась к мужу.
— Я еду к маме, — сказала она, собирая уцелевшие два флакона в коробку.
— Ты с ума сошла? — Виталий сделал шаг вперед, пытаясь перехватить её руку. — А ужин? Отец голодный! Мама с дороги! Быстро марш на кухню, я кому сказал! Не позорь меня перед родителями!
— Продукты в магазине, Виталик, — грубым тоном ответила Светлана, выдергивая руку.
Она развернулась, подхватила сумку и вышла в коридор. За спиной кричала свекровь:
— Виталя ты погляди на неё! Ишь, царица какая нарисовалась! Мужа ни в грош не ставит! Тварь неблагодарная!
Светлана захлопнула за собой дверь. В кармане разрывался телефон, но она перевела его в авиарежим.
Спустя три часа.
— Доченька, да Бог с ними, с деньгами-то. Лишь бы вы с Виталиком не ругались, — тихо прошептала Тамара Васильевна, пытаясь укрыть старым байковым одеялом распухшее, багровое колено. — Я потерплю. Ну, поболит сильнее к заморозкам, мне не привыкать.
Светлана сидела на краю скрипучей кровати в маленькой хрущевке на окраине города. Здесь пахло мятой, корвалолом и старыми книгами. В горле стоял горький ком. Мама, всю жизнь проработавшая учительницей младших классов, привыкла экономить на себе каждую копейку. Она готова была пить анальгин горстями, лишь бы не стеснять зятя.
— Не поболит, мам, — Светлана бережно погладила её руку. — Я привезла два флакона, этого на первый курс хватит. А Виталика в нашей жизни больше не будет.
Мама испуганно охнула, прижала ладонь к губам, но расспрашивать не стала. Знала характер дочери: если Света приняла решение, спорить бесполезно.
Уложив маму спать, Светлана устроилась на кухне под тусклым светом старого абажура. На столе стоял старенький ноутбук. Внутри Светланы больше не было обиды и слез. Включился расчетливый мозг старшего аудитора налоговой службы.
«Так, Виталя, — подумала она, открывая первую вкладку. Раз ты у нас крупный бизнесмен и хозяин жизни за мой счет, давай посчитаем твой баланс. Посмотрим, сколько ты весишь без моих денег.
Первым делом Светлана зашла в личный кабинет страховой компании «Ингосстрах». Серебристый Nissan X-Trail, на котором Виталик так любил подрезать «нищебродов» на дорогах, принадлежал ей. Она лично покупала его в автосалоне три года назад. Виталий был лишь вписан в полис ОСАГО.
Светлана нажала кнопку «Досрочное расторжение договора». Заполнила форму, прикрепила реквизиты своей карты. Программа выдала сообщение: «Договор ОСАГО аннулирован. Возврат части страховой премии в размере 4200 рублей будет произведен в течение трех рабочих дней».
«Пункт первый выполнен, — Света усмехнулась. — С этой секунды ты, милый, ездишь без страховки. Первый же пост ДПС твой».
Далее она открыла приложение «Газпромнефть». У неё была корпоративная топливная карта с хорошей скидкой, которой Виталий пользовался, заправляя кроссовер «до полного» за её счет. Светлана заблокировала карту одним кликом, сменив пин-код.
Но самым лакомым кусочком был гараж.
В черте города, в престижном кооперативе «Сигнал», стоял добротный металлический гараж, оставшийся Светлане от деда-профессора. Виталий уже два года сдавал его в аренду под нелегальный автосервис двум рукастым парням из ближнего зарубежья. Брали они по-черному: 20 тысяч рублей в месяц наличными. Виталий забирал эти деньги себе на «карманные расходы», даже не думая делиться с женой или платить налоги.
Светлана, будучи налоговиком, давно зафиксировала этот факт, но молчала, надеясь на остатки совести мужа.
Открыла личный кабинет ФНС и составила официальное обращение от своего имени:
«Я, Воронова Светлана Игоревна, являясь собственником земельного участка и нежилого строения (гаражный бокс №42), уведомляю о ведении на данной территории незаконной предпринимательской деятельности третьими лицами без регистрации ИП и уплаты налогов…»
К заявлению она приложила скриншоты переписок из телефона Виталия, которые предусмотрительно скопировала месяц назад, когда он пьяным спал на диване.
Светлана захлопнула крышку ноутбука. На часах было два часа ночи. Завтра утром карета её столичного принца должна была окончательно превратиться в тыкву.
На следующий день.
— Светка, ты совсем там охренела?! — Виталий орал в трубку так, что на заправке оборачивались водители фур. — Почему у меня топливная карта заблокирована? Я на нуле стою! Живо разблокируй, мне родителей в ресторан везти!
Светлана, стоявшая у окна в маминой квартире, сделала глоток теплого чая с чабрецом. За окном кружились крупные хлопья снега.
— Карта оформлена на меня, Виталик, — спокойно ответила она. — Попроси у Лидии Семёновны, у неё наверняка есть заначка с пенсии или у папы.
— Какая пенсия, ты… — Светлана уже нажала на отбой.
Она знала, что произойдет дальше. На заправке Виталию пришлось пережить страшный позор: под презрительным взглядом кассирши выпрашивать у отца пенсионную карту, чтобы залить в бак несчастные пятнадцать литров. Но настоящий сюрприз ждал их на выезде с АЗС.
Поскольку Светлана аннулировала полис ОСАГО и через приложение Госуслуг подала заявление о том, что машиной управляет постороннее лицо без её согласия, первый же экипаж ДПС на выезде из города взмахнул полосатым жезлом.
Виталий привычно притормозил, вальяжно опустил стекло, уверенный в своей безнаказанности. Но суровый инспектор, проверив базу, быстро вернул его на землю.
— Страховочка у вас аннулирована, гражданин. Машина принадлежит Вороновой Светлане Игоревне. Вы в полис не вписаны.
— Да это машина жены! — закричал Виталий, чувствуя, как холодеет спина. — Я вписан был!? Мы в браке!
— Жена ваша лично подала заявление. Машина подлежит задержанию, выходите из машины.
Через сорок минут Виталий, Лидия Семёновна и Пётр Денисович стояли на обочине шоссе под ледяным ветром со снегом. Свекровь, кутаясь в свой старый пуховик, громко проклинала «эту городскую змею». На их глазах серебристый Nissan X-Trail медленно затаскивали на платформу эвакуатора.
В этот же момент на другом конце города, в гаражном кооперативе «Сигнал». Перепуганные арендаторы-автомеханики лихорадочно вытаскивали на снег свои домкраты и наборы ключей.
— Э, хозяйка, зачем забираешь? Мы Виталику за два месяца вперед заплатили! — кричал один из них, пытаясь удержать Светлану за рукав куртки.
— Все вопросы к Виталику, — Светлана показала подошедшему участковому документы на землю и кадастровый паспорт. — Я собственник, вопросы есть?
Вопросов ни у кого не возникло.
К сталинской девятиэтажке на Октябрьском поле семейство Смирновых добралось только к вечеру.
Поднявшись на свой этаж, Виталий сразу заметил возле мусоропровода четыре огромных черных строительных мешка, заклеенных скотчем. Из одного торчал каблук старого сапога свекрови.
— Это что такое?.. — пролепетал Виталий.
Он бросился к двери квартиры, сунул ключ в замочную скважину, но тот даже не вошел внутрь. На месте старого замка был свежей хромированной сталью новенький замок.
Виталий в ярости заколотил в дверь кулаками.
— Светка! Открывай, тварь! Открывай, я полицию вызову! Это и моя квартира!
Над дверью тихо щелкнул объектив камеры системы умного дома. Из динамика раздался голос Светланы:
— Полицию я уже вызвала, Виталий. Я здесь единственная собственница, твоя временная регистрация аннулирована мной через Госуслуги сегодня в полдень. Вещи твои и твоих родителей в мешках у лифта, забирайте и уходите.
— Я тебя засужу! — крикнула Лидия Семёновна, кидаясь к камере. — Ты моего сына обобрала, корова столичная!
— Всего доброго, — сухо ответила Светлана, и камера погасла.
Прошел месяц.
В маленькой однушке на окраине города Виталий, потерявший работу из-за постоянных прогулов и судов, сидел на облупившейся кухне и злобно листал ленту новостей. Налоговая инспекция прислала ему требование об уплате налогов за два года незаконной аренды гаража с огромным штрафом и пенями.
Отец, Пётр Денисович, молча курил в форточку, стараясь не смотреть на сына. В семье Смирновых теперь каждый день спорили о том, кто купит хлеб и почему счет за электричество вырос на триста рублей.
А в сталинке на Октябрьском поле пахло чистотой, лавандовым кондиционером и свежезаваренным травяным чаем с чабрецом.
Тамара Васильевна, матушка Светланы, аккуратно, почти без боли наступая на ногу, перенесла на стол блюдо с яблочным пирогом.
— Светочка, а чай-то какой вкусный сегодня, прямо как на Алтае.
Светлана улыбнулась.
«Ты здесь никто, пошла вон!» — муж выкинул мои вещи в коридор. Я молча ушла, а спустя неделю свекровь узнала про мой сюрприз в документах