Андрей стоял у окна и наблюдал, как такси подъезжает к подъезду. Из машины вышли двое: его тёща Алевтина Павловна и её младшая сестра Зинаида. Он знал, что этот день наступит. И готовился к нему три недели.
За его спиной Вика нервно перебирала край своего платья. Она не знала, что именно задумал муж. Но доверяла ему безоговорочно.
Дверной звонок разрезал тишину квартиры.
— Открывай, — мягко сказал Андрей жене. — Всё будет хорошо.
Вика кивнула и пошла к двери. Щёлкнул замок.
— Викуша! — раздался громкий голос Алевтины Павловны. — А вот и мы! Принимай гостей!
Алевтина вплыла в прихожую, словно королева на приём. За ней семенила Зинаида с двумя огромными чемоданами.
— Здравствуй, мам, — тихо произнесла Вика.
— Здравствуй-здравствуй, — отмахнулась Алевтина. — Где Андрей? И почему ты не помогаешь тёте с багажом?
Андрей вышел из комнаты. На его лице была приветливая улыбка.
— Добрый день, Алевтина Павловна. Зинаида Павловна. Рад вас видеть.
— Так, — Алевтина оглядела его с головы до ног. — Комнату приготовили? Я написала Вике ещё неделю назад.
— Конечно, — ответил Андрей. — Идёмте, покажу.
Он повёл их по коридору к гостевой комнате. Открыл дверь. И отступил в сторону.
Тёща замерла на пороге. Её рот открылся, но звука не последовало.
Комната была забита коробками. Картонные башни громоздились до потолка. На полу, в узком проходе между ними, стояли две раскладушки с тонкими матрасами.
— Что это? — наконец выдавила Алевтина.
— Ваша комната, — спокойно ответил Андрей. — Вы же хотели остановиться?
— Ты издеваешься?
— Нет. Диван я продал давно. А пока есть раскладушки.
Зинаида за спиной сестры тихонько охнула.
— Виктория! — голос Алевтины взлетел до визга. — Ты видишь, что творит твой муж? Это что за неуважение к родной матери?
Вика стояла бледная, глядя то на мать, то на Андрея. Её пальцы нервно перебирали подол платья.
— Мам, я не знала про коробки…
— Не знала? — Алевтина шагнула к дочери. — А должна была знать! Ты хозяйка в этом доме или кто?
— Алевтина Павловна, — мягко вмешался Андрей. — Давайте сначала перекусим с дороги. Поговорим спокойно.
— Спокойно? После этого? — Алевтина ткнула пальцем в сторону комнаты.
— Вы устали. Давайте на кухню.
Андрей развернулся и пошёл на кухню. За ним потянулись остальные.
На столе стояла кастрюля. Рядом — четыре тарелки.
Андрей снял крышку. В кастрюле лежали слипшиеся макароны, превратившиеся в единый серый ком.
— Прошу, — он положил на каждую тарелку по порции. Сверху — по одной сосиске. — Угощайтесь.
Зинаида молча села за стол. Её глаза были круглыми от ужаса.
— Это… это что? — Алевтина уставилась на тарелку.
— Макароны с сосиской. Домашняя еда. Мой рецепт.
— Это несъедобно!
— Почему? Я так всё детство ел. И ничего, вырос здоровым.
Вика села рядом с тёткой. Она не поднимала глаз.
— Андрей, — голос тёщи стал угрожающе низким. — Я требую объяснений. Немедленно.
— С удовольствием, — Андрей сел напротив тёщи. — Я вижу два варианта. Первый — вы ночуете на раскладушках. Второй — гостиница.
— Что?
— Есть и третий. Вы уезжаете обратно.
В кухне повисло молчание. Зинаида уставилась в свою тарелку с макаронами.
— Ты смеешь выгонять меня из дома моей дочери?
— Нет. Я предлагаю вам выбор.
— Виктория! — Алевтина повернулась к дочери. — Ты слышишь, что он говорит? Скажи что-нибудь! Это твой дом! Твоя родная мать!
Вика подняла глаза. Андрей видел, как краснеет её лицо. Как подступают слёзы.
— Вика, — он достал из кармана сложенный листок. — Сходи, пожалуйста, в магазин. Вот список.
— Сейчас? — её голос дрогнул.
— Да. Нам нужны продукты к ужину. Я приготовлю что-нибудь получше макарон. Наверное картошку сварю, есть квашенная капуста.
Вика взяла список. Её руки дрожали.
— Не смей уходить! — приказала Алевтина. — Я разговариваю с тобой!
— Мам, я скоро.
Вика выскользнула из кухни. Хлопнула входная дверь. Андрей посмотрел на тёщу. Потом на её сестру.
— Вот теперь поговорим серьёзно.
*
Алевтина Павловна выпрямилась на стуле. Её глаза сузились.
— Ну что ж, говори. Объясни, почему ты унижаешь меня перед моей сестрой.
— Я даю вам шанс, Алевтина Павловна. Один. Последний.
— Шанс? — она усмехнулась. — На что?
— На то, чтобы признать ошибку. Извиниться. И мы начнём разговор сначала.
— Я? Извиниться? Перед кем?
— Перед Викой. За то, что вы годами используете её как бесплатную гостиницу.
— Использую? Я — её мать!
Андрей положил ладони на стол. Его голос оставался ровным.
— Мы отказали вам. Три недели назад. Вика написала, что мы уезжаем в отпуск.
— И что? Отпуск можно перенести.
— Нельзя.
— Можно, — тёща хлопнула ладонью по столу. — Когда приезжает мать, отпуск отменяют.
— Нет.
— Да!
Зинаида тихонько кашлянула.
— Может, не стоит ссориться? Мы могли бы действительно в гостиницу…
— Молчи! — оборвала её Алевтина. — Это семейное дело!
— Именно, — Андрей кивнул. — Семейное. Я вчера звонил вашим детям Игорю и Марине.
При этих именах Алевтина дёрнулась.
— Зачем?
— Поговорил. Узнал кое-что интересное.
— Что ты мог от них узнать?
— Что Игорь облегчённо выдохнул, когда вы уехали. Что Марина плакала от радости, закрывая за вами дверь. Что они оба считают дни до вашего следующего визита. С ужасом.
— Ложь!
— Рискните, позвоните.
Алевтина вскочила.
— Ты настраиваешь моих детей против меня!
— Нет. Они давно всё понимают. Просто боятся сказать вам в лицо.
— Боятся? Меня?
— Именно вас.
Зинаида тихо встала из-за стола. Она явно хотела исчезнуть.
— Сядь! — рявкнула Алевтина на сестру. — Ты свидетель этого безобразия!
— Я свидетель того, как зять пытается говорить с тобой по-человечески, — вдруг сказала Зинаида. — А ты орёшь.
Алевтина повернулась к сестре.
— Ты тоже против меня?
— Я ни против кого. Но макароны эти я есть не буду. И на раскладушке спать не собираюсь. Давай поедем в гостиницу, Аля.
— Никуда я не поеду! Это дом моей дочери! Я имею право здесь находиться!
Андрей встал.
— Хорошо. Вы сделали свой выбор.
— Какой выбор? Я ничего не выбирала!
— Вы отказались признать ошибку. Значит, шанса больше нет.
Он развернулся и пошёл к гостевой комнате.
— Куда ты? — крикнула тёща.
Андрей не ответил. Он вошёл в комнату и начал складывать раскладушки.
*
Алевтина влетела в комнату следом за ним.
— Что ты делаешь?
— Возвращаю раскладушки соседке. Они её собственность.
— Постой!
— Нет.
Он подхватил обе сложенные раскладушки и протиснулся мимо тёщи к выходу.
— Андрей! Стой! Давай поговорим!
— Мы поговорили.
— Нет! Мы ещё не закончили!
Он открыл входную дверь. Через три шага был у соседской квартиры.
— Люда! — позвонил в звонок. — Это Андрей!
Дверь открылась. Соседка, молодая женщина выглянула на площадку.
— О, уже не нужны?
— Да. Спасибо тебе огромное. Выручила.
— Да не за что. Что, гости уехали?
— Уезжают.
Он передал ей раскладушки. Поблагодарил ещё раз. И вернулся в свою квартиру.
Алевтина стояла в прихожей. Её лицо было белым от злости.
— Ты выгоняешь меня.
— Я предоставил вам выбор. Вы выбрали скандал.
— Я не скандалю!
— Вы повышаете голос уже сорок минут.
— Потому что ты издеваешься надо мной!
— Нет. Я защищаю свою семью.
— Семью? Я — семья твоей жены!
— Вика — моя жена. Она моя семья. А вы — гостья. Которая приезжает без приглашения. Каждый раз и не на день или два, на месяц и ещё требуете деньги на ваши развлечения.
Зинаида появилась в коридоре с двумя чемоданами.
— Аля, поехали. Я нашла гостиницу рядом с вокзалом. Недорого.
— Я никуда не поеду!
— Тогда я поеду одна.
Алевтина развернулась к сестре.
— Ты меня бросаешь?
— Я хочу нормально поспать и поесть. На раскладушке с макаронами это невозможно.
— Но Вика…
— Вика вернётся из магазина и найдёт пустую квартиру. Её это обрадует.
— С чего ты взяла?
— С того, что её муж защищает её от тебя. А не наоборот. Это редкость, Аля. Цени.
Андрей молча наблюдал за их перепалкой. Его лицо ничего не выражало.
— Вызови такси, — наконец сказала Алевтина сестре. — Раз уж ты такая умная.
— Уже вызвала. Через пять минут будет.
Тёща повернулась к Андрею. В её глазах была злость. И что-то ещё. Что-то похожее на страх.
— Я тебе припомню.
— Как хотите.
— Вика узнает, как ты со мной обошёлся.
— Она знает.
— Она знает? — голос Алевтины дрогнул.
— Да. И она доверяет мне.
— Моя дочь не может…
— Ваша дочь — взрослая женщина. Она годами терпела ваши визиты. Улыбалась. Готовила. Убирала. Давала деньги. А потом плакала ночами.
Алевтина отшатнулась.
— Неправда. Врёшь.
— Правда. Спросите у неё сами. Если хватит смелости.
Телефон Зинаиды пискнул.
— Такси приехало.
*Рекомендую к чтению: 👑— Она сейчас здесь? Прямо в моей квартире? — Елена не знала то ли смеяться, то ли уже пора убивать мужа.
Когда Вика вернулась с пакетами из магазина, в квартире было тихо.
Андрей сидел в гостевой комнате и разбирал коробки. Они были пустые — он складывал их в стопки.
— Где все? — спросила Вика с порога.
— Уехали.
— Уехали?
— Да. В гостиницу.
Вика опустила пакеты на пол. Медленно подошла к мужу.
— Что произошло?
— Мы поговорили. Твоя мать предпочла гостиницу.
— Она… сама выбрала?
— Да.
Вика села на пол рядом с коробками. Её глаза были сухими.
— Я не понимаю.
— Что именно?
— Как тебе это удалось.
Андрей отложил коробку. Посмотрел на жену.
— Я дал ей выбор. Она выбрала неправильный ход.
— Неправильно?
— Она решила, что может орать. Что это поможет. Не помогло.
Телефон Вики завибрировал. Она посмотрела на экран.
— Это она.
— Ответь.
Вика нажала кнопку.
— Да, мам?
Из трубки донёсся голос Алевтины. Громкий, возмущённый, но уже не такой уверенный.
— Вика! Твой муж наглец! Выгнал среди ночи! На улицу!
— Сейчас три часа дня, мам.
— Неважно! Он унизил меня! При Зине! Я никогда такого не испытывала!
— Где вы сейчас?
— В гостинице! У вокзала! Это ужасное место!
— Там чисто?
— Что?
— В номере чисто?
— Да, но… Вика, ты меня слушаешь?
— Слушаю.
— Приезжай сюда! Немедленно! Забери нас обратно!
Вика посмотрела на Андрея. Он спокойно разбирал коробки.
— Нет, мам.
— Что значит нет?
— Мы через неделю уезжаем в отпуск. У нас всё распланировано.
— И что? Отмени!
— Нет.
— Вика!
— Мам, отдохни. Завтра всё обсудим. Спокойной ночи.
— Виктория! Не смей вешать трубку!
— До завтра, мам.
Вика нажала отбой. Положила телефон на стол. И обняла мужа.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что сделал то, что я не могла.
Андрей обнял её в ответ.
— Диван привезут завтра. Хороший, удобный.
— А коробки?
— Выброшу. Они были нужны только для сегодняшнего дня.
Вика тихо засмеялась.
— Ты всё это спланировал.
— Да.
— И макароны?
— Особенно макароны. Рецепт из школьной столовой.
— Это было жестоко.
— Но я же их раньше ел и не отравился.
Телефон снова завибрировал. Вика посмотрела на экран.
— Тётя Зина.
— Ответь.
Она нажала кнопку.
— Да, тёть Зин?
— Вика, это я. Слушай, не сердись на нас. Мы правда перегнули палку.
— Я не сержусь.
— Твой муж… он молодец. Правда. Алька злится, но она успокоится. Мы завтра утром уедем домой.
— Так быстро?
— Да. У Альки вдруг появились срочные дела дома. Представляешь?
Вика снова посмотрела на Андрея. Он улыбнулся.
— Представляю, тёть Зин.
— Ну вот. Ты прости нас, если что. И передай мужу… передай, что он хороший человек. Твёрдый. Такие сейчас редкость.
— Передам.
Вика положила телефон. Прижалась к мужу.
— Они уезжают завтра утром.
— Я слышал.
— Как ты это сделал?
— Просто не дал ей ни одного шанса зацепиться. Ни коробки, ни макароны — ничего, что можно назвать гостеприимством.
— А раскладушки?
— Вернул соседке, когда она отказалась извиниться.
— Ты дал ей шанс извиниться?
— Да. Один. Она не воспользовалась.
Вика закрыла глаза.
— Я бы не смогла.
— Знаю. Поэтому я.
— А если она приедет снова?
— Тогда снова будут коробки. И макароны. И раскладушки, если найду.
— Ты неисправимый.
Вика засмеялась.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
За окном садилось солнце. В квартире было тихо и спокойно. Впервые за очень долгое время.
— Ты правильно сделала, правда — жестокая вещь. Но без неё не выжить, — сказала мама Жанне