— Леш, я не ослышалась? Какие племянники? У нас через два дня отпуск, я билеты в спа-отель оплатила еще в феврале.
Алексей даже не оторвался от ноутбука. Он привычно поправил очки и раздраженно выдохнул, словно я просила его о чем-то запредельно сложном.
— Маш, ну не начинай. У Верки ремонт в самом разгаре, там пыль столбом, дышать нечем. Куда ей с пацанами? Всего на неделю приедут. Они тихие, поиграют в приставку, ты их даже не заметишь.
Я медленно опустила кружку с чаем на стол. Звук получился глухим, почти неестественным в тишине кухни.
— Тихие? Ты о тех самых близнецах, которые в прошлый приезд чуть не спалили микроволновку, пытаясь расплавить в ней пластиковый конструктор? Алексей, у меня отпуск. Я хотела выспаться, сходить на массаж и просто помолчать. Я не подписывалась на роль аниматора для детей твоей сестры.
— Ты вечно все усложняешь, — отрезал он, наконец захлопывая крышку ноутбука. — Это моя семья. В трудную минуту мы должны помогать друг другу. Неужели тебе сложно проявить немного гостеприимства?
Я посмотрела на него. На его поджатые губы, на эту привычную позу «я принимаю решение, а ты исполняешь». Он даже не спросил. Он просто поставил меня перед фактом, как будто мое согласие — это нечто само собой разумеющееся.
— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Раз это твоя семья и твоя помощь, значит, это твои проблемы. Делай с ними что хочешь, корми, развлекай, убирай за ними. А меня в этом доме неделю не будет.
Я встала, прошла в спальню и начала снимать с вешалок вещи. Алексей стоял в дверях, скрестив руки на груди, и с недоверием наблюдал, как я складываю в чемодан джинсы и футболки.
— Ты серьезно? Ты реально поедешь одна? Маша, это просто детский сад.
— Нет, Леш. Это просто границы. Твоя сестра привыкла, что ты — удобный «братик», который все стерпит. А я нет.
Я застегнула молнию чемодана. В гостиной уже слышались голоса — Вера приехала раньше, чем я ожидала. Дверь захлопнулась, и в квартиру ворвался шум. Детский крик, топот ног, голос Веры, требующей помочь с сумками. Я взяла чемодан, прошла мимо ошарашенного мужа и вышла в коридор, даже не глядя на золовку.
***
Такси ждало у подъезда. Через три часа я уже регистрировалась в спа-отеле за городом. В номере было тихо. Пахло лавандой и свежим постельным бельем. Я разделась, легла в кровать и впервые за долгое время почувствовала, как отпускает напряжение в плечах.
Первое сообщение от Алексея пришло около десяти вечера. «Ты где? Вера спрашивает, где полотенца. Малой разлил сок на ковер, ты не знаешь, чем вывести пятно?»
Я прочитала и заблокировала телефон. Захотелось просто закрыть глаза и уснуть.
На следующее утро я проснулась от тишины. Никто не гремел кастрюлями, никто не требовал утренний омлет. Я сходила на завтрак, потом на процедуру обертывания, потом долго гуляла по лесу. К обеду телефон начал вибрировать без остановки. Алексей звонил уже десятый раз.
Я ответила.
— Маша! Где ты? Это уже не смешно! Вера злится, она говорит, что ты специально уехала, чтобы подставить ее. У нас тут катастрофа!
— Что случилось? — спросила я, попивая травяной чай на веранде.
— Что случилось?! Они разрисовали обои в гостиной. Маркером. Перманентным! Вера говорит, что они «самовыражаются». Кот загнан на шкаф, он шипит и не слезает уже сутки, я его не могу покормить. А соседи снизу звонили в дверь трижды — мои племянники устроили в ванной «море», у них потекло через край, и теперь заливает потолок внизу!
— И что ты делаешь?
— Я пытаюсь работать! Но мне нужно их развлекать, они постоянно требуют включить мультики или принести поесть. А Вера… Вера сидит на диване и говорит, что у нее от нервов разболелась голова, и просит приготовить ей диетический смузи из сельдерея. Маша, приезжай, пожалуйста! Я не справляюсь!
— Алексей, ты же сам сказал — проявлять гостеприимство, — спокойно ответила я. — Развлекай. У тебя отлично получается быть «хорошим братом».
Я положила трубку. Через час пришло сообщение: «Вера требует ужина. Я заказал пиццу, она закатила скандал, что это не полезно. Пришли мне денег на доставку нормальной еды, у меня карта заблокирована».
Я перевела ему ровно ту сумму, которую он тратил на свои «семейные нужды», и добавила: «Это последний перевод. Дальше крутись сам».
***
Следующие три дня превратились для него в ад. Я знала это по обрывкам сообщений: «Соседи требуют денег за ремонт потолка», «Вера обиделась, что я не хочу с ней разговаривать», «Дети разбили вазу из прихожей». Он писал длинные оправдания, переходил на мольбы, потом на угрозы. Я отвечала односложно, не давая повода для дискуссии.
На четвертый день звонки прекратились. Я сидела в лобби отеля, листая журнал, когда услышала рядом шаги. Алексей выглядел ужасно. Помятая рубашка, темные круги под глазами, щетина трехдневной давности. Он выглядел как человек, который не спал неделю.
Он увидел меня, остановился в паре метров, сжимая в руках огромный букет лилий — моих любимых.
— Я их выгнал, — сказал он вместо приветствия. — Вчера вечером. Верка начала орать, что я плохой брат, что я обязан был их содержать, пока у нее ремонт. Я сказал, что ремонт — это ее дело, и что мой дом — это не ночлежка для хамов.
Я медленно поднялась с кресла. В душе не было ликования. Была лишь глухая усталость.
— Обои в гостиной переклеивать придется, — сказала я, глядя на цветы. — И кота лечить от стресса.
— Я знаю, — он виновато опустил голову. — Я все сделаю. Я уже вызвал мастеров, и за ремонт соседям заплатил из своих накоплений. Маша, я был идиотом. Я думал, что можно усидеть на двух стульях — быть хорошим для сестры и не портить жизнь тебе. Но так не бывает.
— Не бывает, — согласилась я. — Ты понимаешь, что я не вернусь домой сегодня? У меня еще два дня отпуска и эти дни я хочу провести в тишине.
Он замолчал, сжимая букет. По его лицу было видно: он хотел настоять, хотел, чтобы я немедленно простила и облегчила его вину. Но он промолчал. Видимо, неделя с «тихими» племянниками дала ему больше знаний о личных границах, чем все мои разговоры за последние годы.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Я буду ждать. Когда захочешь — позвони. Я все понял.
Он развернулся и ушел, оставив букет на маленьком столике. Я подошла, взяла цветы, вдохнула их резкий, сладкий аромат. В отеле все еще было тихо. За окном шел дождь, но мне было все равно. Впервые за много лет я поняла, что имею полное право на этот покой. И если кто-то захочет его нарушить — у него ничего не выйдет.
Я вернулась в номер, поставила лилии в вазу и легла в постель. Завтра я схожу в спа, потом на ужин, а потом, может быть, позвоню Алексею. Или нет. Время покажет. Жизнь наконец-то стала принадлежать мне, а не ожиданиям других людей. И это было самое приятное чувство за последние годы.
— Вы решили, что я вам прислуживать буду потому, что я чужая в вашей семье? — бросила Катя в лицо свекрови