— Марин, я Свете уже обещал. Твоя премия закроет её банкет. Так что не подведи.
Марина медленно поставила чашку. Кухня пахла кофе и подгоревшим тостом — Олег как обычно отвлёкся на телефон и забыл про сковородку. На столе между ними лежал её ноутбук, открытый на табличке с расчётами. Она работала с шести утра.
— Какой банкет?
— Дата у Светки в субботу. Сорок. Ресторан «В Провансе», тридцать человек. Я ей сказал, что мы возьмём на себя.
— Мы или я?
— Какая разница, — Олег зевнул, потянулся за тостом.
— Семья же. Премия у тебя когда?
— Послезавтра.
— Вот и хорошо. Я уже задаток внёс двадцать тысяч. Свете нравится терраса с фонтаном.
Марина закрыла ноутбук.
— Олег. Моя премия двести двадцать и я планировала закрыть остаток ипотеки.
— Ну ты что. Ипотеку ещё три года тянуть, а Свете один раз сорок.
— А когда у меня было сорок, ты помнишь?
— Конечно, дома с тортиком. Но тебе же не нравятся рестораны.
Эту фразу — «тебе же не нравятся рестораны» он повторял пятнадцать лет. Я сказала, что не люблю шумные компании. С тех пор это превратилось в «ты домашняя, тебе ничего не надо». Постепенно мне перестали что-либо предлагать. Постепенно я забыла, что можно хотеть.
— Я подумаю.
— Чего там думать, же обещал.
— Ты обещал, а я подумаю.
Олег фыркнул и ушёл в душ. Марина допила кофе. На экране телефона мигало сообщение от Жанны, начальницы: «Заскочи ко мне до планёрки. Хорошие новости».
В офисе пахло свежей краской — на прошлой неделе перекрасили коридор. Марина прошла к кабинету Жанны, постучала.
— Заходи, и закрой дверь.
Жанна была невысокая, в очках, с привычкой постукивать карандашом по столу.
— Марин, у меня для тебя предложение. С первого числа должность — руководитель операционного отдела. Оклад со всеми надбавками сто восемьдесят. Плюс квартальные премии.
Марина моргнула. Сто восемьдесят в месяц. Олег зарабатывал в 2 раза меньше и пятнадцать лет искренне считал это семейным потолком.
— Я не уверена, что справлюсь.
— Ты уже год это делаешь. Просто без должности и без денег, — Жанна усмехнулась.
— А годовую премию я тебе в этом году добила. Получится двести восемьдесят.
Марина вышла из кабинета и прислонилась к стене. Над ней висел плакат «Мы команда». И она впервые за день улыбнулась. Не от плаката, а от хорошей арифметики.
В коридоре набрала банк.
— Здравствуйте. У меня поручительство по автокредиту. Но я хочу сняться.
— Поручительство возможно снять, если основной заёмщик согласен или предоставит другого поручителя.
— А если не согласен?
— Тогда подаёте заявление, банк пересматривает условия по основному заёмщику. Если у него недостаточно дохода — могут потребовать досрочное погашение.
— Подаю.
Она диктовала свои параметры, прислонившись к крашеной стене, и впервые за пятнадцать лет даже не задумалась, обидится ли Олег.
Вечером она пришла домой. Олег смотрел телевизор, на коленях стояла тарелка с пельменями.
— Олег, я не буду оплачивать банкет Светы.
Он не отвёл глаз от экрана.
— Чего?
— Не буду. И с твоего автокредита я снимаюсь. Банк тебе должен позвонить на днях.
Он поставил тарелку. Пожевал, глядя в стену.
— Ты шутишь?
— Нет. У меня повышение. И решила, что премия это мои личные деньги, не общие.
— Какое повышение?
— Руководитель отдела. Сто восемьдесят оклад.
Он замолчал. Долго молчал.
— Так это вообще другое дело. Тогда вообще банкет за тобой. Вот светка обрадуется.
Марина чуть не засмеялась. От того, как точно он попал в свой собственный портрет.
— Я ей сама позвоню, и думаю она не обрадуется.
— Тогда не звони. Лучше я разберусь.
— Я сама.
Она набрала Свету при нём. Включила громкую связь.
— Свет, привет. Я насчёт субботы. Я не буду оплачивать банкет.
Пауза.
— Марин, ты чего? Олег же обещал.
— Олег обещал, а меня никто не спрашивал. У меня свои планы на эту премию.
— Какие у тебя могут быть планы, ты же…
— Я же кто, Свет? Договаривай.
Света замолчала.
— Ну, вы же семья. И у вас бюджет общий.
— Бюджет общий. А премия только моя. И задаток в двадцать тысяч, который Олег внёс я хочу забрать. — Завтра.
— Марина, это уже хамство.
— Это моя новая арифметика. Хорошего вечера.
Она положила трубку. Олег смотрел на неё, как смотрят на человека, который вдруг заговорил на суахили.
— Ты из-за денег от родни отказваешься.
— Не из-за денег. Из-за того, что родня была уверена, что мои деньги — не мои.
В субботу банкет всё-таки состоялся. Света урезала список с тридцати человек до двенадцати, перенесла из «Прованса» в кафе «Берёзка». Олег с матерью настояли, чтобы Марина всё-же пришла — «иначе позор на весь район». Марина пришла. Ей даже стало интересно посмотреть.
«Берёзка» была старая, с потёртыми стульями. Пахло пельменями и хлоркой. Марина села с краю, заказала зелёный чай. Олег сидел рядом, нервно поправлял галстук — старый, ещё с их свадьбы. Свет был тусклый и гости натянуто улыбались.
Через двадцать минут Света подняла рюмку.
— Хочу сказать, что не у всех есть друзья или семья. И не все… ценят то, что им дано, — она посмотрела на Марину.
Марина чокнулась со своим зелёным чаем.
— Свет, ты пятнадцать лет пользовалось и ценила то, что было дано мне. И гораздо больше меня. Сегодня я начала ценить сама.
За столом стало тихо. Сосед слева кашлянул. Кто-то налил себе компота.
Олег встал спасти момент:
— За Свету! Сорок это не возраст, это начало.
Все чокнулись. Марина тоже и широко улыбнулась. Никто не понял, чему. Олег, по-моему, тоже не понял.
Домой ехали молча. На дороге горели редкие фонари. Был первый тёплый вечер мая.
— Ты жадной себя выставила, — сказал Олег у светофора.
— Возможно. Зато не банкоматом.
Дома она открыла ноутбук и забронировала одиночный тур. Греция, остров Родос на семь дней.
Олег вошёл в спальню, увидел экран.
— Это что?
— Это Греция.
— Я с тобой?
— Нет. Это в счёт того сорокалетия с тортиком.
Он сел на край кровати и долго молчал.
— А я?
— А у тебя на следующей неделе разговор с банком. Я теперь не поручитель. Тебе надо найти другого или гасить кредит досрочно.
— Марин, я же не справлюсь один.
— Я понимаю. Поэтому я тебя и спрашиваю: ты хочешь поручителя или хочешь жену, которой можно сказать, что её премия общая?
Он не ответил.
Марина закрыла ноутбук, погасила торшер. В темноте было слышно, как тикают часы на стене — старые, ещё бабушкины. Она впервые за долгое время засыпала, не считая в голове чужие траты.
Утром пришло сообщение от Светы: «Марин, нам надо поговорить по-взрослому».
Марина прочитала, поставила маленькое сердечко и убрала телефон. Потом достала из шкафа летнее платье, которое купила и ни разу не надело. Платье было синее и оно подходило к морю.
А вы как считаете Марина права? Или жена обязана тащить семейные банкеты, даже если её туда не приглашают как равную, а просто ждут оплаты? Жду ваши истории в комментариях. Подписывайтесь.
—
А я племяннице вчера именно это говорила — никогда не подписывайся поручителем у мужа, даже если он ангел разнебесный. Марина молодец, что в банк позвонила раньше, чем мужу сказала.
И «Берёзка» вместо «Прованса» — у нас в районе такая же есть, я прямо вижу эту скатерть.
Надо помочь по-родственному, — сказала свекровь. Но мой ответ её не устроил.