— Мам, смотри! С планетами!
Миша стоял на цыпочках, вцепившись в тёмно-синий рюкзак с яркими планетами и звёздами на кармане. Глаза горели так, будто ему показали настоящий космос, а не полку в магазине канцтоваров.
— Красивый, — Рита присела рядом. — Давай посмотрим, что внутри. О, тут и отделение для бутылки есть.
— Положи на место, — голос Олега прозвучал из-за спины. Громко, чётко, как команда.
Миша обернулся, прижимая рюкзак к груди.
— Пап, он с планетами…
— Я сказал — положи. До школы ещё четыре месяца. Успеется.
— Олег, ему в сентябре в первый класс. Нужно постепенно собирать…
— Постепенно? — он усмехнулся. — Ты за тетрадки и карандаши уже полторы набрала. Теперь рюкзак за три с лишним? Может, сразу весь магазин оформим?
Продавец за стойкой уткнулся взглядом в монитор. Женщина с ребёнком у соседней полки отвернулась — подчёркнуто, неловко.
Миша молча поставил рюкзак обратно. Аккуратно, двумя руками, будто тот мог обидеться.
— Мам, а в школу дорого ходить?
Рита сглотнула.
— Нет, сынок. Не дорого. Пойдём.
В машине ехали молча. Олег рулил, поглядывал в зеркало заднего вида — Миша сидел тихо, смотрел в окно. Рита держала на коленях пакет с тетрадками и думала: полторы тысячи. За тетради, карандаши и ластик. Он устроил сцену из-за полутора тысяч.
Три месяца назад его повысили. Замруководителя отдела продаж — звучало солидно, если не знать, что отдел продаж это четыре человека, а фирма делает корпусную мебель на заказ. Но Олег после этого назначения будто пересел в другой автомобиль. Не по цене — по ощущению. Стал говорить «мы в компании», «на моём уровне», «я не могу себе позволить выглядеть как…». Раньше был нормальный мужик. Мог в выходной с Мишей на площадку сходить, мог пельмени сварить и не устроить из этого подвиг. А теперь — замруководителя. И всё вокруг стало ему мелко.
Дома Рита накормила Мишу, усадила рисовать. Олег сидел на кухне, листал телефон. Она налила себе чаю, села напротив.
— Олег, нам надо поговорить про подготовку к школе.
— Опять?
— При школе есть субботние занятия. Чтение, счёт, прописи. Чтобы ребёнок привык к классу, к учителю. Первый месяц нужно оплатить, плюс тетради специальные.
— И сколько?
— Четыре с половиной за месяц.
Он поднял глаза от телефона.
— Четыре с половиной тысячи? За буквы? За буквы? Я в школу пришёл — и выучил. Без всяких курсов.
— Ты обещал сам с ним заниматься. Сколько раз сел?
— У меня работа, Рита. Нормальная работа, не за стойкой улыбаться.
Старший администратор смены в гостинице на сто двадцать номеров. Брони, заселения, жалобы, ночные смены, пьяные гости, сломанные замки, овербукинги. Но для Олега это всегда было «улыбаться за стойкой» и «ума много не надо».
Она сжала чашку, но промолчала. Не потому что нечего было ответить. Потому что за семь лет научилась выбирать, на что тратить слова.
— Скоро будут серьёзные расходы, — сказал он, убирая телефон. — Хватит разбрасываться по мелочам.
— Подготовка ребёнка к школе — это мелочи?
— Это то, что можно сделать дома. Бесплатно.
Вечером Миша уже спал, а Олег разложил на кухонном столе распечатки. Рита вышла из ванной, увидела — листы А4, цветные картинки, схемы. Фасады, столешница под мрамор, шкаф в прихожую, новые двери, встроенные полки.
— Что это?
— Проект. Кухня, прихожая, хранение, двери. Посмотри, нормально же?
Рита взяла один лист. Красивая кухня, серые фасады, подсветка, фартук под кирпич. Дорого даже на вид.
— Мы это обсуждать будем или ты просто показываешь?
— А чего обсуждать? Кредит одобрили, предоплату я внёс вчера, замерщик приедет в среду.
Рита положила лист обратно.
— Подожди. Ты взял кредит?
— Ну да.
— На сколько?
— На три года. Нормальные условия, через фирму со скидкой.
— Олег, ты взял кредит на три года и даже не сказал мне?
— Мы говорили про ремонт. Месяц назад, на кухне, ты сама сидела.
— Ты сказал «надо бы когда-нибудь кухню поменять». Это не «я беру кредит на три года».
Олег откинулся на стуле, скрестил руки.
— Рит, ну что ты начинаешь. Я заместитель руководителя. Ко мне люди приходят, коллеги, партнёры. Мне стыдно их сюда звать. Кухня — как в девяностых, шкаф перекошенный, двери разбухшие. Это несолидно.
— Коллеги приходят? — Рита чуть наклонила голову. — Когда у нас последний раз кто-то в гостях был, Олег? Не помнишь? Вот и я не помню.
Он дёрнул скулой.
— Именно поэтому и не зову. Потому что стыдно.
— Тебе не за кухню стыдно. Тебе три месяца назад повышение дали — и тебе теперь за всё стыдно. За мебель, за рюкзак, за жену, которая «за стойкой улыбается».
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я просто слышу, что ты говоришь.
Олег собрал распечатки в стопку, выровнял края.
— Ремонт будет. Вопрос закрыт.
Рита стояла у стола и смотрела на эту аккуратную стопку. На ней лежала будущая кухня за несколько сотен тысяч. А в пакете у двери — тетрадки за полторы. И рюкзак с планетами, который так и остался в магазине.
Приоритеты расставлены. Без неё.
— А кто всё это выбирал? — Рита взяла верхний лист, повернула к свету. — Фасады, столешницу, фартук? Ты же в жизни не отличил керамогранит от ламината.
Олег помолчал секунду.
— У нас в фирме дизайнер есть. Вероника. Она проектировщик, это её работа. Помогла с раскладкой, с материалами, с розетками. Всё по уму сделано, профессионально.
— Вероника.
— Ну да. А что?
— То есть чужая женщина выбирала, какая у меня будет кухня. Какой фартук, какие ручки, куда розетки ставить. А я — жена — узнаю последняя.
— Она дизайнер, Рит. Чем бы ты помогла? Ты бы начала искать подешевле, тянуть, откладывать на потом…
— То есть ты заранее знал, что я буду против. И поэтому не спросил.
— Да что тебе вечно всё не так! — он хлопнул ладонью по столу. — Я всё сам сделал, всё за тебя решил, чтобы ты не парилась, а ты всё равно недовольна!
— За меня?
— Ну за нас.
— Нет, Олег. Ты сейчас не за нас решил. Ты меня перед фактом поставил. Кредит — без меня. Хорошо хоть не на меня — тоже без меня. Проект — с чужой тёткой. А экономить, значит, будем вместе?
Он встал, задвинул стул.
— Я устал объяснять. Ремонт будет. Точка.
И ремонт начался. А вместе с ним — режим, который Олег назвал «разумной экономией». Выглядело это так: каждый чек из магазина — на стол. Йогурт Мише — зачем, есть кефир. Сок — дорого, пусть воду пьёт. Подготовительные занятия — отложим до осени, там видно будет. Рюкзак — ближе к сентябрю, успеется.
При этом сам Олег заказал двери с фрезеровкой, которые стоили вдвое дороже обычных. Но это — инвестиция. А сок за семьдесят рублей — разбазаривание. Крем Рите — только когда старый закончится полностью. Шампунь — можно найти вдвое дешевле, не развалишься. Продукты — только по акциям.
Через неделю Миша перестал просить. Не капризно перестал, не демонстративно — а тихо. Стал спрашивать шёпотом: «Мам, а можно карандаши новые? А папа не заругает?» Рита смотрела на сына и чувствовала, как внутри что-то сжимается в кулак.
Через несколько дней приехала Надежда Игоревна. С яблочным пирогом и образцами фасадов в пакете — Олег передал ей, чтобы она «тоже посмотрела и оценила». Свекровь разложила их на столе, трогала, щупала, кивала.
— Молодец, Олежек. Со вкусом выбрал. После повышения, конечно, по-другому уже смотришь на вещи. Нельзя ему как попало жить, он теперь человек с положением.
— Надежда Игоревна, — Рита поставила чай перед свекровью, — хорошо бы такие решения вместе принимать. Кредит на три года — это серьёзно.
Свекровь подняла глаза. Улыбнулась — ласково, сочувственно, как улыбаются тем, кто не понимает очевидных вещей.
— Риточка, ну что ты вечно всем недовольна? Живёшь в хорошей квартире, аренду не платишь, муж зарабатывает, ремонт делает — радоваться надо. А ты вместо спасибо выговариваешь.
Она отпила чай, промокнула губы салфеткой и добавила, будто между прочим:
— Если бы не Олежкина квартира — где бы ты сейчас жила?
Пауза. Свекровь отпила чай.
— Вот и я об этом.
Рита молча собрала чашки, отвернулась к раковине. Включила воду и стояла, глядя в стену. «Где бы жила». Вот, значит, как это выглядит со стороны. Она не жена, а постоялец, который должен быть благодарен за крышу.
Свекровь засобиралась через полчаса. В прихожей обулась, поправила сумку на плече.
— Мишеньке привет передай. Он в садике?
— В садике.
— Умничка. Ну, бегу. Олежке скажи — фасады очень красивые, пусть не сомневается.
Дверь закрылась. Рита стояла в коридоре и думала, что за полтора часа свекровь ни разу не спросила, как дела у Миши. Зато фасады оценила.
После смены в среду Рита зашла к Кире — подруге, единственной, с кем можно было говорить без оглядки. Кира работала мастером по волосам в маленькой студии красоты через два квартала от гостиницы. Заканчивала укладку — клиентка вертелась перед зеркалом, Кира убирала плойку, кивала на комплименты.
Когда клиентка ушла, Кира усадила Риту в кресло, поставила чайник.
— У нас мастер по маникюру съехала. Стол стоит, лампа есть, хозяйка готова нового взять. Хочешь — пойдёшь на базовый курс, потом сюда.
— Кир, ты шутишь? У меня дома кредит, ремонт, Олег меня съест за любую трату.
— Он тебя и так ест. Просто без курсов.
Рита молчала. Кира убрала плойку в ящик, повернулась.
— Рит, ты семь лет в гостинице. Умеешь разговаривать, руки аккуратные, терпения — вагон. Маникюр — это ремесло. Научишься, будут свои деньги, свои клиенты. Не его, не общие — твои.
Рита крутила чашку в руках, молчала.
— Я подумаю, — сказала наконец.
— Думай. Только недолго. Место долго пустовать не будет.
Проговорили ещё полчаса — про смены, про Мишу, про Олега и его ремонт. Кира слушала, качала головой, подливала чай. Потом Рита глянула на часы, засобиралась. Шла до машины и ловила себя на том, что впервые за долгое время думает не про чеки, не про фасады и не про кредит — а про себя.
Вечером, когда Миша уснул, Рита открыла ноутбук. Курсы маникюра: программы, цены, отзывы, список материалов, базовый набор. Считала, сравнивала, читала. Привычка администратора — всё разложить, всё проверить, прежде чем решать.
В дверях появился Олег. Заглянул в экран через плечо.
— Это что?
— Курсы. Смотрю, что по чём.
— Ерундой какой-то опять занимаешься? — он усмехнулся. — Лучше бы квартиру нормально прибрала, а то бардак везде.
— Бардак — это твои образцы фасадов по всей кухне.
Он хмыкнул и ушёл. Рита подождала, пока в спальне погаснет свет, и открыла ноутбук обратно. Через час нашла курс — базовый, две недели, по вечерам, с практикой на моделях. Цена нормальная, из зарплаты потянет, если не говорить Олегу. Она заполнила заявку, перечитала дважды и нажала «отправить». Руки чуть дрожали — не от страха, а от ощущения, что впервые за долгое время решение было только её.
Курс она закончила за две недели. Тренировалась по вечерам на типсах, пока Миша спал, — база, топ, выравнивание, опил. Кира отдала старые пилки, подарила лампу, которую давно хотела заменить, привела первых моделей — двух знакомых по символической цене. Рита работала медленно, волновалась, переделывала, но делала аккуратно. Одна клиентка выложила фото в соцсети, вторая записала подругу. Первые четыре тысячи рублей Рита спрятала в конверт: половина — на подготовку Миши, половина — на недостающие материалы. Маленькая сумма. Но заработанная её руками. И Олег к ней отношения не имел.
А потом ремонт встал.
Привезли кухню — фасады, корпуса, ящики. Установщики разложили всё по коридору, начали собирать и остановились. Столешница в сумму не вошла. Перенос розеток — отдельно. Фартук — отдельно. Монтаж вытяжки — отдельно. Техника, которую Олег выбрал с Вероникой, не вставала без переделки ниши.
— В салоне другую сумму называли, — Олег стоял посреди кухни, среди плёнки и картона, красный, злой.
— Так в договоре же написано, — установщик пожал плечами. — Вы подписывали.
Вечером Олег сел напротив Риты. Лицо усталое, голос непривычно мягкий.
— Рит, там доплата выходит тысяч семьдесят-восемьдесят. Я не рассчитал. У тебя же есть накопления? Возьми сейчас, потом вернём. Зарплата через две недели, я покрою.
— Нет.
— Что — нет?
— Эти деньги на Мишу. На подготовку к школе и на материалы для работы.
— Какие материалы? Лаки твои? — он дёрнулся. — У нас кредит на три года, кухня стоит разобранная, а ты тратишь деньги на баночки!
— Я трачу свои деньги на свою работу. А кредит брала не я.
— Почему я один должен всё разруливать? Ты тоже здесь живёшь!
— Вот именно, Олег. Я здесь просто живу. А решаешь всё ты. Без меня.
Он замолчал на секунду. Потом выпрямился, сжал челюсть.
— Ну так квартира моя. Я и решаю.
— Повтори.
— Квартира моя! Ремонт мой! Кредит мой! И пока ты здесь, будешь жить по моим правилам! У нас кредит на три года, а ты деньги на ерунду спускаешь!
— На ерунду? Подготовка сына к школе — ерунда? Моя работа — ерунда? А кухня за полмиллиона с дизайнером Вероникой — это необходимость?
— Да! Потому что я зарабатываю! Я решаю, куда идут деньги! Не нравится — никто не держит!
— А вот это ты сейчас хорошо сказал. Запомни эту фразу.
Рита посмотрела на него. Потом на разобранную кухню за его спиной — провода, плёнка, пустые шкафы без столешницы. Потом на Мишу, который стоял в дверях в пижаме и смотрел на них огромными глазами.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Я поняла.
Она встала, прошла в комнату и достала дорожную сумку. Сложила Мишины вещи — одежду, кроссовки, любимую книжку про космос. Потом свои — документы, паспорта, немного одежды. Коробку с лампой, пилками и флаконами поставила у двери.
Олег стоял в коридоре, смотрел.
— Ты чего, серьёзно? Из-за ремонта цирк устраиваешь?
— Не из-за ремонта.
— Все устали, нервы, ну бывает. Доделаем — всё наладится.
— Кредит ты взял без меня. Мебель выбрал с Вероникой без меня. Решения принимаешь без меня. А платить и молчать должна я. И жить по твоим правилам. Ты сам только что сказал — квартира твоя. Вот я и ухожу из твоей квартиры.
— Да хватит уже! Ты всё переворачиваешь!
— Я не хочу больше это обсуждать.
— Ну и не надо! Сама потом прибежишь, будешь умолять вернуться. Без меня ты никто, поняла?
Рита посмотрела на него — спокойно, как на человека, которого видит впервые и уже жалеет, что познакомилась.
— Без тебя я никто? А ты-то кто, Олег? Зам начальника четырёх человек в мебельной конторе?
Он открыл рот, но ничего не сказал. Сказать было нечего.
— Остальные вещи заберу позже. Разговор окончен. Можешь дальше изображать большого начальника здесь в одиночестве.
Она прошла в комнату, одела Мишу — куртка, кроссовки. Вызвала такси, подхватила сумку и коробку с материалами. Олег стоял в коридоре, смотрел, как она застёгивает сыну молнию. Не помог, не остановил — просто стоял.
— Поехали, сынок.
Дверь закрылась тихо — без хлопка, без сцены.
В такси Рита набрала Киру.
— Кир, можно мы с Мишей сегодня у тебя переночуем?
— Что случилось?
— Потом расскажу. Можно?
— Конечно. Как-нибудь потеснимся, не вопрос. Жду.
К Кире приехали в одиннадцатом часу. Та открыла, помогла затащить сумку, постелила Мише на диване. Он уснул через десять минут — свернулся калачиком, натянув одеяло до подбородка.
На кухне Рита рассказала всё. Кира слушала, качала головой.
— Правильно сделала. Он вообще что из себя возомнил? Замом стал — и всё, царь горы?
— А ведь раньше нормальный мужик был, — Рита обхватила чашку обеими руками. — Приличный, спокойный. Не узнаю.
— Ну, может ещё помиритесь. Остынет, поймёт…
— Нет, Кир. Я всё решила. Не буду больше это терпеть. Тем более после его слов. Всё.
Кира посмотрела на неё, кивнула. Больше не уговаривала.
Утро началось со звонка. Надежда Игоревна.
— Рита, ты в своём уме? Олег мне всё рассказал. Мой сын для тебя всё делал — крышу над головой, ремонт, жизнь человеческую! А ты сбежала, как неблагодарная!
— Надежда Игоревна, вы же сами сказали — если бы не Олежкина квартира, где бы я жила. Вот я и решила этот вопрос. Живу отдельно. Всего доброго.
Она нажала отбой.
Через четыре дня Рита сняла маленькую однушку. Работала в гостинице, по выходным принимала клиенток в салоне у Киры. В субботу Рита заканчивала маникюр клиентке, когда дверь салона открылась. Она подняла глаза — и увидела Олега. С букетом роз, в новой куртке, причёсанный. Стоял у входа, переминался с ноги на ногу.
— Рит, можно поговорить?
— Я работаю. Хочешь — подожди.
Он сел на стул у входа. Ждал двадцать минут, пока она спокойно доделывала покрытие, прощалась с клиенткой, убирала стол.
— Рит, давай поговорим. Начнём сначала.
— Сначала? — она сняла перчатки, посмотрела на него. — С чего начнём, Олег? С кредита, который ты взял без меня? С кухни, которую выбирала Вероника? Или с фразы, что я живу по твоим правилам?
— Я погорячился. Бывает.
— Бывает. Но я теперь живу по своим правилам.
— А Миша? Он мой сын тоже.
— С Мишей можешь видеться. По договорённости. Не через давление.
— Значит, разводиться будем? — он сказал это тихо, будто сам не верил.
— А ты как думал? После всего, что ты устроил и наговорил?
Олег замялся, сунул руки в карманы.
— Рит, я погорячился. Давай не будем рубить с плеча. У нас сын, ему отец нужен.
— Отец — нужен. А человек, который считает каждую мою копейку и думает только о своих амбициях — не нужен. Ни мне, ни ему. Я всё решила, Олег.
Он постоял ещё минуту, положил букет на стойку и вышел. Рита посмотрела на цветы.
— Кир, поставь в вазу. Для салона сойдут.
Вечером она зашла в тот самый магазин. Рюкзак с планетами стоял на той же полке. Миша увидел его и замер, но не потянулся — привык.
— Бери, — сказала Рита.
— А папа…
— За нужные вещи никто ругаться не должен. Это я решила. Сама.
Миша прижал рюкзак к груди обеими руками — точно так же, как в тот первый раз.
В их маленькой съёмной квартире было тесно. Холодильник гудел, коробка с лаками стояла под столом, рюкзак с планетами висел на крючке у двери. Впереди был развод, суд, дележ и тяжёлые разговоры. Но это не пугало. Пугало другое — что она могла остаться. Привыкнуть. Смириться. Считать чужие копейки в чужой квартире по чужим правилам и учить сына, что за каждый рюкзак и каждый сок нужно бояться.
Рита стояла посреди своей маленькой однушки — и впервые за долгое время не прислушивалась к шагам в коридоре. И не думала, сколько ей сейчас припомнят за этот рюкзак.
– Твой папа уходит от нас. Он встретил другую женщину и будет жить с ней