Терпкий аромат запеченной с яблоками утки, который еще пару часов назад казался мне символом долгожданного семейного уюта, теперь вызывал стойкое неприятие. Я сидела за дубовым обеденным столом в нашей просторной трехкомнатной квартире, крепко сжимая в руках хрустальный бокал с минеральной водой. Ледяная испарина выступила вдоль линии роста волос, а в ушах стоял монотонный гул собственной пульсирующей крови.
Напротив меня, вальяжно откинувшись на спинку дорогого стула, сидел мой муж Вадим. Его лицо, раскрасневшееся от плотного ужина и абсолютного, непробиваемого самодовольства, лоснилось в свете дизайнерской люстры. Рядом с ним, победно закинув ногу на ногу, расположилась его младшая сестра Инна. На ее тонкой шее ослепительно сверкало тяжелое колье из белого золота с бриллиантами, а на столешнице, прямо рядом с тарелкой, небрежно лежал брелок от новенького, пахнущего салоном «Мерседеса». Она выложила его еще до подачи горячего, как бы невзначай, чтобы сразу обозначить свой новый статус.
— Ну, за нашего нового генерального директора! — Вадим салютовал сестре бокалом, едва не расплескав виноградный сок на мою белоснежную накрахмаленную скатерть. — Инка, ты у нас просто акула бизнеса! Обвести вокруг пальца совет директоров такого гиганта, как «Синтез-Групп», и продать им этот софт за такие космические деньжищи… Это врожденный талант! Порода!
Инна манерно рассмеялась, поправив идеальную салонную укладку, на которую, видимо, ушла часть ее свежего гонорара.
— Ой, братик, ну что ты захвалил меня. Просто нужно уметь грамотно себя подавать, — она перевела на меня свой фирменный снисходительный, пропитанный ядовитой жалостью взгляд. — Вика, ну ты чего такая кислая сидишь? Прямо туча грозовая. Я же говорю, мы тебе с первого официального транша купим ту навороченную посудомойку, которую ты на прошлой неделе в каталоге разглядывала. И вообще, расслабься и выдохни. Ты же все равно целыми днями дома в халате сидишь, кнопочки на клавиатуре нажимаешь. Какая тебе разница, кто будет снимать реальные сливки и общаться с большими людьми? Твое дело маленькое.
Я медленно, очень медленно опустила бокал на стол. Стекло звякнуло о столешницу, резким диссонансом разрезав их сытое веселье. Никто не проронил ни звука. Возникла напряженная пауза.
Два года. Семьсот тридцать мучительных дней, большинство из которых я спала по четыре часа в сутки. Моя поясница постоянно ныла от многочасового сидения перед мониторами, глаза слезились от перенапряжения, а пальцы периодически сводило судорогой от непрерывного написания сложной архитектуры кода. Я, бывший ведущий IT-архитектор крупного столичного банка, ушедшая в затяжной творческий отпуск ради реализации своей идеи, втайне создавала «Нейро-Сферу» — уникальный, не имеющий аналогов на рынке алгоритм сжатия и нейросетевого шифрования массивов больших данных. Эту систему я проектировала с нуля, понимая, что она способна сэкономить финансовому сектору сотни миллионов рублей на закупке и обслуживании серверного оборудования.
Все это время Вадим лишь презрительно фыркал, проходя мимо моего рабочего стола. «Опять в свои детские игрушки играешь? Лучше бы мои рубашки в химчистку отвезла и ужин нормальный приготовила. Сидишь на моей шее, приживалка, хоть бы какую-то реальную пользу приносила», — любил повторять он свысока, искренне считая, что раз он покупает базовые продукты в дом, то я нахожусь у него в пожизненном подчинении, а мой интеллект ничего не стоит. Я терпела эти выпады. Молчала, сжав зубы, потому что была слишком вымотана работой, чтобы тратить драгоценную энергию на пустые скандалы и оправдания. Моей единственной целью было закончить проект и доказать свою состоятельность.
А четыре дня назад моя зашифрованная флешка с эталонным исходным кодом, чертежами архитектуры и полной документацией бесследно исчезла из запертого ящика стола.
— Ты взял ее, — мой голос прозвучал неестественно ровно. — Ты вскрыл замок на моем столе, скопировал все исходники и передал их ей.
Вадим даже не дернулся и не попытался отпереться или изобразить оскорбленную невинность. Напротив, он расплылся в широкой, насмешливой ухмылке, обнажив ровные зубы.
— Ой, да брось эту дешевую театральщину, Вика! Какое громкое, нелепое слово. Мы в законном браке! Все, что ты там напрограммировала, сидя в моей квартире, пользуясь моим электричеством и поедая продукты, купленные на мою зарплату — это наше совместно нажитое имущество. А Инке этот проект был объективно нужнее. У нее хватка, амбиции, статус! Она умеет с серьезными дядями в пиджаках разговаривать, а не мычать в монитор, как ты, затворница.
Он грубо оперся локтями о стол, подавшись вперед.
— Твои чертежи теперь у моей сестры, плачь! — громко рассмеялся муж, хлопнув мясистой ладонью по столу так, что звякнули приборы. — Можешь хоть об стену биться, судиться бесполезно. Я специально консультировался с грамотными юристами. Патентов у тебя нет, официально код нигде в реестрах не зарегистрирован, ты же всё в стол писала. Инка неделю назад оформила все авторские права на себя, создала юрлицо и выступила эксклюзивным разработчиком. Всё, поезд ушел! Смирись. Твое дело — щи варить и полы намывать, а не в большой IT-бизнес лезть.
Инна снисходительно погладила брата по руке, бросив на меня взгляд победительницы.
— Викуля, ну правда, хватит устраивать драму. Я же не посторонняя женщина с улицы, я твоя семья. Корпорация «Синтез-Групп» сегодня утром официально запустила пилотный проект, внедрив «мой» алгоритм в свой центральный региональный кластер серверов. Они выплатили мне аванс в двести пятьдесят миллионов рублей! Двести пятьдесят миллионов! Ты таких сумасшедших цифр даже в своих занудных учебниках математики не видела. Я теперь официально их главный контрактор. Так что давай, закрывай тему и учись искренне радоваться за успешных родственников.
Дыхание на секунду сбилось, но разум остался холодным. Иллюзия семьи, которую я так старательно поддерживала последние годы, разлетелась в пыль. Но вместо ожидаемой ими истерики, слез или желания вцепиться в наглую, оттюнингованную физиономию золовки, меня накрыло абсолютное спокойствие.
Мои дрожащие до этого момента руки внезапно расслабились. Я глубоко вдохнула воздух, пропитанный дорогим парфюмом Инны, и потянулась к пульту от телевизора, лежащему на краю стола.
— Что, пойдешь в спальню сопли на кулак мотать и сериалы смотреть? Давай-давай, поплачь, легче станет, — гоготнул Вадим, отправляя в рот солидный кусок утки.
Я ничего не ответила. Я просто нажала кнопку питания и переключила плазменную панель на круглосуточный деловой канал.
Огромный экран вспыхнул. Красная бегущая строка в самом низу экрана транслировала текст огромными белыми буквами: «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК. МАСШТАБНЫЙ СИСТЕМНЫЙ СБОЙ В ИНФРАСТРУКТУРЕ СИНТЕЗ-ГРУПП».
Кусок непрожеванного мяса намертво застрял в горле Вадима. Он сильно поперхнулся, закашлялся, его глаза в одно мгновение округлились. Инна вздрогнула так сильно, что выронила вилку. Та со звоном ударилась о край фарфоровой тарелки и отлетела на паркет.
Лицо ведущего новостей на экране было предельно серьезным:
«…беспрецедентный сбой в работе центральных серверов корпорации Синтез-Групп. Как сообщают наши эксклюзивные источники из совета директоров, утреннее внедрение нового, широко разрекламированного программного обеспечения для шифрования данных привело к эффекту неконтролируемого каскадного обрушения системы. Инновационный алгоритм оказался сложнейшей вредоносной программой. На данный момент полностью заблокированы счета тысяч корпоративных клиентов, парализованы транзакции, остановлены торги. Финансовые убытки холдинга оцениваются десятками миллионов рублей каждую минуту. Служба экономической безопасности корпорации совместно с полицией уже начала расследование по факту масштабного мошенничества и промышленного саботажа…»
В просторной трехкомнатной квартире больше никто не произнес ни звука. Лицо Инны из цветуще-персикового стало землисто-серым. Она судорожно, трясущимися пальцами схватилась за свое бриллиантовое колье, словно тяжелый металл начал ее душить.
— Что… что это такое? — прохрипел Вадим, переводя дикий взгляд с экрана телевизора на мое абсолютно невозмутимое лицо. — Вика… что ты наделала?!
Я аккуратно, не спеша промокнула губы льняной салфеткой, грациозно поднялась из-за стола и посмотрела на них сверху вниз.
— Вы двое действительно думали, — мой голос звучал ровно, жестко и безжалостно, — что архитектор, который с нуля создает систему безопасности для активов на миллиарды рублей, оставит свое главное детище без защиты от таких предприимчивых родственников, как вы?
Инна начала судорожно хватать ртом воздух, напоминая выброшенную на горячий асфальт рыбу. Ее безупречная укладка растрепалась.
— Там был баг?! Ты… ты специально написала кривой, нерабочий код?! — закричала она дурным голосом, вскакивая со стула. — Ты меня подставила! Это незаконно!
— Нет, Инночка, — я холодно, почти ласково улыбнулась. — Исходный код был абсолютно безупречен. Но в самом ядре архитектуры был зашит цифровой водяной знак и протокол стирания данных. Это специализированная защита, если говорить профессиональным языком. Алгоритм намертво привязан к моей биометрии и уникальному криптографическому ключу. Без его ручной активации лично мной, ровно через двенадцать часов после несанкционированного внедрения в любую чужую систему, код начинает вести себя как самый агрессивный вирус-шифровальщик.
Я сделала шаг к Вадиму. Он вжался в спинку кресла, его нижняя губа жалко дрожала, а от недавней спеси не осталось и следа.
— Ты своими собственными руками отдал им капкан, мой дорогой муж, — произнесла я, наслаждаясь его паникой. — А поскольку наша гениальная Инна побежала вперед паровоза и официально оформила все авторские права исключительно на себя, юридически доказав корпорации, что код от первой до последней строчки написала лично она… то и отвечать за рухнувшую инфраструктуру системообразующего холдинга будет исключительно она. Как единственный автор и инициатор внедрения.
Внезапно раздался резкий, пронзительный звонок. Это разрывался смартфон Инны, лежащий на столе. На ярком дисплее высветилось: «Гендиректор Синтез-Групп». Золовка с испугом уставилась на светящийся экран, парализованная страхом, не смея даже прикоснуться к вибрирующей трубке. Ее руки тряслись так сильно, что ключи от «Мерседеса» с жалким дребезжанием слетели со стола на пол.
— Не бери! — прошипел Вадим, вскакивая. — Вика! Немедленно дай нам этот свой… ключ! Пароль! Код отмены! Как это отключить?! Слышишь меня?! Быстро говори, пока нас не посадили!
Он рванулся ко мне, попытавшись схватить за плечо, но я резко отшатнулась, смерив его таким ледяным взглядом, что он замер на месте.
— Поздно. Процесс обрушения необратим. Единственный способ спасти их сервера — снести все под ноль и установить оригинальный, чистый софт. Который прямо сейчас надежно зашифрован на моем личном облаке. И который я завтра утром официально, со всеми патентами, продаю их главным конкурентам. За сумму, которая вам и во сне не снилась.
Телефон Инны на секунду замолчал. И тут же разразился новой истеричной трелью. Теперь на экране светилось: «Начальник Службы Безопасности».
— Вас сотрут в порошок, — я спокойно смотрела на то, как в реальном времени рушится их жалкий мирок. — Инну ждет иск на миллиарды рублей неустойки и показательное дело за мошенничество в особо крупном размере. Спастись от реального срока она не сможет при всем желании — двести пятьдесят миллионов аванса уже упали на ее счета, злой умысел для следователей очевиден. А ты, Вадик… Ты пойдешь как прямой соучастник. Техническая экспертиза за пару дней докажет, что файлы были скопированы с моего компьютера на твою флешку. Воровство интеллектуальной собственности группой лиц по предварительному сговору.
— Вика… — голос золовки сорвался на жалкий, тонкий писк. Из ее глаз покатились черные от дорогой туши слезы, оставляя грязные, уродливые дорожки на напудренных щеках. — Вика, сестренка, пожалуйста, умоляю! Я всё верну! Я прямо сейчас переведу тебе все деньги! Я всё перепишу на тебя! Спаси меня!
— Сестренка? — я саркастично вскинула бровь. — Десять минут назад я была никчемной приживалкой и бесплатным приложением к кухонной плите.
Я круто развернулась и пошла в прихожую, достала с верхней полки два пустых чемодана и швырнула их в центр гостиной прямо к ногам Вадима.
Вадим истошно орал на сестру, обвиняя ее в жадности и тупости, а она билась в истерике, размазывая макияж по бриллиантам, и кричала, что это он подсунул ей нерабочую программу. Хаос стремительно заполнял пространство комнаты.
— У вас есть ровно десять минут, чтобы собрать свои вещи и убраться из моей квартиры, — чеканя каждое слово, произнесла я, прерывая их перепалку. — Ипотеку, как ты прекрасно помнишь, я закрыла целиком из своих добрачных банковских накоплений, все выписки у меня на руках. Юридически эта трехкомнатная квартира полностью моя. Собирайте манатки и проваливайте.
Я подошла к шкафу, достала свежее постельное белье, сняла с кровати старые наволочки и бросила их в корзину для стирки. Затем аккуратно заправила свежие простыни, тщательно разглаживая каждую складку. В соседней комнате Вадим суетливо сбрасывал в чемодан рубашки, громко матерясь, а Инна продолжала рыдать, не в силах оторвать взгляд от непрерывно звонящего телефона.
Когда входная дверь наконец громко хлопнула за их спинами, я прошла на кухню. Взяла влажную губку, тщательно стерла со столешницы пролитые капли гранатового соуса, загрузила грязные тарелки в посудомоечную машину и нажала кнопку старта. Мерное гудение техники успокаивало. Завтра меня ждал длинный и очень продуктивный день.
Я не буду продавать своё наследство ради вашей семейной помощи! — твёрдо сказала жена