Вот уже третий месяц я живу одна. Сижу в своей квартире, смотрю телевизор, и каждый день думаю об одном и том же – как же так получилось? Тридцать пять лет вместе прожили с Николаем Платоновичем, а теперь… Теперь я здесь, а он – у этой… Зои Алексеевны из третьего подъезда.
И ведь как всё начиналось!
Помню, как первый раз его увидела – стоит такой, в рубашке голубой, выглаженной, но без галстука. И улыбается. Все вокруг такие серьезные, а он улыбается.
Бесил он меня уже тогда своей несерьезностью. Но было в нем что-то… Надежное, что ли. Работящий, без вредных привычек, всё в дом несёт. Мать его нахваливала – мол, золотые руки у парня. Ну я и решила – сойдет, стерпится-слюбится.
Эх, знала бы я тогда…
С каждым годом всё больше и больше раздражал. Каждая мелочь прямо из себя выводила! А ему хоть бы что – всё со своей улыбочкой, всё со своим спокойствием.
Телевизор свой включит вечером на полную громкость, сидит смотрит передачи про рыбалку – а я хоть на кухню убегай. Носки вечно по всей квартире разбросаны – то под креслом найдешь, то под журнальным столиком. Прямо как будто специально раскидывает!
А эта его привычка газету читать за завтраком? Шуршит и шуршит страницами, а крошки от печенья все вокруг летят. Потом хожу, собираю. И ведь знает, что терпеть не могу этот хруст газетный по утрам – но нет, каждый день одно и то же!
И на даче как поедем – вечно копается со своими грядками до позднего вечера. Я ему кричу:
– Платоныч, домой пора!
А он только рукой машет:
– Сейчас-сейчас.
И так каждый раз. А я сиди, жди его, пока ужин остывает.
А его манера разговаривать по телефону? Обязательно надо ходить из комнаты в комнату. Не может на месте постоять! Топает и топает по квартире. А я сериал смотрю – ну как тут сосредоточишься?
И ведь самое противное – он даже не понимает, что делает что-то не так. Скажешь ему:
– Ну сколько можно эту обувь посреди коридора оставлять?
А он только плечами пожимает:
– Лидочка, я же уберу потом.
Вот это его «потом» – оно меня просто из себя выводило!
Последняя капля переполнила чашу моего терпения в то злополучное утро.
Он, как обычно, гремел на кухне посудой – будто нарочно так громко, чтобы меня разбудить. Я лежала в спальне и чувствовала, как внутри всё закипает. Каждый звук отдавался в голове, каждый стук бил по нервам.
– Платоныч, ты можешь потише? – крикнула я ему.
– Лидочка, я просто завтрак готовлю, – ответил он своим этим спокойным тоном, от которого меня еще больше злость берет.
– Просто готовишь? А погреметь на всю квартиру – это обязательное условие?
Он, как всегда, промолчал. Это его молчание – оно же хуже любых слов! Сидит себе потом, газету читает, будто не слышит. А у меня внутри всё кипит.
В тот день я решила – хватит. Тридцать пять лет терпела его привычки – это же невозможно было!
Решила подам заявление на развод. И он одумается. Представляла себе, как придёт весь такой растерянный, будет умолять вернуться. Мечтала, как он наконец-то поймёт, что без меня не может. Воображала, как будет каждый день звонить, извиняться, обещать исправиться.
Была уверена – без меня он и дня не проживёт. Кто ему вещи погладит? Кто приготовит? Кто за порядком следить будет? Думала, помучается недельку-другую в одиночестве, поймёт, какая я незаменимая.
А он…
Он просто собрал вещи. Тихо, спокойно.
– Знаешь, Лида, – говорит, – так будет лучше.
И ушел. К Зое своей! К этой… соседке из третьего подъезда, которая всё время улыбается приторно. Теперь понятно, чему она улыбалась! А я-то, наивная, думала – просто вежливая. Здоровалась с ней каждое утро, даже разговаривала иногда.
И ведь какая хитрая – все эти годы втихаря на чужого мужа поглядывала. Небось, давно уже планы строила. А Николай? Тоже хорош! Тридцать пять лет вместе прожили, а он даже недели один не пробыл – сразу к ней переехал.
Как узнала об этом – руки затряслись. Соседка Валентина Сергеевна мне позвонила, сообщила новость. А потом весь дом судачить начал – Платоныч-то, мол, к Зое Алексеевне переехал.
Теперь она его небось и готовить не заставляет, и за носками не следит – все ему разрешает, во всем потакает. Ничего, пусть радуются пока. Посмотрим, сколько она его характер выдержит.
А дети, конечно, сразу на его сторону встали. Как же, папочка у них самый лучший!
Олег, сын-умник, весь в своей работе, в своих делах. Раз в неделю позвонит – и думает, что этого достаточно. А сноха моя, Светлана, та вообще носа не кажет – всё занята, занята. На работе она устает, видите ли. Готовить нормально не умеет, квартиру в порядке не держит – а туда же, карьеру делает.
И это при том, что я их с Олегом на ноги поставила! Помню, как они только поженились – молодые, неопытные. Каждые выходные к нам приезжали, я их кормила, учила, советовала. А теперь что? Теперь они такие самостоятельные стали, такие независимые.
Внука моего, Мишку, совсем разбаловали – никакого воспитания! То он на каких-то тренировках, то еще где-то. А толку? Бабушку навестить времени нет. Олег всё твердит:
– Мама, современные дети такие, им нужно развиваться.
Развиваться! В наше время как-то без всяких занятий людьми вырастали.
А эта их новая мода – всё по интернету решать? Вместо того, чтобы приехать, поговорить по-человечески, они мне сообщения шлют. Вот на прошлой неделе Олег пишет: «Мама, мы в эти выходные не сможем приехать – у Мишки соревнования».
Соревнования! А мать подождет, да?
Вот они с женой себе машину новую купили недавно, а ко мне редко приезжают – якобы парковки рядом с домом нет. Просто не хотят лишний раз заезжать! А ещё квартиру себе ремонтируют. Деньги есть на ремонт, а матери помочь – так сразу всё дорого, всё накладно.
С Юлей не лучше. Дочка-то моя, казалось бы, должна мать понимать. Но нет! Она теперь тоже вся такая современная стала.
– Мама, – говорит, – ты слишком требовательная. Нельзя же так к людям относиться.
Это я-то требовательная? Это я слишком многого хочу, когда прошу хотя бы раз в неделю позвонить? Когда хочу, чтобы внуки бабушку уважали?
Её дети – Саша и Катя – вообще отдельная история. Приедут в гости – Саша носится по квартире как угорелый, всё ему интересно, всё ему нужно потрогать. А Катя? В телефоне своем вечно сидит, даже не поздоровается толком.
На прошлой неделе приезжали. Катя спрашивает:
– Бабушка, можно музыку включить?
– Какую еще музыку? У меня голова болит от ваших современных песен!
А Юля потом мне выговаривает:
– Мама, ты зачем на Катю накричала? Она же просто спросила вежливо.
– Вежливо? – говорю. – А что, я не права была? У меня голова болит, а она со своей музыкой! И так все нервы истрепали.
И ведь что самое обидное – они все друг друга защищают. Когда я Олегу про Юлю жалуюсь – он сестру выгораживает. Когда Юле про Олега говорю – она брата защищает. А уж про отца их и говорить нечего – там вообще все против меня!
Вчера Юля опять звонила. Всё про какого-то психолога твердила:
– Мам, ты бы сходила, поговорила. Тебе станет легче.
– К психологу?! – возмущаюсь я. – Это я, по-твоему, больная? Это с вами всеми что-то не так! Вы меня совсем не понимаете!
А она своё:
– Мама, ну нельзя же так. Ты сама всех от себя отталкиваешь. Почему ты не хочешь хотя бы попробовать что-то изменить?
Изменить! Легко говорить – изменить. А кто подумал о том, каково мне сейчас? Тридцать пять лет жизни коту под хвост. Все мои старания, всё моё терпение – и ради чего? Чтобы муж ушел к соседке, а дети обвиняли меня во всех грехах?
И что теперь все вокруг говорят – мол, сама виновата, сама заявление написала? Да разве это повод уводить чужого мужа? Подумаешь, что я первая на развод подала – я же просто хотела его проучить немного, показать, как без меня будет плохо. А эта… эта Зоя… Сразу воспользовалась моментом, окрутила его.
Как же меня бесит её приторная улыбка! Встретила её вчера у подъезда – идет такая счастливая, довольная. Ещё и поздороваться попыталась! Нет уж, я демонстративно отвернулась. Пусть не думает, что я с разлучницами здороваюсь.
А Светлана, сноха моя, на днях позвонила:
– Лидия Михайловна, может, вы к нам на выходные приедете? Миша соскучился.
– Соскучился? – говорю. – А что ж раньше не соскучился, пока по своим тренировкам бегал? И вообще, это вы должны ко мне приезжать, а не я к вам. Я вам что, собачка на поводке – куда позовёте, туда и прибегу?
Нет уж, дорогие мои, теперь моя очередь условия ставить. Хотите со мной общаться – извольте уважать. Я вам не просто старушка какая-то, я вам – МАТЬ и БАБУШКА. Вот появятся в следующий раз – всё им выскажу. И про то, как редко звонят, и про то, как внуков воспитывают неправильно, и про то, что отца не осуждают за его поступок.
Пусть только придут – уж я молчать не буду! Накопилось у меня для них столько всего… Каждому достанется – и Юле, и Олегу, и их благоверным тоже. А то устроились все – делают вид, будто ничего не происходит. Но я-то знаю, как на самом деле надо жить, как правильно.
Вот соберутся все вместе – тогда и узнают, что я об этом думаю. И про их детей современных, и про их отношение к матери, и про их советы ненужные…
А пока сижу одна в своей квартире. Смотрю телевизор, слушаю, как соседи за стенкой живут своей жизнью. И с каждым днём всё больше убеждаюсь – это они все виноваты. Все, кроме меня.
– Я же сказала, что сдала дачу, зачем вы припёрлись? – не выдержала Лена. Золовка думала, что Лена жадничает, пока огромный пёс не прыгнул