Анна нахмурилась. Она сидела дома, в старых спортивных штанах, и никуда не выходила с самого утра. Ее зарплатная карта лежала в кошельке, а кошелек — в сумке на крючке в прихожей.
Пока она смотрела на экран, телефон завибрировал снова. Оплата: суши-бар «Сакура» — 2 800 рублей.
И тут же, без паузы: Оплата: спа-салон «Лотос» — 4 500 рублей.
Внутри все похолодело. Баланс таял в реальном времени. Анна вскочила, бросилась в коридор и вытряхнула содержимое сумки на пуфик. Синий пластик с ее именем мирно лежал на месте. Значит, карту не украли. Кто-то расплачивался ее данными через телефон.
Ни секунды не сомневаясь, она открыла банковское приложение, смахнула красную кнопку «Заблокировать» и выдохнула. Списания тут же прекратились.
Анна прислонилась к прохладной стене прихожей, лихорадочно перебирая в голове варианты. Она никому не давала пароли. Разве что… Максиму. Пару недель назад она просила мужа заказать доставку продуктов со своего аккаунта и продиктовала цифры.
В замке залязгал ключ. Входная дверь распахнулась с такой силой, что задела стену. На пороге стоял Максим. С его куртки капала вода, от него разило сыростью и чем-то едким. В глазах светилось дикое, загнанное раздражение.
— Ты зачем карту заблокировала?! — рявкнул он, даже не разуваясь и проходя прямо по чистому ламинату. — Быстро разблокируй, мама у кассы краснеет!
Анна застыла. Слова доходили до ее сознания медленно, как в тумане.
— Твоя мама? — ее голос прозвучал неестественно тихо. — Почему твоя мать пытается расплатиться моей зарплатной картой?
— Господи, Аня, не делай из мухи слона! — Максим раздраженно взмахнул руками. — Я просто привязал твою карту к маминому телефону. У нее там свой пластик перестал работать, а ей со Светой нужно было срочно пройтись по магазинам. Разблокируй сейчас же, за ними уже очередь собралась, люди смотрят!
Анна перевела взгляд на темные следы от его ботинок. Потом снова на лицо мужа.
— Ты привязал мою карту к телефону Тамары Васильевны. Без моего разрешения, — она говорила каждое слово максимально твердо. — А твоя сестра и мать пошли гулять по салонам и суши-барам за мой счет?
— Да они там на пару тысяч всего взяли! Тебе жалко, что ли?! Мы же семья!
— На пару тысяч? — Анна коротко, безрадостно усмехнулась, достала телефон и развернула экран к Максиму. — Восемь тысяч пятьсот сорок рублей. За сорок минут. И это только то, что успело списаться до блокировки. Что они там на кассе пробивают? Очередное брендовое пальто для Светочки?
Максим покраснел. На его шее напряглись мышцы.
— Да, Света выбрала куртку. И что? У девчонки день рождения на следующей неделе! Тебе для родственников жалко? Я с зарплаты тебе перекину эти копейки!
— С какой зарплаты, Максим? — стальным тоном спросила Анна. — Ты сидишь в неоплачиваемом отпуске уже третий месяц. Коммуналка, продукты, интернет — все на мне. Я работаю по десять часов в день, чтобы мы могли нормально жить. А ты пользуешься моими данными, чтобы твоя здоровая двадцативосьмилетняя сестра купила себе куртку?
— Я твой муж! Твои деньги — это наши общие деньги! — взорвался он. — Разблокируй, я сказал! Мне мать телефон обрывает, она там плачет от стыда!
— Пусть плачет, — спокойно ответила Анна, скрестив руки на груди. — Иногда это полезно. Карта останется заблокированной. Пусть выкладывают куртку и суши обратно на прилавок.
Максим сжал кулаки. На мгновение Анне показалось, что он бросится на нее, но он лишь злобно дернул плечом, выхватил из кармана свой телефон и начал кому-то звонить.
— Мам… Да, мам, у Аньки там какие-то проблемы с банком… Да, сбой. Слушай, возьми там рассрочку на кассе, Света же работает, одобрят… Да я переведу вам потом!
Он сбросил вызов, бросил на Анну полный ненависти взгляд и прошипел:
— Ты просто жадная. Ты всегда такой была. Моя семья для тебя — пустое место. Я поеду к ним. И даже не думай мне сегодня звонить.
Он развернулся и вылетел в подъезд, хлопнув дверью так, что в коридоре посыпалась штукатурка.
Анна осталась одна. Внутри не было ни паники, ни сожаления. Только ледяная, кристальная ясность. Она прошла в спальню, достала с верхней полки шкафа два огромных плотных пакета.
Следующие два часа она методично собирала вещи Максима. Рубашки, джинсы, его любимые кроссовки, коллекцию компьютерных игр. Она не складывала их аккуратно, а просто клала в пакеты. Затем выставила четыре тяжелых мешка за дверь, прямо на лестничную клетку. Позвонила знакомому мастеру и попросила срочно приехать сменить личинку замка.
Вечером телефон разрывался от сообщений. Сначала писал Максим: «Ты совсем с ума сошла?! Какого черта мои вещи делают в подъезде?» «Аня, открой дверь, нам надо поговорить!»
Затем подключилась свекровь, Тамара Васильевна. Ее голосовые сообщения Анна прослушала, сидя на диване с бокалом крепкого чая.
«Анна, ты бессовестная женщина! Оставила моего сына на улице! Да как тебе не стыдно! Мы из-за твоих выкрутасов в магазине быстрый заем оформили, потому что куртку уже пробили! Ты нам должна эти деньги!»
Анна улыбнулась уголками губ, заблокировала оба номера и легла спать. Впервые за долгое время она выспалась так хорошо, что утром была полна сил.
Прошло три месяца.
Анна подала на развод. Поскольку детей и совместно нажитого имущества у них не было — квартира досталась Анне по наследству от деда, — процесс прошел быстро и четко.
За это время она узнала много интересного через общих знакомых. Жизнь Максима стала очень трудной.
Оказалось, что Тамара Васильевна действительно оформила в тот день долг в торговом центре, чтобы не опозориться перед продавцами и купить дочери куртку. Но сумма быстро росла. Света, которая привыкла жить за чужой счет, уволилась с очередной работы. Вся финансовая нагрузка рухнула на плечи Максима, который был вынужден экстренно искать работу и устроился грузчиком на склад, так как никуда больше его не брали.
Тамара Васильевна, лишившись возможности пользоваться картой невестки, начала давить на сына. Каждый день она требовала денег на продукты, на медикаменты, на маникюр. А когда Максим не смог дать нужную сумму, в семье начались грандиозные скандалы.
В один из холодных февральских дней Анна столкнулась с бывшим мужем в кофейне у метро. Она зашла за латте перед работой. Максим сидел в углу. Осунувшийся, похудевший, в затертой куртке. Под глазами залегли темные круги.
Увидев ее, он вскочил и буквально подбежал.
— Аня… Анечка, привет.
Она остановилась, смерив его спокойным, равнодушным взглядом.
— Здравствуй, Максим.
— Аня, я так больше не могу, — его голос дрогнул, и он вдруг закрыл лицо руками. Плечи мужчины затряслись. Он плакал. Прямо посреди кофейни. — Она меня выгнала. Мама меня выгнала, представляешь?
Анна молчала, позволяя ему выговориться.
— Сказала, что от меня никакого толку. Что я даже за жилье заплатить не могу, а ем много. Света забрала мою комнату, а мне бросили матрас на кухне. А вчера… вчера мама сказала, чтобы я собирал вещи, потому что она сдает мою кухню другому человеку, чтобы долг за ту самую куртку закрыть! Ань, пусти меня обратно. Я все понял. Вы были правы, они просто тянули из нас деньги. Я на две работы устроюсь, клянусь!
Анна смотрела на него. В ее душе не возникло ни грамма сочувствия. Только спокойствие от того, что этот человек больше не имеет к ней никакого отношения.
— Знаешь, Максим, — ее голос прозвучал мягко, но от этой мягкости веяло холодом. — Тебе пора повзрослеть. Твоя семья — это твоя ответственность. Купи маме суши, ей станет легче.
Она взяла свой стаканчик с горячим кофе, отвернулась и толкнула стеклянную дверь кофейни. Выйдя на улицу, Анна вдохнула морозный зимний воздух. На улице было очень ярко, начиналось отличное утро. Её день. В котором больше не было места чужим выходкам и долгам.
Жена рассказала о счёте, и вся семья мужа сбежалась выяснять правду