Сладковатый, густо-медовый запах белых лилий смешивался с ароматом плавящегося воска от десятков высоких свечей. Я шла по мягкой ковровой дорожке, чувствуя, как тяжелый многослойный подол платья тихо шуршит по паркету ресторана. Моя ладонь покоилась на локте отца. Борис Петрович дышал часто и прерывисто, словно эта короткая торжественная прогулка до цветочной арки, где меня ждал Роман, давалась ему с огромным трудом.
Тихая, почти невесомая музыка струнного квартета обволакивала зал. Гости улыбались, ловя наши взгляды. И тут в нагрудном кармане отцовского пиджака резко, настойчиво зажужжал телефон. Вибрация была такой сильной, что передалась мне через плотную ткань его костюма.
Отец замер. Прямо посреди зала, не дойдя до моего жениха каких-то пяти метров. Он неуклюже вытащил аппарат, щурясь взглянул на светящийся экран, и его лицо мгновенно побледнело, а на лбу выступили капли пота.
— Я… мне нужно выйти, — пробормотал он, нервно сбрасывая мою руку со своего локтя.
— Папа, ты куда? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё замирает от тревоги. — Мы же почти дошли. Рома ждет.
— Жанна приехала. Её не пускают на порог. Я должен разобраться, — бросил он сухим, раздраженным тоном, даже не удосужившись посмотреть мне в глаза.
Он резко развернулся и быстро зашагал к выходу, оставив меня совершенно одну в центре огромного зала на глазах у полусотни растерянных гостей.
По рядам прокатился шепот. Музыканты сбились с ритма, виолончель издала жалобный скрип. Я опустила голову, и по моим щекам покатились слезы. Настоящие, горькие, соленые, хоть я и знала, что именно так всё и произойдет. Моя близкая подруга Даша, стоявшая в первом ряду, громко, чтобы слышали родственники на задних рядах, ахнула:
— Рита, что стряслось?! Почему Борис Петрович убежал?
— Он сказал… — я всхлипнула, прикрыв лицо дрожащими ладонями. — Он сказал, что на моем месте сейчас должна стоять Жанна, а не я.
В зале повисла тяжелая тишина. Все присутствующие были крайне возмущены. Никто из гостей не знал правды, кроме нас с Романом и родителей жениха. Никто не догадывался, что этот спектакль был лишь финальным аккордом в партии, которую мы хладнокровно разыгрывали последние полгода.
Чтобы понять, как мы дошли до этого, нужно вернуться на пятнадцать лет назад, в тесную панельную трешку на окраине нашего серого городка. С самого раннего детства я усвоила одно правило: в нашей семье есть принцесса Жанна, а есть просто Рита.
Разница в возрасте у нас составляла чуть больше года. Мама, Тамара Николаевна, работала старшим кассиром в супермаркете, а отец водил рейсовый автобус. Жанна была долгожданным первенцем. А я появилась на свет следом, как случайное приложение.
В нашей квартире всегда пахло свежей выпечкой, корицей и свежим хлебом — мама выражала свою привязанность исключительно через еду. И львиная доля этой заботы доставалась старшей сестре. Жанна росла крупной, румяной и невероятно требовательной девочкой.
— Риточка, ну ты же видишь, Жанночка утомилась после рисования, — говорила мама, вытирая руки о передник и протягивая мне мокрую тряпку. — Протри полы в коридоре, с тебя не убудет.
Если Жанна разбивала любимую мамину хрустальную салатницу, виновата оказывалась я — потому что поставила её слишком близко к краю стола. Если Жанна приносила плохую оценку по математике, меня лишали скромных карманных денег, аргументируя тем, что я «слишком громко слушаю музыку и мешаю сестре сосредоточиться на вычислениях».
В старших классах всё стало невыносимо. У Жанны категорически не клеилось общение со сверстниками. Она привыкла, что мир вращается вокруг неё, была резкой, капризной и смотрела на всех свысока. В классе её откровенно сторонились. А у меня, наоборот, всегда была шумная и веселая компания.
Осознав ситуацию, сестра превратила мою жизнь в бесконечную полосу препятствий. Она часами стояла под дверью моей комнаты, вслушиваясь в разговоры по телефону, а потом пересказывала их родителям, щедро добавляя собственные выдумки. Вскоре мне строго-настрого запретили приводить кого-либо в гости.
— Твои дружки тянут тебя не туда, — заявлял отец, размешивая сахар в кружке с крепким чаем. — Жанна говорит, они ведут себя плохо после уроков. Бери пример с сестры, сиди дома, читай энциклопедии.
Моим единственным спасением стала учеба. Я зубрила ночами, мечтая только об одном — поскорее уехать. Когда пришло время поступать в институт, мама усадила меня за кухонный стол.
— Рита, мы тут посоветовались с отцом, — начала она, нервно перебирая пальцами край фартука. — Обучение Жанны обходится нам в копеечку. Двоих студентов мы просто не вытянем. Тебе лучше пойти работать. Устроишься в регистратуру, а как сестра получит диплом — там и посмотрим, может, на заочное пойдешь.
— Я могу поступить на бюджетное место, — тихо ответила я, крепко сжимая ладони.
— Ой, сказочница, — недовольно ответила мать, отворачиваясь к раковине. — На бюджете одни зубрилы сидят, куда тебе с ними тягаться. Иди работать. Оплачивай коммунальные услуги, раз уж живешь под нашей крышей.
Оне не знала, что я уже числилась в списках зачисленных. На факультет логистики, в областной центр, с местом в общежитии. Когда я сообщила им об этом, выложив распечатку приказа на стол, в кухне повисла долгая тишина.
— Ишь ты, какая самостоятельная выискалась, — процедил отец, с шумом отодвигая чашку. — Семью, значит, оставляешь в трудный момент. Ну и скатертью дорога. Денег не проси, сама выкручивайся.
Студенческие годы стали моим спасением. Я жила на крошечную стипендию, подрабатывала курьером в любую непогоду, ела пустые макароны, но была очень счастлива. Жанна свой диплом так и не получила. Бросила учебу на третьем курсе, вернулась в наш городок и устроилась в салон красоты.
А я встретила Романа.
Рома работал менеджером в крупном автосервисе. У него были надежные руки, добрые серые глаза и очень крепкий характер. В отличие от меня, привыкшей молчать, Рома никогда не позволял к себе плохого отношения.
— Если кто-то поступает с тобой некрасиво, нужно заставить его отвечать за свои поступки, — говорил он, обнимая меня на нашей маленькой съемной кухне.
Когда мы подали заявление в ЗАГС, сбережений было в обрез. Мы мечтали о скромной росписи вдвоем и поездке к морю. Но правила требовали сообщить родителям. И они неожиданно захотели познакомиться с будущим зятем.
Я не хотела ехать с ним. Наши отношения с семьей давно свелись к редким звонкам по праздникам.
— Риточка, отпусти меня одного, — улыбнулся Рома. — Я просто попью с ними чаю, покажу, что ты в надежных руках.
Он вернулся через четыре часа. В его глазах появилось странное, необычное нетерпение. Он молча снял ботинки, прошел на кухню, налил стакан холодной воды и выпил его.
— Ты даже не угадаешь, что они мне предложили, — выдохнул он, опускаясь на стул.
Оказалось, родители и Жанна усадили его за накрытый стол. После расспросов о зарплате, Тамара Николаевна перешла к сути. Они заявили, что готовы полностью оплатить нашу свадьбу. Лучший ресторан, дорогие украшения, музыка. Но есть одно условие.
Жанна, как старшая сестра, чувствовала себя задетой тем, что младшая выходит замуж первой. Поэтому, чтобы сестра не переживала, Жанна должна первой пройти к цветочной арке. И не просто пройти.
Она должна быть в пышном белом платье.
— Они хотят, чтобы у твоей сестры был свой выход с профессиональным фотографом на твоем празднике, — усмехнулся Рома. — Мол, Жанна тоже почувствует себя невестой, а потом уже выйдешь ты.
— И ты… что ты ответил? — пролепетала я, чувствуя сильное волнение от этой идеи.
Рома подался вперед, его губы растянулись в широкой улыбке.
— Я сказал им, что мне нужно всё обдумать. Но, Рита… мы не будем с ними спорить сейчас. Мы позволим им организовать этот праздник, а потом сделаем всё по-своему.
Так начался наш спектакль.
На следующий день Рома позвонил моему отцу и сообщил, что готов на компромисс. Рита, мол, спорить не станет, если всё сделать в день торжества, поставив её перед фактом.
Родители ликовали. Жанна буквально порхала, выбирая наряд. Мы же приступили к подготовке банкета.
Начались месяцы подготовки. Рома возил Жанну и мою маму на дегустации, в студии флористики. Когда сбережения у родителей закончились, они взяли большой кредит.
Они сидели в дорогом ресторане, изучая меню. Рома с виноватым видом листал папку.
— Наверное, нам придется выбрать что-то простое, — вздыхал он. — Мы с Ритой не хотим, чтобы у вас были такие долги.
— Ещё чего! — тут же вскидывалась Жанна. — У меня должен быть роскошный праздник! Я не собираюсь есть простую еду. Мам, мы заказываем лучшие блюда!
— Конечно, Жанночка, как скажешь, — соглашалась Тамара Николаевна. — Рома, ты не переживай, мы всё оплатим.
С цветами история повторилась. Рома принес каталог с самыми простыми вариантами. Сестра возмутилась, потребовала дорогие импортные цветы, и родители послушно перевели флористам еще одну сумму.
Мой жених отлично играл роль. Он убедил их обсуждать детали только лично, заявив, что я могу всё узнать.
На самом деле, мы просто не хотели, чтобы остались какие-то следы нашего согласия.
Естественно, Жанна не упускала случая показать себя. Она несколько раз пыталась привлечь внимание Ромы, говоря при нём неприятные вещи о моей внешности. Он мастерски переводил тему.
Самая большая трудность возникла с моим нарядом. Мама принесла мне какой-то странный фасон, похожий на штору. Я отказалась его надевать.
Тогда Жанна через Рому передала мне испорченный кусок ткани от этого наряда. Мой жених принес им обрезки и сказал, что я устроила спор и теперь мне придется искать другое платье за свои деньги. Родители были в восторге — ведь Жанна в своем платье будет выглядеть лучше всех.
Они не знали только одного: на часть наших денег мы тайно наняли профессиональную охрану.
И вот, этот день настал.
Пока отец шагал к выходу из зала, ко мне уже спешил отец Ромы — Илья Сергеевич. Предупрежденный заранее, он надежно взял меня под руку.
— Выше нос, дочка. Ты сегодня чудесна, — шепнул он. — Идем.
Мы подошли к Роману. Он крепко сжал мои пальцы. В его глазах была только уверенность.
Церемония прошла отлично. Музыка, клятвы, обмен кольцами. Мои родители так и не вернулись. Озадаченные гости перешептывались. Рома незаметно кивнул другу, и тот пригласил всех гостей в фойе на фуршет.
Толпа людей перетекла в холл.
А там тем временем происходило невероятное.
Жанна в пышном белом платье пыталась прорваться внутрь. На её пути стоял охранник.
— Девушка, вы ошиблись, — спокойно говорил он. — Невеста уже внутри. Посторонним вход закрыт.
— Пустите меня немедленно! Это мой выход! — кричала сестра, размахивая сумкой.
Отец, раскрасневшийся от гнева, пытался спорить.
— Я сейчас вызову полицию! Ты понимаешь, кто я?! Я за этот праздник огромные деньги отдал!
— Ваше право, — кивнул охранник. — У меня списки гостей. Ваших фамилий в них нет.
Когда мы с Романом вышли к гостям, Жанна замерла. Вся наша родня стояла с бокалами золотистого напитка и в полном удивлении смотрела на старшую сестру невесты, одетую в свадебное платье.
Мама плакала, отец тяжело дышал, а Жанна, поняв, что всё пошло не так, опустилась на пол и громко разрыдалась.
— Рома! — закричала Тамара Николаевна, но охрана не дала ей подойти. — Что это значит?! Мы же обо всем договорились!
Одна из родственниц, стоявшая ближе всех, от удивления выронила бокал.
Роман изобразил полное недоумение.
— Тамара Николаевна, вы о чем? — громко и четко спросил он. — О чем мы договаривались?
— О том, что Жанна выйдет в платье! Ты же обещал! — закричал отец.
— Борис Петрович, вы серьезно? — голос Ромы стал твердым. — Вы думаете, я бы согласился на такое? Пустить вашу старшую дочь в белом платье на праздник моей жены?
— У нас есть доказательства! Мы кредит взяли! — крикнула с пола Жанна.
— Покажи, — ответил муж. — Покажи хоть одно сообщение.
Жанна начала искать в телефоне, но у неё были только чеки из ресторана. Ни одного сообщения от Романа.
— Ах ты… наглец! — выплюнул отец.
— Это вы хотели превратить праздник дочери в странную постановку, — спокойно сказал Рома. — Вы влезли в долги, чтобы потакать капризам Жанны. Я не позволю вам портить Рите жизнь. Охрана, проводите этих людей.
Под взгляды всей родни, отец взял плачущую Жанну и повел к выходу. Мама шла следом, пряча лицо. Кто-то из родственников снимал это на телефон.
Остаток вечера прошел отлично. Столы были полны угощений — тех самых, за которые заплатили люди, не ценившие меня. А им предстояло выплачивать этот кредит еще долго.
Я танцевала и чувствовала невероятную легкость. Тяжесть, которая была со мной с детства, исчезла.
Через два дня мы улетели к морю. Сидя в кафе, я смотрела на закат, когда телефон завибрировал.
Это была Жанна. Она писала гневные сообщения и обвиняла Романа.
Рома молча забрал телефон. Он сделал скриншоты её сообщений, добавил сообщения от матери с требованиями денег, и отправил всё это в общий чат родни с короткой припиской: «Для тех, кто спрашивал, почему так вышло».
Чат заполнился сообщениями. Родственники, которые годами слушали рассказы о «хорошей Жанночке», наконец увидели правду.
Прошло три года. Мы с Ромой живем в своей квартире. Мои родители пытались выйти на связь, говорили, что «готовы простить нас, если мы поможем с долгом», но я их просто заблокировала.
Иногда я вспоминаю тот день. Музыку, свечи и уходящего отца. Многие спрашивали, не было ли мне их жаль.
Нет. Ни грамма.
«Зови свою деревенскую мать», — усмехнулась свекровь. Но когда она вошла в зал, смеялись уже не все