Матвей замер посреди кухни, прижимая к животу стопку старых газет.
— А куда мне их девать?
Вероника ополоснула пальцы под краном. Обтерла ладони о посудное полотенце.
— Вообще никуда не брать.
Матвей с грохотом опустил оцинкованное ведро на пол.
— Мама свои привезет.
На кухне стало подозрительно тихо. За окном монотонно гудел утренний проспект. Десять лет Вероника возилась с этим участком. Строила теплицы, заказывала чернозем машинами, выхаживала каждый куст. А теперь вдруг свекровь привезет свои ведра.
Дачу они брали через пять лет после свадьбы. Участок был глухой, заросший крапивой по самую калитку. Большую часть суммы тогда дали родители Вероники — удачно продали дедовский капитальный гараж. Остаток суммы добили потребкредитом, который тянули вместе. Но оформили участок на Матвея. Так было проще с налогами, оформлением бумаг, да и Вероника тогда доверяла мужу безоговорочно.
Все эти десять лет Бронислава приезжала туда исключительно в статусе барыни-ревизора. Ходила по бетонным дорожкам в белых босоножках, критиковала цвет нового забора и указывала длинным пальцем, где невестке лучше посадить кусты смородины. К земле она не прикасалась принципиально. У нее от одного вида лопаты начинала болеть поясница.
— С чего это вдруг Бронислава со своими ведрами едет?
Вероника присела на кухонный табурет.
— Она же грядки терпеть не может.
— Ради своего участка потерпит. Люди меняются.
Матвей избегал смотреть жене в глаза, брякнув это из чистого упрямства. Он принялся суетливо запихивать газеты в дорожную спортивную сумку.
— Меняются, значит.
Вероника поправила пластиковый крабик на волосах.
— Классно. А крышу кто чинить будет? Ты клялся бригаду нанять еще в мае. Там над верандой течет так, что скоро пол провалится.
— Сама нанимай на свои хотелки!
Он наконец поднял взгляд. В голосе лязгнул металл.
— Мои хотелки?
Вероника сузила глаза.
— Это общая дача. Если крыша потечет зимой, весь внутренний ремонт насмарку пойдет. Тот самый ремонт, на который я свою квартальную премию спустила в прошлом году. Или ты забыть успел?
— Ой, только не начинай опять свои бухгалтерские подсчеты!
Матвей отмахнулся.
— Вечно ты все в рубли переводишь. Я там своими руками все выходные горбатился! Света белого не видел, пока ты на шезлонге прохлаждалась.
— Горбатился?
Вероника не выдержала. Она выдвинула ящик кухонного гарнитура и достала старую обтрепанную чернильную тетрадь.
— Давай посмотрим, кто и где горбатился.
Она шлепнула тетрадь на стол.
— Забор ставили ребята из соседнего поселка. Я им платила наличкой. Септик копали они же. Ты в это время в гамаке лежал и ценные советы раздавал с пивом в руке.
— Я руководил процессом!
Матвей повысил голос. Лицо пошло красными пятнами.
— Если бы я за ними не следил, эти бракоделы нам бы половину участка перекопали не там, где надо. Я мужик! Я организовывал работу! Без меня бы они тебя обдурили в два счета.
— Чудо.
Вероника коротко кивнула.
— Руководитель ты наш. Только стройматериалы покупались с моей зарплатной карточки. И долг банку мы закрывали из моих денег. Потому что ты тогда полгода в поиске себя находился. Помнишь свой гениальный бизнес с автозапчастями?
Матвей скривил губы. Он ненавидел, когда она вспоминала тот период.
— Я искал нормальное место!
Огрызнулся муж.
— А не батрачить за копейки от звонка до звонка на дядю. И вообще, хватит мне тут тетрадками своими тыкать.
Он шагнул к столу и смерил жену долгим взглядом. В его глазах вдруг появилось какое-то странное, липкое превосходство. То самое выражение человека, который уверен, что он самый хитрый в комнате.
— Бабские сказки это все, Ника. Твои тетрадки теперь ничего не стоят. Поправка. Это больше не наша дача.
Вероника не шевельнулась. Лицо оставалось абсолютно спокойным. Она ждала этого момента со вчерашнего утра.
— В смысле не наша?
— В прямом.
Матвей радостно потер руки.
— Я ее маме подарил.
Только за окном шумел проспект. Вероника смотрела на мужа, изучая его. Пытаясь понять, как человек, с которым она спала в одной кровати десять лет, мог оказаться таким мелочным предателем.
— Подарил?
Она произнесла это ровно, без выражения.
— Совместно нажитое имущество в браке?
— А оно не совместно нажитое!
Матвей торжествующе усмехнулся.
— В документах кто собственник записан? Я! Мое имя там стоит на главной странице! Я мужик, я сам решаю, кому и что дарить.
Он прошелся по кухне, чувствуя себя победителем.
— Матери нужнее. Она жизнь мне дала, воспитывала одна. А ты только пилишь меня целыми днями и упрекаешь куском хлеба. Я ощущаю себя пацаном на побегушках, которого постоянно дергают за ниточки. Хватит с меня.
Вероника чуть наклонила голову. Десять лет брака. Сотни выходных на этой даче. Тонны вывезенного строительного мусора, покрашенные своими руками стены, посаженные яблони.
И теперь он стоит посреди ее квартиры и искренне верит, что гениально ее обманул. Выставил за порог дома ради материнского одобрения и мести за свои уязвленные комплексы.
— А деньги на покупку нам мои родители дали.
Напомнила Вероника.
— Докажи!
Матвей выпалил это на одном дыхании. Он явно репетировал эту речь.
— Переводов через банк не было. Твой отец наличкой отдавал. Нет бумажки — нет доказательств. Все, Ника. Поезд ушел.
Он победно скрестил руки на груди.
— Я вчера документы сдал куда надо. Специалист в окошке все приняла, договор дарения забрала. Пошлина оплачена. Так что собирай свои помидоры и выкидывай. Бронислава завтра приедет, чужими руками свои цветы посадит. Она теперь там полноправная хозяйка.
Вероника смотрела на него.
А ведь она знала. Еще вчера утром. Когда полезла в бардачок его машины за влажными салфетками и нашла под страховкой сложенный лист бумаги. Черновик договора дарения. Одаряемая — Бронислава Игоревна.
Она тогда не устроила скандал. Не стала звонить ему на работу, бить посуду и рвать бумагу. Она просто села в машину и долго смотрела в лобовое стекло, пока не приняла решение.
Она встала с табурета.
— Обалдеть.
Негромко произнесла Вероника.
— Ума палата. Ты хоть бы головой подумал, перед тем как такие схемы крутить за моей спиной.
— А мне не надо думать!
Набычился Матвей.
— Я все сделал! Договор подписан. Через неделю новую выписку получу на мать. И ты туда больше ни ногой.
— Да ради бога.
Вероника пожала плечами.
— Пусть Бронислава владеет. Раз ты так поступил, я из принципа даже оспаривать не буду. Забирайте.
Матвей моргнул. Он явно ждал истерики. Ждал слез, криков про адвокатов, угроз разделом имущества. А она стояла, опершись о столешницу, и смотрела на него с откровенной жалостью.
— В смысле?
Слова застряли у него в горле.
— В прямом.
Вероника открыла верхний ящик и достала телефон.
— Я тебе больше скажу, Мотя. Ты очень вовремя этот подарок сделал. Прямо ювелирно подгадал.
— Ты о чем?
Он сделал осторожный шаг к столу.
— О нашей любимой даче.
Вероника разблокировала экран.
— Позавчера звонил бригадир кровельщиков. Помнишь, те ребята, которых ты так и не удосужился нанять весной? Я их сама вызвала на осмотр, пока ты на диване лежал.
Матвей напрягся.
— И что?
— А то, что там не просто течет. Там сгнили несущие балки над верандой. Из-за того, что кто-то три года назад сэкономил на гидроизоляции.
Вероника посмотрела мужу прямо в глаза.
— Бригадир сказал, если до снега не поменять весь каркас, весной крыша сложится внутрь дома. Смета — четыреста тысяч рублей. Только за работу и дерево.
Лицо Матвея начало терять победный румянец.
— Какие четыреста тысяч?
Выдавил он.
— Обычные. Рублями.
Вероника усмехнулась.
— Я собиралась брать кредит на себя. Но теперь-то зачем? Дача ведь не моя. Дача теперь Брониславы Игоревны. Вот пусть она из своей пенсии крышу и перекрывает.
— Ты врешь!
Матвей лихорадочно замотал головой.
— Ты специально это придумываешь, чтобы мне назло сделать!
— Зачем мне врать?
Вероника открыла сообщения.
— Вот фотографии от бригадира. Вот смета. Можешь сам полюбоваться на черную гниль в перекрытиях.
Она сунула телефон ему под нос. Матвей всмотрелся в экран. На фотографиях были ясно видны трухлявые, просевшие балки.
— Но это еще не все.
Вероника убрала телефон.
— Вчера утром сгорел глубинный насос в скважине. Тот самый китайский, который ты купил по дешевке на рынке, сказав, что немецкий — это пустая переплата.
Она загнула палец.
— Воды в доме нет. Вытащить его из скважины невозможно — трос оборвался. Надо бурить новую скважину. Это еще сто пятьдесят тысяч минимум.
— Ника…
Голос Матвея сел.
— И вишенка на торте.
Она загнула второй палец.
— Я вчера зашла в личный кабинет энергосбыта. Мы за электричество с зимы не платили. Там долг тридцать тысяч набежал, потому что кто-то забыл выключить теплые полы в ванной в ноябре. Я хотела погасить с аванса. Но теперь не буду.
Матвей тяжело опустился на табуретку. Его гениальный план мести оборачивался финансовой катастрофой.
— Шестьсот тысяч…
Прошептал он.
— Почти.
Вероника кивнула.
— Плюс регулярные взносы в кооператив. Бронислава же у нас теперь полноправная хозяйка? Замечательно. Завтра я отправлю председателю номер ее телефона. Пусть с нее долги трясут.
— Подожди…
Матвей потер лицо руками.
— Ника, мы же можем… Ну, вместе это решить. Дача-то общая.
— Была общая.
Отрезала Вероника.
— Ты же сам сказал — мое имя стоит, я мужик, я решаю. Ты решил. Подарил матери финансовую черную дыру. Класс, как ты все красиво переиграл!
Она подошла к холодильнику.
— Заявление на развод я подам в понедельник.
— Какой развод?!
Матвей вскочил.
— Ты из-за куска земли семью рушить будешь?! Да я эту дарственную завтра же отзову! Не было ничего!
— Не надо ничего отзывать.
Вероника открыла дверцу, достала бутылку воды.
— Дело не в земле, Мотя. Дело в том, что ты крыса. Ты за моей спиной пытался лишить меня имущества, в которое вложены деньги моего отца. Ты хотел выставить меня дурой.
Она сделала глоток.
— Ты показал свое истинное лицо. Жить с предателем я не собираюсь. Квартира моя, куплена до брака. Твои вещи я собрала еще вчера вечером. Сумки стоят в прихожей.
Матвей побледнел.
— Ты не можешь меня просто выгнать!
— Могу.
Вероника указала на дверь.
— Бери свои газеты, оцинкованное ведро и чеши к маме. Обрадуй Брониславу. Скажи, что фокус удался. Она теперь землевладелица. И пусть готовит шестьсот тысяч, пока ей свет не отрубили.
Слова иссякли. Возразить было нечего. Матвей попытался что-то сказать, открыл рот, но только издал невнятный хрип.
Он резко развернулся. Подхватил спортивную сумку, пнул злополучное ведро и выскочил с кухни. В прихожей он не стал завязывать шнурки, просто вмял задники кроссовок, подхватил два баула со своими вещами.
Повернулся ключ в замке, дверь скрипнула и захлопнулась.
Вероника осталась одна на кухне. В квартире повисла непривычная, легкая тишина.
Она подошла к столу, на ходу стянув с волос пластиковый крабик. Взяла пластиковую лейку. Осторожно полила сухую землю в ящиках с рассадой. Крепкие, здоровые кусты томатов тянулись к свету.
Жизнь только начиналась. В понедельник останется только отнести заявление на развод, и впервые за десять лет Веронике не нужно будет тащить на себе лишний груз.
— Роды на носу! А ты решил пригласить всех этих нахлебник0в?! — злилась Римма на беспечность мужа