— Ты вообще себя слышишь? Мать еле ноги передвигает, а ты для нее нашу кровать пожалела! — громко возмущался Максим, нависая надо мной в узком коридоре. — У человека суставы разрушаются, ей ортопедический матрас жизненно необходим. А ты предлагаешь ей ютиться на старом диване во второй комнате! У тебя вообще совесть есть?
Я смотрела на раскрасневшееся лицо мужа и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Третью неделю моя жизнь напоминала скверный второсортный спектакль. Ровно с того дня, как Зинаида Аркадьевна внезапно заявила о тяжелом недуге и переехала в мою уютную двухкомнатную квартиру со своими бесчисленными баулами.
— Максим, это моя жилплощадь, — спокойно, но очень твердо ответила я, не отводя взгляда. — Я купила эту квартиру сама, еще за пять лет до нашего знакомства. И я имею полное право нормально отдыхать на своей кровати после двенадцатичасовой смены. Я и так оплачиваю все бесконечные капризы твоей родительницы.
Я перечислила ему сухие факты. Дорогие импортные витамины, специальные добавки, фермерские продукты — все это ложилось исключительно на мой кошелек. Мои сбережения таяли на глазах, пока муж рассказывал сказки о временных трудностях на работе и урезании премий. Он не дал на лечение матери ни копейки, зато мастерски раздавал мне указания.
— Ты просто меркантильная и пустая! — презрительно скривился Максим, скрестив руки на груди. — Для тебя цветные бумажки важнее здоровья близких людей. Родную мать на произвол судьбы не брошу. Завтра же переносим наши вещи в маленькую комнату, а маму переводим в спальню. Вопрос закрыт, и твое мнение здесь никого не интересует!
Из-за приоткрытой двери тут же раздался слабый, нарочито жалобный голос свекрови. Она всегда мастерски подавала голос в самые острые моменты наших семейных перепалок.
— Максику, сыночек, не ругайся с женой из-за меня, старой и никому не нужной. Я могу и на коврике лечь. Главное, чтобы вам, молодым, не мешать строить свое счастье… Ой, как поясницу схватило! Катенька, принеси мне ту заграничную мазь из моей коричневой сумки! Ту, что ты вчера в аптеке забрала!
Я сцепила зубы и молча пошла к выходу. Сумка Зинаиды Аркадьевны стояла на пуфике возле большого зеркала. Я расстегнула тугую молнию и начала искать нужный тюбик среди множества разноцветных упаковок. Внезапно рука наткнулась на плотную бумагу, небрежно сложенную в несколько раз.
Обычно я никогда не трогаю чужие вещи, но печатный заголовок документа мгновенно привлек мое внимание. Я вытащила бумаги на свет коридорной лампы. Мой взгляд быстро пробежался по строчкам, и вся накопленная за эти недели усталость моментально исчезла, уступив место предельной ясности.
Договор аренды жилого помещения. Квартира Зинаиды Аркадьевны была сдана ровно три недели назад молодой паре за весьма солидную ежемесячную сумму. Подписи стояли свежие, синей ручкой.
Мозг начал быстро анализировать полученную информацию. Значит, она не просто так переехала к нам под предлогом внезапной слабости. Вместе с договором в боковом кармашке лежал банковский чек. Оплата путевки на дорогой черноморский курорт. На имя Оксаны — родной сестры Максима. Даты совпадали просто идеально.
Пазл окончательно сложился. Свекровь втайне от всех пустила жильцов в свою квартиру, отправила свою безработную тридцатилетнюю дочь прохлаждаться на море, а сама притворилась тяжелобольной. И приехала жить на всем готовом за мой счет, требуя к себе круглосуточного обслуживания, пока ее арендаторы оплачивают Оксане развлечения.
Вместо слез или криков во мне проснулась холодная, расчетливая решимость. Я достала свой мобильный и быстро переписала номер квартирантов из договора. Аккуратно сложила листы и вернула их на прежнее место.
— Катя! Ты там эту мазь сама производишь? — недовольно гаркнул Максим из комнаты. — Матери больно, имей хоть каплю совести!
Я достала злополучный тюбик, бросила его на тумбочку и зашла в комнату с абсолютно пустыми руками. Посмотрела на мужа долгим, немигающим взглядом.
— Мази там нет, — ровным тоном произнесла я. — Видимо, где-то затерялась при переезде. Завтра куплю новую. А сейчас я иду спать. В свою законную спальню. И если еще раз услышу в свой адрес приказной тон, собирать чемоданы будете вы двое.
Максим от возмущения только хватал ртом воздух, но я развернулась и плотно прикрыла за собой дверь. Впервые за долгое время я спала на удивление крепко и спокойно.
Утром, едва муж ушел на работу, я налила себе стакан воды и набрала номер из скопированного документа. Ответил бодрый женский голос.
— Здравствуйте, — деловито начала я. — Я из управляющей компании вашего района. У нас поступила жалоба на серьезную протечку по вашему стояку. Вы сейчас находитесь в квартире Зинаиды Аркадьевны?
Девушка на том конце провода подтвердила, что она дома, но никакой воды у них нет и полы абсолютно сухие.
— Протечка скрытая, между нижними перекрытиями, — уверенно продолжила я. — Я пришлю бригаду специалистов, но собственница жилья обязательно должна лично присутствовать при осмотре и подписать акт. Подъезжайте срочно по такому-то адресу, она сейчас находится здесь. Иначе придется отключить водоснабжение всему дому на неопределенный срок.
Девушка заметно занервничала и пообещала быть через сорок минут вместе со своим мужем. Я положила смартфон на стол. Начиналась самая важная часть этого затянувшегося фарса.
Свекровь в это время сидела на кухне и настойчиво стучала ложкой по фарфоровой тарелке. Увидев меня, она тут же сгорбилась и состроила максимально несчастное лицо.
— Катя, почему каша сварена на обычной воде? Я же просила покупать мне растительное молоко! У меня от простой воды тяжесть начинается. И где мои свежие ягоды? Я без нужных витаминов совсем силы потеряю.
— Закончились ваши ягоды, Зинаида Аркадьевна, — холодно ответила я, присаживаясь напротив нее. — Придется привыкать к обычной пище. Моя зарплата полностью ушла на оплату счетов, пока ваш сын ищет себя.
Свекровь надменно поджала губы и набрала в грудь воздуха для очередной воспитательной тирады, но в этот момент в коридоре раздался громкий, настойчивый звонок. Пожилая женщина подозрительно вытянула шею. Я неспешным шагом пошла открывать.
На пороге стояли молодой парень и та самая девушка, с которой я разговаривала утром. Они выглядели взволнованными и немного раздраженными.
— Мы по поводу протечки, к собственнице, Зинаиде Аркадьевне, — решительно заявила девушка. — Где ваши специалисты? Нам вообще-то на работу скоро ехать.
Я молча отошла в сторону и жестом пригласила их пройти прямо на кухню. Свекровь, увидев своих тайных жильцов, выронила ложку. Металл с грохотом упал на кафельный пол. Лицо женщины моментально покрылось неровными красными пятнами, а глаза лихорадочно забегали из стороны в сторону.
— Зинаида Аркадьевна, вы же нам сказали, что уехали далеко за город лечить суставы на все лето! — искренне удивился парень. — А тут нам из компании звонят, утверждают, что мы соседей снизу топим. Что вообще происходит?
— Кого топим? Ничего не знаю! — забормотала свекровь, судорожно поправляя край своего дорогого халата.
Она мигом забыла про свою ноющую поясницу и разрушенные суставы. Резко вскочила со стула, демонстрируя невероятную для немощного человека проворность, и начала махать руками на растерянных гостей.
— Никого вы не топите, ребята, — громко и четко произнесла я, вставая между ними. — Никакой протечки нет и в помине. Я просто хотела посмотреть в глаза людям, которые своими деньгами оплачивают шикарный отдых моей золовки, пока ее предприимчивая мать сидит на моей шее.
Свекровь попыталась вытолкать арендаторов в коридор, грубо хватая их за одежду.
— Идите отсюда сейчас же! Это ненормальная женщина! Она вам все врет! Не слушайте ее бредни, идите домой!
Но квартиранты оказались не из робкого десятка. Девушка уперла руки в бока и сурово посмотрела на пожилую махинаторшу.
— Женщина, мы вам за три месяца вперед деньги перевели! — возмутилась она, доставая свой телефон. — У нас официальная бумага на руках! Вы нам ключи лично в руки передали и улыбались. Что за спектакль вы тут устраиваете с проверками?
Я не стала вмешиваться в их перепалку. Просто нажала на экран смартфона и набрала номер мужа. Поставила вызов на громкую связь, чтобы все присутствующие отлично слышали каждое слово. Максим ответил недовольным тоном.
— Что тебе опять нужно? Я занят, не звони мне по пустякам!
— Максим, тут к твоей слабой маме квартиранты в гости заехали. Те самые, которым она свою жилплощадь сдала почти месяц назад. За очень приличные деньги.
— Какие еще квартиранты? — голос мужа заметно дрогнул, вся его утренняя агрессия испарилась. — Катя, что за бред ты несешь на рабочем месте?
— Те самые, чьи деньги пошли на оплату путевки для твоей любимой сестренки Оксаны. Твоя мама абсолютно здорова. У нее прекрасная координация, она по кухне бегает быстрее молодой лани. Она просто нашла очень удобную кормушку в моем лице, чтобы спонсировать свою ленивую дочь.
В трубке повисло тяжелое, тягучее молчание. Свекровь начала театрально хватать ртом воздух, прижимая ладони к груди, пытаясь изобразить очередной недуг, но я даже не двинулась с места. Я смотрела на эту дешевую постановку с абсолютным спокойствием.
— Значит так, — я посмотрела прямо в бегающие глаза Зинаиды Аркадьевны. — Собираете свои бесчисленные баулы и едете куда хотите. Хоть к арендаторам на коврик, хоть к доченьке на южное побережье. У вас ровно двадцать минут на сборы.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — заорала свекровь, окончательно бросив играть роль старушки. — Ты мне в дочери годишься! Бессовестная хамка! Мой сын тебе этого никогда не простит! Ты одна останешься, приползешь еще прощение просить!
— Ваш сын собирает свои пожитки вслед за вами, — жестко отрезала я, чеканя каждую букву. — Можете жить у Оксаны большой и очень дружной семьей. А в моей квартире этот наглый балаган окончен раз и навсегда.
Я отключила вызов и указала квартирантам на выход, вежливо извинившись за потраченное время. Они поспешно покинули помещение, активно переваривая увиденный скандал и громко перешептываясь на лестничной клетке.
А Зинаида Аркадьевна с поразительной скоростью начала запихивать свои кофты, банки и таблетки в огромные сумки. От ее болезней не осталось и малейшего следа. Она металась по комнате, сыпля оскорблениями и ругательствами, называя меня пустышкой и эгоисткой, но я просто стояла в дверях и внимательно следила, чтобы она не прихватила ничего лишнего.
К вечеру моя квартира стала абсолютно пустой. Максим обрывал телефон, пытался оправдываться, кричал в трубку, обвинял меня в жестокости и отсутствии базового уважения к старшим. Он требовал пустить его обратно, уверял, что ничего не знал про мамины планы. Я не стала слушать эти жалкие попытки выкрутиться и просто внесла его номер в черный список. А следом отправила все его оставшиеся вещи курьером прямо к нему на работу.
Я тщательно вымыла полы во всех помещениях, широко открыла окна, впуская в дом свежий весенний воздух, и заказала доставку своих любимых роллов. Я сидела на своем удобном диване и просто наслаждалась умиротворением. Больше никто не требовал импортных мазей, не жаловался на придуманные болезни и не пытался выжить меня из моей собственной спальни. Впереди меня ждала нормальная, размеренная жизнь, где я сама устанавливаю правила в своем доме и никому не позволяю использовать себя ради чужой выгоды.
«Где твоя благодарность» — родственники мужа разразились. Но Эля уже всё для себя решила, она больше не собиралась подстраиваться