— Ну? — Максим сел напротив, даже не поздоровавшись. Куртка его пахла табаком и дешевым освежителем для машины. — Долго еще бегать за мной будешь?
Диана присела на край соседнего стула, брезгливо огляделась и вытащила из сумочки влажную салфетку. Стала протирать руки.
— Я не бегаю, — Кристина положила на стол белый лист, сложенный втрое. — Пришел исполнительный. Из суда. Семьдесят восемь тысяч долга за полгода, Максим. И это только основной. Плюс текущие — двадцать пять процентов от зарплаты.
Официантка Вика в мятом фартуке подошла забрать поднос у мужика в камуфляже. Замерла на секунду, услышав цифры. Посмотрела на Кристину с сочувствием.
— Семьдесят восемь? — Максим хмыкнул, достал пачку сигарет, покрутил в пальцах, вспомнил, что нельзя, и бросил обратно. — У меня зарплата минималка, Кристин. Ты же знаешь. Я в парке работаю, официально там копейки. Какие семьдесят восемь?
— Костя сказал, ты на подработках в три раза больше имеешь, — тихо ответила Кристина. — Ты за садик не платил с августа. Ребенку зимнюю куртку я на Авито покупала, потому что твои «обещаю завтра» в магазине не принимают.
— А я говорила! — Диана вдруг подалась вперед. Голос у неё был тонкий, визгливый. — Говорила, Макс, она из тебя жилы тянуть будет. Ей не на ребенка надо, ей на ногти свои не хватает. Видишь, какие отрастила?
Кристина непроизвольно сжала пальцы. Ногти были самые обычные, короткие. Она их сама красила, дома, пока сын спал.
— Кристин, забудь, — Максим взял лист со стола. Посмотрел на печать, на подпись. — Денег нет. И не будет. Ищи себе другого дурака, чтоб кормил.
— Это документ, Максим. Если не начнешь платить, я его приставам отнесу. Счет заблокируют. Машину твою в розыск подадут.
Максим посмотрел на Диану. Та криво усмехнулась и выхватила бумагу у него из рук.
— Документ, значит? — Диана резко, с хрустом, разорвала лист пополам. А потом еще раз. И еще. Мелкие белые обрывки посыпались на липкий стол, прямо в катышки от салфетки. — Обойдешься!
— Нищенка! — выплюнул Максим. Встал так резко, что стул жалобно скрипнул по кафелю. — Подавись своими бумажками. Пойдем, Диан. Тут воняет.
Кристина сидела неподвижно. Смотрела на клочки бумаги. Диана напоследок толкнула поднос мужика в камуфляже, тот грохнул об стол. Несколько человек обернулись. Вика-официантка так и стояла с пустым подносом, глядя в спину уходящему Максиму.
— Вот же гады… — прошептала Вика. — Хотите, я помогу собрать?
Кристина подняла голову. Взгляд был сухим и странно спокойным.
— Не надо, Вик. Пусть лежит. Это копия.
Она полезла в сумку, достала телефон. На экране светилось уведомление из приложения «СберБанк Онлайн». Но сообщение было не от банка. Она открыла чат с юристом.
«Всё записала?» — пришло в пять вечера.
Кристина коснулась пальцем иконки диктофона в кармане куртки. Нажала «стоп».
— Всё, — прошептала она себе под нос.
За соседним столом мужик в камуфляже наконец-то вытер рот рукавом.
— Слышь, девка, — хрипло сказал он. — Ты это… не реви. Такие долго не бегают.
Кристина кивнула. Она и не собиралась реветь. Она знала, что оригинал листа уже три дня как лежит в канцелярии банка, где у Максима открыт тот самый «тайный» счет для левых заказов.
Счет, о котором он ей сам рассказал в прошлом году, когда еще хвастался «успехами».
До остановки я едва дошла. Ветер в нашем городе такой, что лицо через пять минут перестает чувствовать что-либо, кроме колючего снега. Еле втиснулась в сорок третий автобус. Народу — тьма. Кто-то локтем в бок, кто-то дышит перегаром прямо в затылок. Типичный вечер вторника. Достала телефон, открыла «Яндекс Карты», чтобы посмотреть, долго ли еще плестись по пробкам. Семь баллов. Садовая стоит.
Дома было не лучше. В коридоре сразу пахнуло сыростью — опять, видно, подвал подтекает, обои в углу уже начали пузыриться. Я даже сапоги не сразу сняла. Села на пуфик, прислонилась головой к холодной стене. Тишина. Только холодильник старый урчит на кухне, как раненый зверь.
Телефон в кармане куртки завибрировал. «Ватсап».
— Ты это, Кристин, — писал Максим, — на приставов даже не надейся. У них там завалы, твою бумажку через полгода только в руки возьмут. А я к тому времени уже вообще официально уволюсь. Будешь получать три копейки с пособия. Поняла?
Я смотрела на экран, а перед глазами — клочки той бумаги на липком столе фуд-корта. Дурак. Он реально думает, что я пойду в МФЦ или буду ждать талона в ФССП.
Встала, прошла на кухню. Чайник на плите свистел так, что уши закладывало. Я выключила газ. На столе — пустая коробка из-под печенья, та самая, жестяная. Внутри раньше лежали мои «заначки», а теперь — только квитанции за коммуналку. Долг за воду уже восемь с лишним тысяч, за три месяца накопила.
Снова звонок. На этот раз Диана. Голос приторный, аж зубы свело.
— Слушай, ну ты же взрослая баба, — она прямо смаковала каждое слово. — Зачем позоришься? Тебе Максим ясно сказал: денег нет. Мы вон машину присматриваем, «Весту» подержанную, там кредит — сорок тысяч в месяц. Ты же не хочешь, чтобы мы из-за твоих хотелок без колес остались? Ну будь человеком, а.
— Машину, значит, — я голос старалась держать ровным. — За девятьсот тысяч?
— Ну типа того. Короче, не лезь. Тебе же хуже будет. Максим злой, он может и приехать, двери попинать. Оно тебе надо? Ребенка пугать?
Я молчала. Просто слушала, как она там дышит в трубку.
— Я поняла, — сказала наконец и сбросила. Коротко. Всё.
Налила себе чаю. Пакет самый дешевый, даже цвета почти нет. Вспомнила вдруг, как три года назад мы с Максимом на юг ездили, в Анапу. Он тогда в баре пять тысяч за вечер спустил, а я радовалась — «добытчик». Какая же дура была.
Достала из сумки свой старый красный кошелек. Вытащила маленькую бумажку. Там был записан номер счета в «Т-Банке». Максим его открыл полгода назад, думал, я не замечу, когда он приложение на моем телефоне настраивал. А я заметила. И как он туда по сорок-пятьдесят тысяч за «шабашки» скидывал — тоже видела.
«Скинь на Сбер» — это он для всех остальных писал. А основное шло туда. На тот счет.
Я открыла приложение банка. Мои личные триста рублей на карте «Мир». И статус обращения: «Заявление принято к исполнению».
В 2026-м всё просто. Не надо бегать за приставами. Если ты знаешь, в каком банке у должника деньги, несешь исполнительный лист прямо туда, в центральный офис. И банк обязан заблокировать сумму долга в течение суток. Сразу. Без разговоров.
Семьдесят восемь тысяч. С процентами и пенями.
Я подошла к окну. На улице фонарь мигал. Внизу, во дворе, кто-то пытался завести старую «Ладу», стартер скрежетал так, что зубы болели.
Ничего, Максим. Завтра утром ты пойдешь за своей «Вестой». Будешь стоять перед продавцом, такой весь из себя важный. А когда приложишь карту к терминалу…
Я представила его лицо. Как он будет тыкать в телефон, как Диана начнет хлопать ресницами.
Алиментов не будет? Обойдусь?
Ну-ну. Посмотрим.
Я допила пустой чай и пошла мыть кружку. Губка была старая, склизкая, давно пора выкинуть. Завтра куплю новую. И куртку сыну. Настоящую, из магазина, а не с рук
Утром на кухне было так холодно, что пальцы немели, пока я пыталась соскрести остатки пригоревшей каши со дна кастрюли. В нашем городе отопление — это вообще лотерея, особенно в старых хрущёвках. Вода из крана шла едва тёплая, рыжая какая-то.
Телефон пискнул на столе. СМС от Максима.
— Слышь, я завтра «Весту» забираю. Ту, белую. Сказал же, что найду варианты. Ты там это… заявление своё из садика забери, чтобы меня не позорить. Всё равно ничего не выгадаешь.
Я вытерла руки о засаленное полотенце. Села. Написала в ответ, пальцы слегка подрагивали:
— Ладно. Твоя правда. Я устала воевать. Денег всё равно нет, только время трачу.
Отправила. Положила телефон экраном вниз. Внутри всё сжалось от собственной лжи, но надо было, чтобы он расслабился. Чтобы поверил, что я сломалась.
Он перезвонил через минуту. Голос довольный, прямо слышно, как лыбится там, в своей новой реальности.
— Ну вот, — хмыкнул Максим. — Сразу бы так. А то «приставы», «суд»…. Диана тоже говорит — зря ты это всё затеяла. Мы завтра в десять в салоне будем. Приезжай, если хочешь, посмотришь, как нормальные люди живут.
— Нет, — я сглотнула. — Не приеду. Дел много. Удачно купить.
— Окей. Бывай.
Я нажала отбой. Посмотрела на свои руки. Кожа на пальцах сухая, трещинки от постоянной стирки и дешёвого средства для посуды.
Сын в комнате заворочался, проснулся. Надо было собираться в садик. Я достала из шкафа его старые ботиночки — подошва уже начала отходить, пришлось суперклеем подклеивать вчера.
В 9:50 я уже сидела в сорок третьем автобусе. Ехала не в садик — попросила соседку, тётю Люду, малого завести. Я ехала к отделению банка на Советской. В сумке лежал оригинал исполнительного листа и заявление о взыскании денежных средств напрямую через банк.
Максим думал, что я дура. Что буду ждать талона в МФЦ неделю или три месяца пороги ФССП обивать. А я вчера до трёх ночи на юридических форумах сидела. Если знаешь счёт — идёшь сразу в банк. Закон 2026 года.
Я вышла на остановке. Возле автосалона, что через дорогу от банка, стояла та самая белая «Лада Веста». Рядом — Максим в своей дурацкой куртке и Диана, прилипшая к его плечу. Они смеялись. Максим что-то увлечённо объяснял менеджеру, размахивая руками.
Я зашла в банк. Народу — никого.
— Девушка, мне подать на исполнение, — я положила бумаги в лоток перед операционисткой. — Вот лист, вот реквизиты должника.
Она мельком глянула, зевнула.
— Ожидайте. Сейчас зарегистрирую.
Я присела на холодный пластиковый стул. Сердце колотилось где-то в горле. В окно было видно, как Максим достаёт из кармана свой чёрный кожаный бумажник. Тот самый, который я ему на день рождения дарила три года назад за семь тысяч рублей.
Он уже тянулся к терминалу.
Операционистка в банке была медленная. У неё на столе стояла кружка с недопитым чаем, на которой застыл коричневый ободок, и пахло от неё какой-то дешёвой цветочной туалетной водой. Она долго вбивала данные с моего исполнительного листа, щурясь в монитор. Клавиатура у неё клацала так громко и нудно, что у меня в висках начало стучать.
— Девушка, можно быстрее? — я не выдержала, прижала ладонь к холодному пластику стойки. — Там сейчас платёж пройдёт.
Она даже не посмотрела на меня. Просто поправила съехавшую на переносицу дужку очков.
— Ждите. Система грузится. У нас «СберБанк Онлайн» обновляется, — бросила она сквозь зубы.
Я повернулась к окну. Через дорогу, в автосалоне, всё было как в кино. Белая «Веста» сияла под лампами. Максим стоял у высокого столика менеджера, что-то быстро подписывал. Диана крутилась рядом, прикладывала телефон к уху, смеялась. На ней была короткая куртка, хотя на улице минус двадцать, и она постоянно подтягивала джинсы.
Максим достал ту самую чёрную карту «Т-Банка». Я знала — там его «заначка» на первый взнос. Те самые деньги, которые он прятал от алиментов полгода. Семьдесят восемь тысяч — это же почти вся его сумма для сделки. Плюс комиссия, плюс страховку им там наверняка впаривают.
— Готово, — голос операционистки прозвучал как выстрел. — Документ зарегистрирован. Постановление об обращении взыскания направлено в систему.
Я выдохнула. Села на край стула, не сводя глаз с Максима.
Вот он прикладывает карту к терминалу. Менеджер улыбается, что-то говорит. Пауза. Максим хмурится. Убирает карту, протирает её о штанину, пробует снова. Диана перестала смеяться. Она заглядывает в терминал, что-то быстро говорит менеджеру, размахивая руками.
Мой телефон на коленях завибрировал. «Ватсап». Группа «Садик, группа №4». Я смахнула уведомление. Сейчас не до поделок из шишек.
В окне через дорогу начался цирк. Максим уже не просто хмурился — его перекосило. Он выхватил телефон, начал судорожно тыкать в экран. Наверное, в приложение зашёл. А там — всё. Пустота. «Заблокировано по требованию взыскателя».
Он выскочил из салона прямо в расстёгнутой куртке. Диана бежала за ним, что-то крича на весь проспект.
Звонок. Громкий, истеричный. Я нажала «принять».
— Ты что сделала?! — Максим орал так, что динамик захрипел. — Тварь! У меня деньги со счёта списали! Все! В ноль! Мы машину покупать должны, я уже договор подписал!
Я смотрела, как он мечется по тротуару, пиная замерзший сугроб. Диана стояла рядом, закрыв рот руками.
— Ну и что теперь? — я сказала это тихо, почти буднично. — Это алименты, Макс. За полгода. Семьдесят восемь тысяч триста четырнадцать рублей. Всё честно. По закону.
— Какой закон?! — его голос сорвался на визг. — У меня сделка горит! Задаток не вернут! Ты понимаешь, что ты натворила?! Я тебя… я тебе…
— Погоди, — перебила я. — Ты же сам вчера сказал — обойдусь. Ну вот, я и не стала обходиться. Решила сама взять то, что сыну положено. Квитанции за сад я уже оплатила через СБП.
— Кристина, верни деньги! — это уже Диана вклинилась, выхватив у него трубку. — Нам жить не на что! У Макса это последние были! Мы кредит под них брали! Ты соображаешь?!
— Слушай, тут такое дело, — я криво усмехнулась, вспоминая их вчерашний смех. — Деньги уже в банке. Обратно их не вернуть. Иди в МФЦ, пиши заявление. Или в суд. Говорят, через три месяца рассмотрят. Если повезёт.
Я сбросила вызов. Встала, поправила сумку.
Операционистка за стойкой всё так же медленно пила свой чай. Она даже не подняла головы. Ей было плевать. У неё смена до шести, а потом — в такой же холодный автобус №43.
Я вышла на крыльцо банка. Мороз сразу ударил в лицо. Через дорогу Максим сидел на корточках прямо у входа в автосалон, обхватив голову руками. Менеджер в костюме стоял в дверях, брезгливо глядя на них сверху вниз. Наверное, просил уйти.
Диана что-то кричала ему в лицо, тыча пальцем в сторону банка. Она меня увидела. Заорала что-то нечленораздельное, рванулась было через дорогу, но Максим её придержал за локоть. Он не смотрел на меня. Он смотрел в землю.
Я медленно спустилась по ступеням. В кармане снова пискнул телефон. Сообщение от банка: «Платёж исполнен».
Семьдесят восемь тысяч. Теперь сыну хватит и на куртку из нормального магазина, и на ботинки не с Авито, и на логопеда, которого мы откладывали с осени.
Я пошла к остановке. Мимо проехал тот самый сорок третий автобус, обдав меня клубом вонючего сизого дыма.
— Всё. Хватит, — прошептала я сама себе.
— Максим, ты обнаглел? Пирог я пеку, салаты режу, а к твоей матери мне нельзя?