Я замерла. Губка в руке так и осталась — скользкая, в пене.
— Ну? — не оборачиваясь, спросила я.
— Короче, нет её больше. Всё, Дашутка. Твои накопления за восемь месяцев теперь мои. Я их перевёл. — Он коротко, гаденько так хохотнул и на Виталика посмотрела. — Машину обновлю. А ты… ну, выживай как-нибудь теперь. На подножном корме.
Виталик заржал, подавился пивом. Оксана глаза отвела, в телефон уткнулась, но промолчала. Только ногтями по столу постукивала — «дзынь-дзынь».
— Ты серьёзно? — я медленно повернулась.
Дима выпрямился. Лицо сразу стало тяжёлым, чужим. Он телефон на стол швырнул — прямо в лужицу от пива. Экран мигнул, показывая пустой счёт. Мой счёт. Который я по копейке собирала, по пять-десять тысяч с каждой зарплаты в больнице откладывала.
— Более чем. Считай, это плата за постой. А то ишь, накопила она. Тайком от мужа. — Он ткнул в меня пальцем. — Пустышка.
Виталик снова хмыкнул.
— Ну а чё, Димон, правильно. Семья же. Общий котёл.
— Вот именно, — Дима снова развалился. — Так что, Даш, рот закрой и ужин подавай. А про деньги забудь. Нету их. И не будет.
Я смотрела на него. На его довольную рожу, на крошки на его футболке. Внутри было… никак. Просто пусто. Как в том приложении банка, где теперь светился ноль.
— Понятно, — сказала я тихо.
— Чего тебе понятно? — он уже в телевизор уставился. — Иди давай.
Я не пошла. Просто взяла полотенце, руки вытерла. Медленно так, каждый палец. Виталик на меня глянул, глазами хлопнул, но промолчал. А Оксана вдруг сказала:
— Дим, ну может не всё сразу-то…
— Сама разберётся, — отрезал Дима. — Она у нас живучая.
Я вышла из кухни. Тихо так вышла, даже дверью не хлопнула. Зашла в спальню, села на кровать. Пружина привычно ткнула в бок. Достала свой телефон.
В голове только одна мысль крутилась: «В четверг. Он сделал это в четверг». Глупая мысль, какая разница, какой день.
На часах было 19:12.
Я открыла приложение. Пальцы не дрожали. Совсем.
В спальне пахло старым шкафом и дешёвым освежителем — «цитрус», который выедал глаза. Я сидела на краю матраса, слушая, как на кухне ржёт Виталик. Смех у него такой… как будто осёл подавился.
Дверь распахнулась. Дима вошёл, не разуваясь. Прямо по ковру своими грязными лапами. В руках — мой старый телефон, который я на зарядке оставила.
— Чё сидишь, глазами хлопаешь? — он швырнул телефон на одеяло. — Там тебе СМС пришла. «Т-Банк», все дела. Подтверждение перевода. Только поздно уже, Дашутка. Деньги «ушли» на мой счёт. Двести сорок восемь тысяч. Как раз на первый взнос за «Джили» хватит.
Я посмотрела на экран. Сообщение: «Перевод 248 000 руб. выполнен». Пальцы машинально поправили сползшую наволочку. Ткань на ней была тонкая, застиранная до дыр.
— Ты же знала, что я матери зубы хотела сделать, — голос мой прозвучал как-то плоско. — Она в Самаре живёт, на одну пенсию в тридцать пять тысяч. У неё десна воспалилась.
— Ой, да ладно тебе! — Дима отмахнулся, задев локтем тумбочку. Стакан с водой качнулся, но не упал. Жаль. — Мать твоя и так дожуёт. А мне машина нужна. Старая «Гранта» уже сыпется, пороги сгнили. Ты должна понимать — статус, работа.
Он подошёл ближе. От него пахнуло кислым пивом и дешёвыми сигаретами.
— И не вздумай ныть. Ты в моей квартире живёшь, на моих харчах. Забыла, кто тут хозяин? — он прищурился, ожидая, что я начну орать или плакать.
Я промолчала. Только на часы на стене глянула. 19:28.
— Ну и молодец. Умнеешь на глазах, — Дима удовлетворённо хмыкнул и вышел, громко топая по коридору. — Виталя! Слышь, завтра поедем смотреть, я там на «Авито» один вариант присмотрел в Челябинске!
Я взяла телефон. Экран был в жирном отпечатке его пальца. Противно.
Внутренний голос орал: «Дура, почему ты раньше этого не сделала?» А я просто ждала. Ждала, когда он перейдёт черту. И он перешёл.
В приложении банка у меня был не только основной счёт. Полгода назад, когда Дима начал «забывать» свою карту в магазине, я оформила дополнительную карту к своему счёту на его имя. Он ею почти не пользовался, валялась где-то. Но главное — я сделала его доверенным лицом в настройках безопасности, чтобы он мог «помогать мне с платежами», когда я на смене в больнице.
Он думал, что он умный. Что раз он перевёл деньги через СБП на свою карту «Мир», то они уже его.
Я открыла вкладку «Безопасность».
Дима — водитель. Обычный работяга в ТК, получает свои семьдесят-восемьдесят тысяч, половина из которых уходит на кредиты за его предыдущие «хотелки». У него нет ни сбережений, ни мозгов.
Я нажала на кнопку вызова службы поддержки.
— Здравствуйте, — я говорила шёпотом, глядя в тёмное окно, где в свете фонаря кружились мошки. — Я хочу сообщить о подозрительной операции. Мой телефон был похищен, приложение взломано. Перевод на сумму двести сорок восемь тысяч совершён не мной. Да, я подтверждаю.
Оператор что-то быстро затараторил.
— И ещё, — я прикусила губу. — У меня есть доступ к управлению семейным аккаунтом. Я хочу заблокировать все привязанные карты в связи с угрозой мошенничества. Все. Включая ту, на которую ушли деньги.
— Даша! — крикнул Дима из кухни. — Где пульт от телека? Опять засунула куда-то?
— На полке посмотри, — ответила я, не меняя интонации.
Через тридцать минут банк отправил запрос на блокировку его счётов до выяснения обстоятельств. Поскольку мой аккаунт был «родительским» в их системе (я так настроила, когда он просил помочь с кэшбэком), а его карта была привязана как «дополнительная», алгоритм сработал мгновенно.
А потом я сделала второй звонок. Не в банк.
— Алё, Максим Петрович? — я вызвала нашего начальника службы безопасности из больницы. Он бывший опер, мы с ним в хороших отношениях. — Тут такое дело… у меня муж, кажется, крупную сумму украл через приложение. Можете подсказать, как правильно заявление в полицию составить, чтобы счёт заморозили по статье 158, часть 3? Да, прямо сейчас.
На кухне что-то звякнуло. Дима ругался. Наверное, пиво кончилось.
Я сидела в темноте. В животе неприятно сосало от голода — я так и не успела поесть свой суп. На плите стояла кастрюля, холодная и липкая.
Осталось всего сорок минут.
Я зашла на кухню, когда они уже заканчивали вторую «полторашку». Воняло кислятиной и дешевыми сигаретами — Дима опять дымил в форточку, хоть я и просила сто раз, что шторы потом воняют неделю.
— О, явилась не запылилась, — Дима даже не обернулся, листал что-то в телефоне, выискивая свои запчасти на «Авито». — Слышь, Даш, я тут посчитал. Твоей зарплаты за следующий месяц как раз хватит на КАСКО и зимнюю резину. Поднапряжешься там в своей больничке, возьми смен побольше, дежурств ночных.
Я стояла у двери, ковыряя заусенец на большом пальце. Больно было, до крови, но я не замечала.
— Дим, мне маме лекарства надо отправить в Самару. Пять тысяч хотя бы, у неё суставы совсем плохи.
— Мама подождет. Не умрет твоя мама. — Он наконец соизволил посмотреть на меня, взгляд такой… пустой, хозяйский. — Чё ты как неродная? Машина — это наше общее. Буду тебя на работу возить. Иногда. Если на бензин подкинешь.
Виталик заржал, вытирая рот грязной ладонью.
— Правильно, Димон! Бабу надо в узде держать, а то на шею сядет и ноги свесит.
Оксана, жена его, сидела рядом, рассматривала свои облезлые ногти с остатками розового лака.
— Даш, ну чё ты в самом деле, — подала она голос, не поднимая глаз. — Все так живут. Мужик в доме решает, куда деньги пристроить. Терпи, притретесь еще.
— Вот именно, — Дима важно выпятил челюсть, довольный поддержкой. — Короче, завтра Виталя поможет хлам из гаража выкинуть. Твои там коробки с какими-то старыми книгами и рассадой — всё на помойку. Место под инструмент нужно.
— Хорошо, — сказала я тихо, глядя в пол. — Понятно.
— Вот и умница. — Дима полез в карман джинсов и достал оттуда смятую пятисотку. — На, держи. Купи себе чё-нить вкусненькое в «Самокате». Утешься, а то моська совсем кислая.
Он кинул купюру на стол. Она упала прямо в липкую лужу от пролитого пива. Я смотрела, как бумага медленно темнеет, впитывая вонючую жидкость.
— Бери, бери, — подтолкнул он меня плечом, проходя мимо к холодильнику. — Чё встала как памятник?
Я медленно протянула руку и взяла мокрую бумажку двумя пальцами. Липко. Противно до тошноты.
— Спасибо, — прошептала я.
— То-то же. — Дима открыл холодильник, гремя полками. — Слышь, а чё, колбасы больше нет? Ты чё, в магазин не зашла?
— Забыла, — соврала я, глядя на часы над плитой.
19:52.
Ещё немного, Дима. Потерпи.
На часах было ровно 20:10, когда Дима вдруг задергался. Он всё пытался обновить страницу в «Т-Банке», тыкал пальцем в экран так, что тот хрустел, наверное. Виталик рядом тоже засуетился, заглядывал в телефон брата, от него пахло чесночными сухариками и перегаром.
— Слышь, Даш, чё за фигня? — голос у Димы стал какой-то тонкий, сорвался. — Приложение не грузится. Пишет «доступ ограничен». У тебя как?
Я медленно подошла к столу. Пятисотка, та самая, мокрая, так и лежала в луже. Я её не тронула. Просто смотрела, как Дима белеет лицом.
— А я в банк позвонила, — сказала я буднично, как будто про погоду в Самаре. — Сказала, что у меня деньги украли. Хакеры. Или мошенники. Телефон-то мой без присмотра лежал, пока я на кухне возилась.
Дима замер. Рот приоткрыл, зубочистка выпала.
— Ты чё… — он запнулся. — Какие хакеры? Я же перевёл! Ты же видела!
— Я видела, что денег нет, — я пожала плечами и начала собирать со стола пустые банки. — Служба безопасности банка сказала, что перевод подозрительный. Счёт получателя, то есть твой, они заблокировали до выяснения. Всё.
— В смысле заблокировали?! — Дима вскочил, стул с грохотом отлетел к плите. — Там мои деньги! Моя зарплата! И твои… эти… двести сорок восемь тысяч! Как я машину завтра забирать буду? Я же залог на «Авито» уже скинул, две тысячи!
— Никак, — я обернулась. — И залог твой сгорит. И зарплату ты свою не снимешь. Месяца три, наверное, пока СБ будет проверку проводить. У них там регламент.
Оксана на диване вдруг икнула и прикрыла рот ладошкой. Виталик надулся, как индюк.
— Да ты чё, Дашка, берега попутала? — Виталик попытался вякнуть. — Это же брат мой! Семья! Зачем ты в банк-то поперлась жаловаться?
Я посмотрела на него в упор. У него на футболке было пятно от соуса, засохшее, серое.
— Ты, Виталь, лучше помалкивай. А то я и на тебя заявление напишу. Как на соучастника. Вы же тут сидели, ржали, пока он мои накопления на зубы матери «осваивал».
Дима начал мелко трястись. Он снова и снова тыкал в телефон, но «Т-Банк» упорно рисовал белый экран.
— Даша, ну ты чего… — он попытался сменить тон на ласковый, но вышло жалко, приторно. — Ну погорячился я. Давай, позвони им, скажи, что всё нормально. Что это ошибка. Нам же жить на что-то надо!
— Нам? — я усмехнулась. — Ты же сказал, чтобы я выживала. Вот я и выживаю. На свою зарплату. А ты теперь на свою посмотришь через дырочку в заборе. Кстати, Дима.
Я достала свой телефон и показала ему экран. Там висело уведомление из «Госуслуг».
— Я заявление в полицию через портал подала. Номер КУСП уже пришел. Статья 158, часть 3, пункт «г». Кража с банковского счета. Это тяжкое преступление, Дим. До шести лет.
В кухне стало очень тихо. Было слышно только, как холодильник натужно гудит. Дима медленно сел обратно на стул. Лицо у него стало серым, как та тряпка у раковины.
— Ты же… ты же не серьезно? — прошептал он. — Мы же муж и жена. Имущество общее.
— Деньги на моем личном счете, которые я копила до брака и в браке по крупицам — это не совсем «общее», когда их крадут тайком через взлом приложения, — я прислонилась к косяку. — Мой начальник по безопасности, Максим Петрович, сказал, что для полиции это дело на один зуб. IP-адрес твоего телефона, время входа, точка доступа. Ты же водитель, Дим. Судимость по такой статье — и всё. Ни в одну нормальную ТК тебя больше не возьмут. Даже таксистом не устроишься. Прощай, работа. Прощай, машина.
— Дашка, матерью клянусь, верну я! — он вдруг сорвался на крик, в глазах заметался настоящий, жирный страх. — Прямо завтра! Только забери заявление!
— Завтра счета будут заморожены по запросу следователя, — отрезала я. — Максим Петрович уже с кем надо созвонился. Процесс пошел.
Виталик быстро встал.
— Слышь, Оксан, пошли. Нам пора. Тут чё-то жарко стало.
Они выскочили из квартиры через минуту, даже не попрощавшись. Дверь хлопнула, и в коридоре воцарилась та самая тишина, от которой у Димы, кажется, начал дергаться глаз.
Дима сидел и смотрел на мокрую пятисотку на столе.
— И вот еще что, — я подошла к нему вплотную. — У тебя есть час, чтобы собрать вещи и уйти к маме или к Виталику. Квартира эта — на мою маму оформлена, ты тут даже не прописан. Завтра утром я меняю замки. Попробуешь вломиться — вызову наряд. Заявление уже в системе, им только повод дай.
Дима молчал. Он просто смотрел в пустоту, а по подбородку у него ползла капля пота.
После моей новости о наследстве родня мужа мгновенно притихла… и вдруг вспомнила обо мне все хорошие слова