Я сидела в тени проектора, теребя манжет единственного приличного чёрного свитера, купленного на аванс три месяца назад. Воспалённые от недосыпа глаза, которые он вчера назвал «неухоженными». Просто заколотые волосы — «непрофессиональный вид». Что ж, сегодня ему придётся смотреть на эту «непрофессиональную» ассистентку очень внимательно.
Представители самого закрытого венчурного фонда Европы уже занимали места в переговорной. Их глава — седовласый Маркус, о котором ходили легенды: он чуял фальшивый стартап за милю и не прощал сорванных сделок. Идеальный момент, подумала я, чтобы забрать у Вадима всё.
Восемь месяцев назад этот человек клялся мне в любви. Три месяца назад мягко предложил съехать с его квартиры, сославшись на «потребность в личном пространстве». А вчера вечером он приказал мне залить финальную версию кода на корпоративный сервер — и через час заблокировал мою учётную запись разработчика.
Вот только за неделю до этого, когда его «потребность в пространстве» стала звучать особенно настойчиво, я провела одну бессонную ночь. И незаметно заменила ключевые вычислительные модули на их «пустые» версии-оболочки. Весь код, который он видел, лишь отправлял API-запросы к моему личному защищённому облаку. Ядро нейросети никогда не касалось его сервера.
Он был уверен, что блестяще прошёл предварительный технический аудит и держит козыри в руках. На аудите он запускал демо с моей старой рабочей машины, подключённой к облаку, — и даже не догадался проверить, где на самом деле крутится математика. Вадим собирался продать продукт, который от первой до последней строчки написала я.
— Алиса, ради бога, постарайся сегодня не сутулиться. Твоя задача — просто вовремя переключать слайды и не портить фасад компании. Справишься?
Я молча прикрыла крышку старенького ноутбука с выцветшей наклейкой енота.
— Я поняла, Вадим. Только слайды.
Презентация стартовала. Вадим включил обаяние на максимум, уверенно жонглируя техническими терминами. Маркус слушал, не меняя каменного выражения лица. А потом прервал его:
— Вадим, как ваша архитектура справляется с задержками при пиковых нагрузках? В отчёте аудиторов этот момент описан поверхностно.
Вадим замер. Его идеальная улыбка дрогнула. Он бросил на меня требовательный взгляд — «выручай».
— Система использует динамическое шардирование данных, господин Маркус, — спокойно произнесла я со своего места в тени. — Балансировщик перераспределяет…
— Именно так я и спроектировал эту архитектуру, — мгновенно перебил меня Вадим. — Спасибо, Алиса, дальше я сам.
Наконец, на экране появился слайд с финансовой моделью. В графе «Бонусный фонд сторонних разработчиков» стоял ноль. Вся сумма многомиллионного транша уходила на личный счёт Вадима. Он выдержал театральную паузу и оглядел инвесторов.
— Господа, перед финальным запуском прототипа я должен сделать заявление. Инновации требуют жёстких решений. Некоторые члены команды не справляются с международным темпом.
Он повернулся ко мне с искусственным сочувствием, которое я слишком хорошо знала.
— Алиса, ты всего лишь некомпетентная ассистентка. Твои ошибки недопустимы. Твой договор подряда расторгнут сегодняшним числом. Бумаги подпишешь у HR. Можешь идти.
В переговорной стало неуютно. Инвесторы нахмурились.
Я вцепилась ногтями в ладонь под столом. Все эти месяцы унижений, обесценивания и предательства встали поперёк горла. Захотелось закричать, ударить его по лицу — или исчезнуть. Я сделала глубокий вдох. Нет. Не сейчас. Не при нём.
Я медленно положила пульт на стол. В моих ушах звенела тишина, но голос прозвучал чисто и звонко:
— Ты уверен, Вадим?
— Абсолютно, — снисходительно усмехнулся он. — Код на моём сервере. Не задерживай нас.
— Господин Маркус, — сказала я, глядя прямо в глаза главе фонда. — Прежде чем вы подпишете бумаги, попросите Вадима запустить боевую компиляцию.
Вадим раздражённо закатил глаза. Подошёл к клавиатуре с видом человека, который вынужден терпеть капризы. Нажал клавишу запуска.
На огромном экране появился прогресс-бар. Девяносто процентов. Девяносто пять.
Экран мигнул. Вместо интерфейса на чёрном фоне загорелось:
«FATAL EXCEPTION. КЛЮЧЕВОЙ АЛГОРИТМ НЕ НАЙДЕН. ОТКАЗ В ДОСТУПЕ».
Пальцы Вадима лихорадочно застучали по клавиатуре.
— Это… сбой сервера! — голос дрогнул. — Код там, я проверял репозиторий вчера!
— Ты проверял визуальную оболочку, Вадим, — я поднялась со стула. — Тяжёлая математика — ядро нейросети — никогда не лежала на твоём сервере. Это был API-запрос к моему личному облаку. И минуту назад я отозвала твой токен доступа.
Я достала из кармана флешку в виде забавного пластикового енота и вставила в презентационную панель. На экране появился отсканированный документ.
Патент на изобретение. Вычислительная архитектура алгоритма предиктивного анализа.
Автор и единственный правообладатель: Ветрова Алиса.
— Что это за цирк?! — Вадим покрылся пятнами. — Ты украла технологию компании! Я тебя засужу!
— В моём договоре ИП чёрным по белому прописано, что все исключительные права на архитектурные решения остаются за мной, пока не подписан акт выкупа, — я смотрела ему прямо в глаза. — Акт, который ты трижды отказывался подписывать. Твоя компания разработала только красивый интерфейс. Пустую коробку.
Я повернулась к Маркусу.
— Господа. Перед вами мошенник. Прототип, который вы видели на предварительном аудите, работал на моём вычислительном ядре. Если вы готовы обсуждать условия с законным владельцем патента, я покажу вам реальный результат.
Маркус перевёл тяжёлый взгляд с побелевшего Вадима на меня. А затем неожиданно улыбнулся — впервые за всю встречу.
— Фрау Ветрова, — его голос прозвучал почти тепло. — Мы знакомы заочно. Ваша статья по предиктивному анализу произвела фурор в нашем R&D-отделе ещё год назад. Мы искали автора. И когда эта пустышка под названием «V-Tech Solutions» прислала нам заявку с вашим кодом, мы пришли на эту встречу только ради одного — узнать, кто прячется за ширмой.
Он повернулся к Вадиму, и его улыбка погасла.
— Мы не инвестируем в пустышки. Переговоры окончены. Навсегда.
Команда инвесторов синхронно закрыла ноутбуки. Маркус протянул мне визитку:
— Мой юридический отдел свяжется с вами через час. И, Алиса — на этот раз без посредников.
— Подождите! — Вадим вскочил, едва не опрокинув стул. — Стойте, вы не понимаете! Она… она блефует! Алиса, Лис, малыш, ты же не сделаешь этого со мной!
Я прошла мимо него, не оборачиваясь. У двери меня догнал его истеричный вопль:
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Ты… ты разрушила всё!
— Я ничего не разрушала, Вадим. Я всего лишь закрыла доступ. Остальное — твоих рук дело, — ответила я и закрыла за собой дверь.
В коридоре меня уже ждала HR-директор с заготовленным заявлением «по собственному желанию». Я пробежала глазами по строчкам и звонко рассмеялась.
— Нет, Лариса. Только по соглашению сторон. Три оклада компенсации. Или завтра трудовой суд увидит иск о незаконном увольнении. Передайте Вадиму — у него час.
Лариса побледнела и молча кивнула.
Поздно вечером я перешагнула порог своей новой, арендованной квартиры. Здесь пахло свежей краской и не было ни одной разбросанной мужской рубашки.
Я прошла на кухню, сдёрнула с полки пыльный чехол и достала свою старую механическую клавиатуру — ту самую, которую Вадим месяц назад заставил выбросить. «Неэстетичный вид и отвратительный звук», — фыркал он, вручая мне взамен бесшумную офисную мыльницу. «Настоящий профессионал работает тихо». Я тогда не стала спорить. Просто спрятала её на антресолях.
Экран телефона на столе загорелся. Вадим. Я нажала громкую связь.
— Алиса! — его голос срывался на истеричный фальцет. — Ты хоть понимаешь, что натворила?! Инвесторы выставили мне неустойку за срыв сделки! У меня кассовый разрыв! Дай мне доступ к ядру, немедленно!
Я молча слушала, как он задыхается от злости.
— Лис… малыш, — тон резко сменился на заискивающий шёпот. — Ну мы же не чужие люди. Давай поделим сделку пополам? Как раньше, а? Я был неправ, признаю. Спаси меня, пожалуйста.
— Ты уволил единственного человека, который знал, как завести твою пустую коробку, — спокойно ответила я. — Жду свой расчёт от бухгалтерии. Больше не звони по этому номеру.
Я сбросила вызов, заблокировала контакт и положила руки на клавиши.
Щёлк-щёлк-щёлк.
Клац-клац-клац.
Комнату наполнил плотный, уверенный звук — громкий, чёткий, резкий. Лучшая музыка на свете.
Я открыла чистый файл и вывела жирным шрифтом: «Договор о стратегическом партнёрстве между ИП Ветровой А.С…».
Щёлк-щёлк-щёлк.
Теперь этот звук будет звучать в моём собственном офисе. А чужие долги больше не касаются меня.
Соседка по даче шепнула, что свекровь обманула меня с документами, но я проучила наглую родственницу