Свадебный банкетный зал был украшен за два дня до торжества. Ленточки, шарики, цветы — всё, как хотела Карина. Свекровь, Надежда Петровна, тихо вздыхала, но помогала. Ради сына, Серёжи, она была готова на многое. Даже на то, чтобы этот цирк состоялся.
Серёжа — хороший парень. Немного наивный, немного слепой в любви, но работящий, добрый и, главное, сын. И он собрался жениться на Карине. Яркой, громкой, с ногтями в три сантиметра и декольте на полспины.
— Мам, ты просто её не знаешь, — говорил Серёжа. — Она хорошая.
— Я видела, какая она хорошая, — вздыхала мать. — Вчера на примерке платья она строила глазки твоему двоюродному брату. И пока ты отвлёкся, положила руку ему на плечо. И не убрала, пока он не отошёл.
— Тебе показалось, мам.
— Мне не кажется. Я не слепая.
Но сын не слушал. Он был влюблён по уши в длинные ноги, пухлые губы и томный взгляд. А то, что этот взгляд адресован и другим мужчинам, — считал «просто общительностью».
Надежда Петровна решила провести собственное расследование. Она хоть и пенсионерка, а глаза острые и память цепкая. За две недели до свадьбы она следила за невесткой исподтишка. Итог: Карина флиртует с официантами в кафе, с сантехником (при женихе!), с соседом из подъезда, с коллегой Серёжи, с абсолютно незнакомыми мужиками в общественном транспорте — да, и там успевает стрелять глазками.
И самое противное: делала это так ловко, что Серёжа никогда не замечал. Только если посторонний глаз видел.
— Как ты не видишь? — спросила она сына после очередного инцидента. — Она с твоим другом Витькой на кухне полчаса сидела, пока ты в душ ходил. И я видела, как она ему улыбалась.
— Мам, они о погоде болтали!
— О погоде не улыбаются с откинутой головой и прикушенной губой.
Серёжа отмахнулся. Сказал: «Свадьба через пять дней, всё решено».
И тогда Надежда Петровна поняла: словами сына не проймёшь. Нужны другие методы.
Провокация
За день до свадьбы она пригласила Карину «помочь с букетом» — чисто формальный повод, чтобы остаться наедине. Карина пришла за час до назначенного времени — с макияжем в три слоя, в узком платье до середины бедра и причёской, похожей на торт.
— Здравствуйте, Надежда Петровна, — пропела она. — А Серёжа где?
— Серёжи нет, он у друга. А мы с тобой кое-что обсудим.
Карина сразу напряглась — слишком резкий тон свекрови не предвещал чаепития.
— Что случилось?
— Садись, — Надежда Петровна указала на табурет.
Карина села, скрестив ноги. Свекровь поморщилась.
— Милая, я тебя не понимаю. Ты выходишь замуж за моего сына. Но ведёшь себя как… как…
— Как кто? — Карина выгнула бровь.
— Как девушка лёгкого поведения. Прости, но это так. Ты пялишься на всех мужиков подряд. Ты красишься как … Ты одеваешься так, будто работаешь на панели. И главное — ты делаешь это в присутствии Серёжи, не стесняясь.
Карина сначала опешила. Потом рассмеялась.
— Ах, Надежда Петровна, какая вы старомодная! Сейчас так все одеваются. Это называется «быть современной». А что я смотрю на других мужчин — так я просто вежливая. Серёжа не ревнует, он взрослый человек.
— Он не ревнует, потому что не видит. Но я вижу. И я тебе говорю: или ты меняешь поведение, или свадьбы не будет.
— Свадьба будет через день, — Карина встала. — Билеты оплачены, гости приглашены. Серёжа меня любит. А вы, извините, никто. Старая ханжа, которая завидует молодости.
Она развернулась и сделала шаг к двери.
И тут Надежда Петровна потеряла терпение.
Отлупила
Она не била никого с тех пор, как сын в детстве стащил у неё деньги из кошелька. Но тут что-то щёлкнуло.
— Стоять! — рявкнула Надежда Петровна голосом, от которого когда-то замирал весь заводской цех.
Карина от неожиданности остановилась.
— Ты назвала меня старой ханжой?
— А что, не правда? — Карина уже открыла рот для следующей колкости.
Но договорить не успела.
Надежда Петровна шагнула вперёд, схватила невестку за ворот платья — тот самый, слишком глубокий — и рывком развернула к себе.
— Ах ты дрянь! — выдохнула она и залепила Карине звонкую затрещину.
Та отшатнулась, но свекровь держала крепко.
— Вы что, с ума сошли?! — заверещала она, пытаясь вырваться.
Но Надежда Петровна уже вошла в раж. Она проработала тридцать лет на заводе, руки у неё были в два раза сильнее, чем у накрашенной фифы.
Вторая оплеуха пришлась по голове — сбила набок накладные ресницы. Третья — по губам, размазала помаду за пределы рта.
Карина пыталась защищаться, но тщетно: её руки скользили по жилистым, крепким, будто стальным, предплечьям свекрови.
— Пустите! Я полицию вызову!
— Вызывай! — прорычала Надежда Петровна, не прекращая. — И полиция увидит твоё декольте, куда ты деньги собираешься складывать.
Карина плакала, размазывая тонны косметики по лицу.
Умыла в раковине
Когда Карина перестала вырываться и выла навзрыд, Надежда Петровна потащила её на кухню. Ухватила за затылок, наклонила голову над раковиной, открыла кран с холодной водой.
— Смывай своё барахло! — скомандовала она.
— Не надо! — взвизгнула Карина. — У меня стойкая косметика!
— А у меня кран с напором.
И она начала поливать лицо невестки водой, оттирая тени, тоналку, помаду, подводку, слой за слоем. Карина дрыгалась, но вырваться не могла.
Через три минуты косметики почти не осталось. Лицо Карины превратилось в бледное, опухшее, заплаканное, с размазанными тенями и покрасневшими глазами. И главное — обычное. Никакой роковой красоты. Простая девушка лет двадцати пяти, без яркой обёртки.
— Посмотри на себя, — Надежда Петровна поднесла её к зеркалу. — Это ты. Без слоя краски. А мой сын тебя такой видел хоть раз?
Карина разрыдалась уже по-настоящему.
— Вы чудовище! — прохрипела она. — Я всё расскажу Серёже!
— Рассказывай, — спокойно ответила свекровь. — Я жду.
Развязка
Через час пришёл Серёжа. Увидел: мать сидит на кухне, пьёт чай. Карина — на диване в зале, без косметики, с синяком под глазом (ударилась об угол раковины, когда дрыгалась).
— Что здесь произошло? — он переводил взгляд с одной женщины на другую.
— Твоя мать меня избила! — закричала Карина. — Она меня умыла в раковине!
Серёжа посмотрел на мать. Та неторопливо поставила чашку на блюдце.
— Серёжа, я её не лупила. Я её привела в божеский вид, — ответила она. — А она тебе не рассказывала, что вчера дала свой номер твоему двоюродному брату?
— Врёт она всё! — заорала Карина.
— Ты мне сейчас покажешь телефон, — сказал Серёжа. — Откроешь переписки.
Карина заткнулась. Заметалась глазами.
И Серёжа всё понял. По её молчанию. По тому, как она опустила голову.
— Мам— сказал он тихо. — Ты была права.
Надежда Петровна промолчала. Только налила сыну чаю.
А Карина собрала остатки своих вещей, села в такси и уехала. Вслед ещё долго кричала — уже из окна машины, проклиная свекровь и «слабака-жениха».
Свадьба не состоялась. Гости недоумевали, родственники осуждали, но Надежда Петровна была спокойна. Она спасла сына от женщины, которая принесла бы ему только стыд.
Год спустя
Серёжа живёт один, но не тужит. Нашёл себе скромную девушку-медика, которая красится умеренно и не смотрит на других мужчин. Они встречаются, он спокоен.
Карина вышла замуж за другого — за обеспеченного вдовца на пятнадцать лет старше. Тот тоже сначала не замечал её взглядов, а теперь замечает, но уже поздно. Поговаривают, она уже нашла себе нового знакомого, пока муж на работе.
Надежда Петровна иногда думает: «А что, если бы я не вмешалась? Сын был бы сейчас с этой разбитной девахой, жил бы в аду и платил бы за её тряпки».
— Уступите свой дом на море, твоя сестра решила там свадьбу отыграть! – заявила мать.