– Хватит спать! Встречай гостей, мы в Москве уже! – Услышала по телефону голос среди ночи и обомлела

Но счастье продлилось недолго. Звонок телефона сначала слышался приглушенно, будто издалека, потом становился ближе, громче, отчетливее. Ульяна не могла пошевелиться, так было тяжело открыть глаза, так хотелось вернуться в негу, из которой ее вырвали буквально. Она нашарила рукой телефон на прикроватной тумбочке, сбросила вызов привычным движением и укуталось в теплое одеяло. Звонок тут же раздался снова. Резанула страшная мысль: «Вдруг, у родителей что-то стряслось?!». Ульяна вскочила, чувствуя, как сильно колотится сердце, посмотрела на экран – номер совсем незнакомый. Перевела взгляд на время – три часа ночи. Решив, что это спамеры, она снова сбросила вызов и внесла номер в черный список. Но буквально через пару минут позвонили с другого номера. Тихонько выругавшись, Ульяна недовольно ответила.

– Слушаю.

– Ну ты даешь, Ульянка, до Кремля и то гораздо проще дозвониться.

– А вы пробовали? – Спросила серьезно Ульяна, понимая, что от сна и следа не осталось.

– Мы до тебя пробовали, – в телефоне раздался противным скрипучий смешок, – Хватит спать! Встречай гостей, мы в Москве уже!

– Кто мы? – Не поняла Ульяна, – и гостей я как-то не ждала.

– Да ты чего? Совсем зазналась в бабкиной квартире? Это Люба, сестра твоя двоюродная. Мы с мужем и сыном приехали в столицу на экскурсию.

– А я при чем? – Спросила с раздражением Ульяна, – я не экскурсовод.

– Ульянка, хватит уже пререкаться, – голос Любы стал настойчивее, жестче, – мы тут околеем, пока отношения с тобой будем выяснять. Приезжай за нами на вокзал, ты же машину купила, мать твоя хвалилась. Автобусы-то не ходят, ребенок уже изнылся весь, и сами спать хотим… и жрать, – Люба снова заржала, так неприятно, что Ульяна не сдержалась.

– В интернете много вариантов выбора жилья на сутки, рядом с вокзалом, обратитесь и все будет… быстро.

– Ты в своем уме? Мы, вообще-то, к тебе приехали! Рассчитывали, что встретишь по-человечески, по городу потом покатаешь, сводишь племянника куда-нибудь, тебе же лучше знать, где тут и что. Хорош мурыжить, приезжай, мы тебя ждем.

В трубке пошли короткие гудки, а Ульяна смотрела на телефон широко раскрытыми глазами и не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Потом постаралась взять себя в руки и набрала номер сама.

– Люба, если ты меня не поняла, уточняю – я не собираюсь никуда ехать среди ночи, тем более, моя машина находится на техобслуживании. Так что, повторю, самым лучшим вариантом для вас будет снять квартиру рядом с вокзалом, а утром найти экскурсовода, в интернете всё найдётся, любой каприз за ваши деньги.

И тут же сбросила вызов, не дав Любе ответить. Потом и этот номер внесла в черный список.

Ульяна прошла на кухню, включила кофеварку, понимая, что уснуть уже хоть как не сможет, а нервы надо привести в порядок, все-таки, нельзя ей в грязь лицом ударить перед потенциальным работодателем. Она так давно ждала эту вакансию, и вот, удача улыбнулась ей, и тут такое! Со старой работы Уля пока не уволилась, взяла отпуск за свой счет, а если собеседование пройдет, то напишет заявление на очередной законный отпуск с последующим увольнением. Лишь бы только не провалить эту встречу. Говорят, директор там уж слишком строгий, зато справедливый и сотрудники все держатся за место, как говорится, мертвой хваткой.

Когда Ульяна наливала кофе, раздался резкий звонок телефона, она выронила чашку из рук. Да что же это такое?! Теперь с номера сынишки звонят? Но звонила тетя Галя, мать Любы. Не поздоровавшись, она затараторила недовольным голосом:

– Улька, и что это за фокусы такие? Ты почему с Любашей так обошлась? Не забывай, что ты живешь в квартире бабушки, и Люба ей была такой же внучкой как и ты. То, что мать моя тебе квартиру отписала, ничего не значит. Мы даже оспаривать не стали, а могли бы. Так что, прекращай дурить. Сейчас Любаша со своей семьей к тебе приедут, чтобы приняла как надо! Иначе в суд пойду, делить квартиру будешь!

Тетя отключила связь, а Уля усмехнулась: было бы, чего делить! Квартира маленькая – комнатка да кухня шесть квадратов. Да и какой суд займет их сторону?! Бабуля написала завещание уже давно, когда и Галя, и Любаша отвернулись от нее. Бабуля заболела сильно, нужно было, чтобы кто-то рядом был, но Галя заявила, что сама мол виновата, раз уехала в столицу за своим ухажером когда-то, то пусть сама и теперь справляется. Да, бабушка уехала, встретив любовь всей своей жизни, но она ведь к тому времени успела и детей поставить на ноги, и с внуками помогла, пока были маленькими. Купила в Москве вот эту квартиру, сама жила у Анатолия, а как его не стало, перебралась в свою. Ульяна и ее мама были рады за бабушку – хоть какое-то время пожила в любви и счастье, а вот Галя не могла смириться, считала, что мать предала их – раньше помогала материально, а из Москвы и копейки не выслала.

И когда бабуле потребовался уход, Ульяна вызвалась – поедет к ней. Доучилась здесь последний класс школы, поступила в институт, окончила почти с отличием, работу нашла. Бабушке стало легче и они хорошо жили вместе. А Галя с Любой и не вспоминали о ней. Мама Ульяны присылала деньги, приезжала в отпуск. Вот бабушка и приняла решение – кто позаботился о ней, тому и квартира достанется. А тетя Галя теперь просто завидовала, считая, что несправедливо поступила ее мать.

За невеселыми мыслями Ульяна вздрогнула, когда раздался звонок в дверь. Так не хотелось открывать, но за звонком последовал стук кулаком и она поспешила – не хватало бы еще соседей всех перебудить.

Открыв дверь, Ульяна ахнула – Люба так изменилась, что встреть она ее на улице, никогда бы не узнала. Раздобрела, морщинки появились ранние у глаз, в волосах блестят серебряные нити. А она всего на пару лет старше Ульяны. Сколько же лет они не виделись? Десять? Тринадцать? Подругами они никогда не были, даже в детстве не общались особо, только когда у бабушки вдвоем гостили, так что и не удивительно, что не узнала бы.

– Ну чего уставилась? Не признала что ли? – Люба окинула сестру недобрым взглядом и протиснулась в квартиру. Следом забежал мальчонка лет пяти, запрыгнул на диван и принялся прыгать на нем, и верещать. Не успела Уля ничего сказать, как соседи стукнули слегка по батарее, потом послышалось недовольное бурчание снизу.

– Вообще-то, ночь, и люди спят, – сказала Уля, а Люба кивнула.

– Ага, ночь, а ты, гляжу, уже кофе пьешь, – она взглядом указала на разбитую чашку.

Ульяна принялась все убирать. После звонка тетушки, она и забыла про чашку, про кофе, про то, что вообще ее ждет утром.

Люба тем временем уже чувствовала себя как дома. Она первым делом распахнула холодильник.

— Это что? — протянула Люба, вытаскивая контейнер с нарезанными овощами. — Морковка… огурцы… это вообще кто ест? Кролики что ли у тебя?

Она шумно поставила контейнер обратно и полезла глубже, словно надеялась найти там спрятанный клад — кастрюлю борща, сковороду с котлетами.

— А где еда нормальная? — недовольно фыркнула она. — Колбаса где? Сыр хотя бы? Суп какой-нибудь?

Ульяна сжала губы, но промолчала. Люба не унималась. Закрыла холодильник, тут же принялась открывать шкафчики. Дверцы хлопали одна за другой.

— Овсянка… гречка… — бубнила она, перебирая пачки. — А где консервы? Ты что, Святым Духом питаешься?

— Здоровой и полезной пищей, — ответила Ульяна сквозь зубы, не оборачиваясь. — Фигуру берегу.

— А чего её беречь? — искренне не поняла Люба, — Живем один раз! Надо жрать, что хочется, а не в рамки себя загонять. Супчик сварить, картошечки нажарить… курочку запечь… а это всё… — она пренебрежительно махнула рукой на содержимое шкафа, — для больных на голову.

Ульяна медленно выдохнула, наливая воду в кофеварку.

— Вот завтра сходите в магазин, — спокойно сказала она, — купите «нормальные» продукты и приготовите себе все, что душе угодно.

Люба прищурилась.

— А ты, значит, кормить нас не собираешься?

— Я гостей не приглашала, — ровно ответила Ульяна.

Люба посмотрела на нее с таким видом, будто услышала нечто оскорбительное.

— Ты нам постель-то сделай, — буркнула она, — хоть спать уложи, раз накормить не можешь.

Ульяна медленно вдохнула. Считала до трёх — как учили на каком-то тренинге по стрессу. Не помогало.

— Повторю, — сказала она уже чуть жёстче, — гостей я не ждала. И лишних спальных мест здесь не предусмотрено. Можете сегодня лечь на моём диване… все втроём.

Она кивнула в сторону комнаты.

— Чистое бельё возьми в шкафу. А завтра, уж простите, ищите для себя апартаменты с удобствами.

Люба даже рот приоткрыла от такого.

— Нет, ну ты наглая, сестра! — возмутилась она, повышая голос. — В бабкиной хате живёшь и её же внучку притесняешь!

Она уперла руки в бока, словно собиралась сейчас читать лекцию.

— Купи матрас хоть надувной для себя. Мы на диване с Ванькой будем спать, — она кивнула в сторону мужа, который молча стоял у двери, не решаясь вмешаться, — Никитка и в кресле свернётся калачиком, ему не привыкать. А ты пока на кухне перекантуешься.

Мальчишка действительно уже почти засыпал, съёжившись в кресле, обняв подушку.

— Мы на недельку приехали, не меньше, — добавила Люба уже мягче, но с нажимом. — Уважь уж. Денег в провинции, сама понимаешь, в обрез. Мы на тебя рассчитывали… не так часто обращаемся.

Ульяна негромко усмехнулась:

— Видишь ли, Люба, дело в том, что я временно без работы. И денежных запасов не имею. Как ты справедливо заметила, недавно я автомобиль купила… в кредит. Поэтому помочь ничем не смогу. И раз уж вы свалились как снег на голову, то покупайте сами всё необходимое. И плюс — за коммунальные расходы оплатите.

— Это еще что за новости? — возмутилась Люба.

— Обычные, — пожала плечами Ульяна. — Мне одной немного надо, справляюсь. А вы теперь и воды много потратите, и электричество расходоваться будет на готовку.

На самом деле, конечно, всё было не так. Машину она купила без всяких кредитов, и коммуналку могла бы оплатить без проблем — не такие уж большие деньги. Но дело было не в деньгах. Просто хотелось поставить границы. Хоть какие-то. Потому что иначе — сядут на шею и не слезут. Разве так поступают нормальные люди? Приехать среди ночи, без предупреждения, да еще с требованиями? А если бы у нее остался ночевать Егор? Ульяна невольно подумала об этом и почувствовала, как внутри всё сжалось.

Через три недели у них регистрация брака. Без свадьбы, тихо, только они вдвоём с Егором, распишутся и всё. Родителей она попросила никому не говорить. Потом она переедет к мужу, а эту квартиру сдаст. И вот если бы Люба появилась хотя бы через месяц — она бы уже стояла перед чужими людьми. Уля хотела дать понять, что так нельзя, так не делается. Но Люба, кажется, понимала всё по-своему.

— Н-да, не думала, что тебя так Москва испортила, — с обидой сказала она. — Раньше всем всегда делилась… вот недаром говорят — столица людей портит.

Ульяна ничего не ответила. Она просто налила себе кофе, медленно, аккуратно, будто выполняла какой-то ритуал. Взяла чашку, сделала глоток. Горький. Как раз такой, какой сейчас был нужен.

— Спокойной ночи, — сказала она наконец и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты и закрылась в кухне, стараясь не думать ни о завтрашнем собеседовании, ни о Егоре, ни о том, что эта ночь, похоже, будет очень длинной.

В шесть утра из комнаты доносился такой храп, что казалось, Люба и её муж устроили негласное соревнование — кто будет храпеть громче. Ульяна сидела неподвижно, глядя в потолок. Конечно, после такой встряски и бессонной ночи отдохнувшей она себя точно не чувствовала. Но вместе с усталостью внутри поднималось другое чувство. «Хватит», — подумала она, резко поднялась со стула и направилась в ванную. По пути бросила взгляд на закрытую дверь комнаты, откуда раздавались раскатистые трели, и слегка усмехнулась.

Включив свет, она повернула кран, пустила воду и, не задумываясь, добавила громкость на радио. Из динамика тут же полилась знакомая мелодия — что-то бодрое, утреннее, с ритмом, который невозможно было игнорировать.

Обычно она так не делала. Наоборот — старалась не шуметь, уважала соседей, берегла тишину. Но сейчас… сейчас ей вдруг захотелось иначе. Не из вредности даже. Просто показать, кто в этом доме хозяин. Она встала под струи воды, закрыла глаза, и через пару секунд уже тихо подпевала. Потом громче. Потом почти в полный голос, не стесняясь ни себя, ни этих тонких стен.

Стук в дверь раздался резко, нервно.

— Улька! — послышался раздражённый голос Любы. — Человеком будь, поспать дай!

Ульяна выключила воду, отжала волосы и, даже не понижая громкости радио, ответила:

— Много спать вредно!

Ульяна спокойно закончила свои дела, завернулась в полотенце и, не торопясь, вышла из ванной. Она прошла в комнату, остановилась посреди и громко, чётко сказала:

— Всем подъём! И мигом все ушли на кухню. Мне переодеться надо.

Люба приподнялась на диване, щурясь от света и явно не сразу понимая, что происходит.

— Ты издеваешься? — протянула она, глядя на Ульяну исподлобья. — Сама на кухне не могла переодеться? Или в ванной?

Ульяна скрестила руки на груди.

— Нет, не могла. Мне нужно кучу всего перемерить, чтобы выглядеть идеально на собеседовании.

Она кивнула на шкаф.

— Тут зеркало большое. Так что без разговоров вышли все. И пока не позову, сидите там.

Люба недовольно цокнула языком, но спорить почему-то не стала. Возможно, ещё не до конца проснулась. Возможно, почувствовала этот новый, непривычный тон Ульяны. Ванька молча поднялся, потянулся и пошёл к кухне. Мальчишка, сонный и растрёпанный, поплёлся за ним, потирая глаза.

Ульяна открыла шкаф и замерла, глядя на аккуратно развешанную одежду. Всё было подготовлено ещё с вечера: белая блузка, строгий тёмный костюм. Сегодня всё должно пройти идеально. Она медленно начала собираться. Нанесла лёгкий макияж, без излишеств, но с вниманием к деталям. Тени, тушь, немного румян. Волосы аккуратно уложила, не оставив ни одной выбившейся пряди. Затем примерила блузку, посмотрела на себя в зеркало, чуть повернулась, поправила воротник. Надела пиджак, юбку.

— Ты скоро там? — раздался голос Любы из-за двери.

— Нет! — резко ответила Ульяна. — Ждите, пока позову.

Прошло ещё минут тридцать. Ульяна уже сидела за столом с ноутбуком, быстро пролистывая заметки, вспоминая возможные вопросы, прокручивая в голове ответы.

— Мы тут что, до вечера будем сидеть как в клетке? — снова не выдержала Люба, приоткрыв дверь.

Ульяна даже не подняла головы.

— Сколько надо, столько и будете сидеть.

В её голосе не было ни злости, ни раздражения, только спокойная уверенность. Это, кажется, раздражало гостью ещё больше. Ещё через двадцать минут терпение у Любы лопнуло окончательно. Дверь распахнулась, она выскочила в комнату — растрёпанная, злая, с красными глазами.

— Всё! Хватит! — заявила она, хватая сумку. — Мужики, уходим! С такими родственниками и врагов не надо! — кричала Люба, нервно запихивая вещи. — Больше ноги нашей в этой столице не будет! По горло сыты! Все они тут такие! Не зря люди говорят!

Вскоре хлопнула входная дверь. Ульяна медленно выдохнула, даже не заметив, что всё это время держала напряжение в плечах. Она обвела взглядом комнату — разбросанные вещи, смятый плед, следы чужого присутствия. «Вечером уберу», — решила она. Сейчас нельзя было отвлекаться.

Собеседование прошло блестяще. Ульяна говорила уверенно, чётко, отвечала на вопросы без запинки, ловила одобрительные взгляды. Даже строгий директор, о котором столько слухов ходило, в конце улыбнулся — едва заметно, но этого было достаточно. Всё шло по плану. Она успеет уволиться с прежней работы, распишется с Егором, переедет к нему, сдаст эту квартиру и начнёт новую жизнь.

Она шла по улице после встречи и вдруг поймала себя на мысли, что улыбается. Как же всё у неё правильно складывается. И ничего, что ночь была такой — тяжёлой, шумной, почти адской. Это уже позади.

К вечеру Ульяна разложила всё по местам, проветрила квартиру, даже зажгла ароматическую свечу, лёгкий запах ванили наполнил комнату. Егор уже ехал к ней — они договорились поужинать вместе. Ульяна как раз накрывала на стол, когда зазвонил телефон. Мама.

— Улечка, что там случилось? — голос был тревожный. — Галя сейчас звонила, ругалась… я ничего толком не поняла. В чём дело?

Ульяна на секунду прикрыла глаза, потом спокойно выдохнула и ответила:

— Всё хорошо, мам. Просто Любаше не понравилось в столице. Непривычно им здесь… вот и всё.