Знаете, в долгой семейной жизни сюрпризы обычно сводятся к внезапно закончившейся туалетной бумаге или покупке дрели по акции.
Поэтому, когда за два дня до нашей годовщины Дима позвонил мне на работу и интимным шепотом матерого контрабандиста попросил срочно перекинуть ему на карту тридцать пять тысяч, я даже обрадовалась.
Накануне мы как раз жарко обсуждали меню в дорогом рыбном ресторане. Я, как истинная оптимистка, между делом решила: ну наконец-то!
Муж тайком вносит аванс за банкет. Или, что еще романтичнее, покупает мне обещанные золотые серьги, но немного не рассчитал с бюджетом. Деньги я перевела в один клик, уже мысленно примеряя обновку.
Правда обрушилась на меня на следующий вечер. В коридоре нашей квартиры внезапно материализовалась свекровь. Антонина Егоровна явилась под предлогом великой любви к внуку, чтобы лично уточнить списки гостей на наше торжество.
Сын в это время был на тренировке, поэтому свекровь прямо в уличной обуви промаршировала на кухню.
Лицо родственницы сияло ярче начищенного самовара перед визитом губернатора. Она явно пришла хвастаться.
— Оленька, мы тут с Димочкой решили список родни на вашу годовщину утрясти, — Антонина Егоровна торжественно выудила из сумки новенький, переливающийся перламутром смартфон последней модели.
— Смотри, какую прелесть мне сыночек сегодня подарил! Просто так. За то, что я у него есть.
Пазл в моей голове мгновенно сошелся, похоронив под собой и золотые серьги, и устриц. Тридцать пять тысяч. Никакого ресторана.
— Как неловко вышло, — отчетливо произнес из угла комнаты Аркадий Семенович.
Наш попугай жако обладал интонациями язвительного пенсионера, пережившего три развода и одну приватизацию. Он никогда не орал просто так, предпочитая комментировать события с видом уставшего от людской глупости философа.
Хлопнула входная дверь. На пороге возник Дима. Он скинул куртку и взирал на нас с таким величием, будто в одиночку обеспечил процветание целому континенту.
— Вижу, мамуля, ты уже оценила масштаб моей любви! — бодро рапортовал муж, проходя на кухню.
— Для родной матери ничего не жалко. Мы с Олей всегда готовы тебя радовать!
Я мысленно оценила эту дешевую постановку. Месяц назад у Антонины Егоровны был юбилей. Мы уже подарили ей путевку в элитный санаторий с грязелечением, выгребши подчистую все наши свободные накопления. Мои тридцать пять тысяч были отложены исключительно на наш личный праздник.
— Димочка, а на какие шиши этот аттракцион невиданной щедрости? — я заблокировала экран своего телефона и скрестила руки на груди. — Мой перевод дошел успешно?
Муж отмахнулся с грацией барина, отгоняющего от себя назойливую челядь.
— Оля, ну что ты заводишь свою мелочную шарманку в такой момент! Это же наш общий семейный бюджет. Я мужчина, я принимаю стратегические решения.
— У мамы старый аппарат совсем не тянул приложения. А годовщину мы чудесно и дома отметим. Запечешь мясо, позовем тетю Валю, дядю Игоря с детьми, посидим по-семейному.
Антонина Егоровна мгновенно переключилась из режима «мы дружная любящая семья» в режим «я тут главная, а ты обслуживающий персонал».
— Вот именно, Оля! К чему эти пустые траты на рестораны? Нормальные хозяйки сами столы накрывают. Я в твои годы на двадцать человек готовила, и спина не отвалилась. А Димочка у меня молодец, истинный добытчик.
— Сразу видно — родня, — вставил свои пять копеек Аркадий Семенович, деловито шелуша орех.
Экран моего мобильного засветился. Звонил менеджер ресторана, требуя подтвердить бронь и внести остаток суммы. Я хладнокровно сбросила вызов, глядя прямо в глаза мужу.
Он старательно изображал щедрого аристократа, а по факту оказался обычным домашним карманником, обчистившим жену ради дешевой показухи перед мамочкой.
— Значит так, добытчик, — я шагнула навстречу мужу.
— Никакого мяса не будет. И дяди Игоря тоже. Дима, ты сейчас же переводишь мне мои деньги обратно, и мы закрываем этот нелепый спектакль.
Муж возмущенно выпятил грудь, пытаясь задавить меня своим дутым авторитетом.
— Ты совсем совесть потеряла? Я что, должен у матери подарок из рук вырвать? Как ты себе это представляешь? Ты позоришь меня своей жадностью!
— Очень прилично. На словах, — каркнул попугай, перебираясь по клетке поближе к эпицентру скандала.
Антонина Егоровна проворно спрятала драгоценный гаджет глубоко в карман кофты, всем своим видом демонстрируя готовность насмерть биться за имущество.
— Оля, ты ведешь себя как базарная торговка! — безапелляционно заявила свекровь.
— Мог бы сын хоть раз в жизни порадовать мать без твоих упреков? У тебя зимой снега не допросишься!
В этот момент снова зазвонил мой телефон. На этот раз высветился номер службы элитной доставки. Я вспомнила, что еще утром заказала Диме дорогой швейцарский хронограф в подарок на годовщину.
Я приняла вызов по громкой связи и четко подтвердила отмену заказа прямо при муже, велев курьеру оформить возврат средств на мою карту.
Лицо Димы изменилось. Он давно мечтал об этих часах и явно рассчитывал на роскошный подарок.
— Ты что творишь? — взвизгнул он, забыв про свой барский тон. — Это же мой подарок! Я его заслужил!
— Был твой, стал мой, — парировала я. — Я женщина, я тоже принимаю стратегические решения. А ты чудесно обойдешься пластиковым будильником из супермаркета.
Дима рванул в гостиную, я проследовала за ним. Он нервно мерил шагами ковер, размахивая руками.
— Я глава семьи! Я зарабатываю деньги, и я решаю, куда их инвестировать! А инвестиции в семью — это святое! — вещал он, распаляясь все больше.
Я подошла к рабочему столу и открыла ноутбук. Щелкнула мышкой, заходя в общую финансовую таблицу. Дима ненавидел эту таблицу, как двоечник дневник, но вести ее я его заставляла жестко.
— Инвестируешь, говоришь? — я развернула монитор к мужу, а заодно и к семенящей следом свекрови.
— Дима, а ты маме рассказал, как именно мы оплатили ее путевку в элитный санаторий?
Муж дернулся к ноутбуку с грацией бракованного экскаватора, пытаясь захлопнуть крышку, но я успела перехватить его руку.
— Путевка стоила сто двадцать тысяч, — чеканя каждое слово, произнесла я, глядя на вытянувшееся лицо Антонины Егоровны.
— Из них половину внесла я из своей квартальной премии. А свою половину, Димочка, ты взял в кредит под бешеный процент. И первый платеж по нему списывается завтра утром.
Свекровь перевела настороженный, колючий взгляд на сына. Практичность в ней всегда моментально выжигала любую материнскую сентиментальность.
— Дима? Какой еще кредит? Ты же хвастался родне, что это твоя личная премия за крупный проект!
— Проекты у него только по регулярному окучиванию собственного эго, — я вывела на экран банковскую выписку с его счета.
— На карте мужа сейчас ровно двести рублей.
Дима попытался изобразить праведный гнев несправедливо обвиненного страдальца, но вышло убого. Он напоминал общипанного индюка на сельской ярмарке: гонора много, грудь колесом, а пускать на суп уже нечего.
— Я бы все вернул! С аванса! — сорвался на истеричный крик муж.
— Ты вечно лезешь в мои дела с лупой! Ты просто не даешь мне дышать полной грудью в моем же доме!
В дверь позвонили. На этот раз это был курьер с букетом цветов. Роскошные пионы, которые Дима заказал для меня, видимо, еще до того, как решил вскрыть мою заначку. Я расписалась в квитанции, забрала цветы и швырнула их на диван.
— О, как мило, — я презрительно усмехнулась. — Куплено на кредитку, на которой теперь жесткий минус?
Муж злобно схватил букет и впихнул его в руки матери.
— Это маме! Пошли отсюда, мама, здесь нас не ценят и смешивают с грязью!
Антонина Егоровна машинально вцепилась в цветы, но с места не сдвинулась. Ее гораздо больше волновала надвигающаяся финансовая катастрофа любимого сыночка.
— Оля, это возмутительно! Ты выставляешь мужа полным ничтожеством! Мы семья, мы должны подставлять плечо друг другу в трудную минуту. Оплати его кредит, у тебя же точно есть сбережения на черный день!
Я развернулась и прошла в спальню. Достала из шкафа огромный дорожный чемодан, выкатила его в гостиную и швырнула прямо к ногам мужа.
— Подставляйте друг другу плечи, шеи и кошельки на здоровье. Вон, у вас новая путевка, новые телефоны, новые долги. Будете вместе коллекторам отвечать по громкой связи и обсуждать меню на ужин.
Дима пнул чемодан ногой, пытаясь сохранить остатки мужского достоинства.
— Ты меня выгоняешь? Из-за каких-то жалких бумажек? Да кому ты нужна будешь со своим скверным характером! Ты останешься одна!
— Как неловко вышло, — резюмировал попугай, с откровенным удовольствием наблюдая за развязкой скандала.
— Вещи соберешь ровно за десять минут. Завтра утром банк начнет начислять пени по просрочке. Антонина Егоровна, советую продать перламутровый телефон прямо сегодня вечером, пока он не сильно упал в цене. Хватит как раз на первый минимальный взнос.
Свекровь, мгновенно осознав, что бесплатная кормушка официально закрылась навсегда, стремительно ретировалась в коридор, бормоча проклятия в адрес всех неблагодарных невесток мира.
Муж, поняв, что спектакль окончен, зрители разошлись, а режиссер уволен, молча и суетливо покидал пару рубашек в чемодан. Он поплелся к выходу, злобно шипя угрозы про неминуемый развод и жестокий раздел имущества.
Я выставила их за порог, с наслаждением захлопнула дверь и провернула ключ на два оборота. Металлический щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета в мою новую, спокойную жизнь.
Аркадий Семенович слетел с клетки, приземлился на спинку дивана и удовлетворенно щелкнул клювом, оглядывая пустую комнату.
— Очень прилично.
Не пытайтесь делать женщину удобной — потом можете не поместиться в её новую, прекрасную жизнь.
– Если он тебе нужен, сама воспитывай! А я портить жизнь не собираюсь, – муж отказался от больного сына