— Чем ты вообще целый день занимаешься? — Андрей швырнул портфель на диван и посмотрел на меня так, будто я провинившийся ребёнок. — Дома сидишь, ничего не делаешь, а ужин опять не готов.
Я стояла у плиты и помешивала суп. В холодильнике лежали котлеты, которые я слепила утром. Салат был нарезан. Но Андрею хотелось жареной картошки с грибами — прямо сейчас.
— Я сегодня вещи стирала, в поликлинике с твоей мамой была, потом за продуктами ездила. Суп вот доваривается — спокойно ответила я.
— Суп — он фыркнул. — Включить плиту и бросить туда овощи — это что, работа? Ты бы попробовала в офисе целый день отпахать, тогда бы поняла, что такое настоящая усталость.
Я молча выключила газ и отошла от плиты.
— Знаешь, я устала доказывать, что я не бездельница.
Андрей уже копался в телефоне, не слушая меня. Я достала тарелку, налила ему суп и поставила на стол. Он даже не поднял глаз.
Мы с Андреем женаты семь лет. Я работала в небольшой фирме, он — менеджером в крупной компании. Два года назад родился сын Кирилл. Андрей настоял, чтобы я сидела дома — детский сад дорогой, няня ещё дороже, а бабушки работают.
Я согласилась. Думала, это временно.
Сначала всё было нормально. Андрей приходил с работы уставший, но довольный. Обнимал, спрашивал, как дела. Помогал с Кириллом по выходным.
Потом началось.
— Почему квартира не убрана?
— Куда ты дела мою синюю рубашку?
— Опять макароны? Ты же дома, могла бы приготовить что-то нормальное.
Сначала я оправдывалась. Объясняла, что ребёнок болел, или что весь день провела в поликлинике, или что у его матери случился очередной «сердечный приступ», и я мчалась к ней через весь город.
Но Андрей не слушал. Для него всё, что я делала, было «ничем».
Тогда я решила провести эксперимент.
На следующее утро я встала, как обычно, в семь. Накормила Кирилла завтраком, переодела его, включила мультики. Андрей проснулся в половине восьмого.
— Кофе будет? — спросил он, застёгивая рубашку.
— Не успела сделать — ответила я, не отрываясь от телефона.
Он удивлённо посмотрел на меня, но промолчал. Налил себе кофе из турки — холодный, вчерашний. Скривился, вылил в раковину и ушёл без завтрака.
Я не стала убирать со стола. Кирюшкины тарелки так и остались лежать вместе с остатками каши. Крошки на полу — тоже.
Весь день я играла с сыном, читала ему книжки, гуляли в парке. Никакой уборки. Никакой готовки. Никакой стирки.
Вечером Андрей вернулся голодный и раздражённый.
— Что на ужин?
— Ничего — спокойно сказала я. — Я же целый день ничем не занималась. Как ты и говорил.
Он посмотрел на меня так, будто я свихнулась.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Андрей открыл холодильник, достал сосиски, кинул их на сковородку. Не добавил масла. Сосиски прилипли и подгорели. Он молча съел их с хлебом, глядя в телефон.
Утром следующего дня я снова не приготовила завтрак. Андрей открыл шкаф в поисках любимой чистой рубашки – она былагрязные.
— Где моя любимая рубашка?
— В корзине для белья. Стирка — это ведь тоже ничего особенного, правда?
Он покраснел, хотел что-то сказать, но передумал. Натянул мятую футболку и ушёл.
К третьему дню квартира выглядела, как после вечеринки студентов. Посуда скопилась в раковине. Игрушки Кирилла валялись повсюду. Ванная комната… лучше про неё не вспоминать.
Андрей пришёл с работы и замер в дверях.
— Что здесь произошло?
— Ничего — улыбнулась я. — Абсолютно ничего.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник. Пусто. Вчерашний борщ он доел сам. Новых продуктов я не покупала.
— Лен, хватит — устало сказал он. — Я понял.
— Что именно ты понял?
Он опустился на стул. Впервые за долгое время я увидела его растерянным.
— Я… я не думал, что ты столько всего делаешь.
— Продолжай.
— Я, правда, думал, что это легко. Ну, дома же сидишь, никуда не торопишься. А тут…
Он посмотрел на гору немытой посуды, на разбросанные вещи, на пятно от сока на ковре.
— Прости — тихо сказал Андрей.
Я молчала.
— Я был идиотом. Думал, что только моя работа — это настоящий труд. А всё остальное… ерунда какая-то.
— Трое суток, Андрей. Трое суток без моей «ерунды», и ты уже готов извиняться. А я семь лет это делаю. Каждый. Божий. День.
Он кивнул.
— Что мне нужно сделать?
— Для начала — помыть посуду. Завтра едем в магазин вместе. И ещё — твоя мама. Если у неё опять случится «приступ», поедешь ты. Или вызывай скорую, если, правда, серьёзно.
Андрей молча встал и подошёл к раковине. Включил воду. Я смотрела, как он неумело намыливает тарелки, и чувствовала, что внутри что-то меняется.
Не знаю, надолго ли его хватит. Может, через неделю всё вернётся на круги своя. Но сейчас он моет посуду. Сам. Без напоминаний.
А я сижу с чашкой чая и думаю: почему мы, женщины, должны доказывать ценность своего труда? Почему «сидеть дома» автоматически означает «ничего не делать»?
Может, каждой из нас стоит хотя бы на пару дней устроить забастовку. Чтобы мужья, наконец, поняли: невидимая работа — это всё равно работа. И она не менее важна, чем цифры в отчётах.
Андрей закончил с посудой и неуверенно посмотрел на меня.
— Что дальше?
Я улыбнулась.
— Дальше ты собираешь игрушки Кирилла. Пока я допью свой чай.
– Этих денег как раз хватит, чтобы отремонтировать мою дачу! – Свекровь нашла заначку в моём доме