Когда адвокат Андрея выложил на стол иск о разделе имущества, я сначала рассмеялась. Потом взяла лист и перечитала три раза. Он хочет половину дачи. Той самой дачи, что досталась мне от бабушки ещё до свадьбы.
— Вы серьёзно? — выдохнула я, глядя на своего мужа.
Он отвёл взгляд.
Познакомились мы пятнадцать лет назад на корпоративе. Андрей работал менеджером в соседнем отделе — галантный, остроумный, с копной тёмных волос и улыбкой, от которой мурашки по коже. Через полгода он сделал предложение прямо на Красной площади, встав на одно колено под снегопадом.
— Я хочу быть с тобой всю жизнь — сказал тогда.
А я поверила.
Дачу бабушка оставила мне за год до свадьбы. Небольшой домик в Подмосковье, шесть соток земли, яблоневый сад. Моё убежище, моя крепость. Когда мама умерла от рака, я проплакала там всё лето. Когда не получалось забеременеть — уезжала туда на выходные, чтобы не сойти с ума.
Андрей дачу не любил.
— Зачем тебе эта рухлядь? — морщился он. — Продай, купим квартиру для сдачи.
Я не продавала.
Первые годы брака были медовыми. Он делал карьеру, я тоже. Мы путешествовали, ходили в рестораны, строили планы. Детей всё не получалось завести, но мы не отчаивались.
Потом что-то пошло не так.
Сначала незаметно. Он стал задерживаться на работе. Телефон постоянно на беззвучном. Взгляд скользит мимо, когда я что-то рассказываю.
— Ты меня вообще слышишь? — как-то спросила я за ужином.
— Что? Да, конечно — ответил он, не отрываясь от экрана.
Я поняла, что проиграла, когда нашла в его пиджаке чек из ювелирного. Браслет Tiffany на сумму, которую мы откладывали на ремонт. Только на мне никакого браслета не было.
Развод он предложил сам. Коротко, без эмоций, как деловую встречу.
— Мы выросли из этих отношений — сказал Андрей, попивая кофе. — Давай расстанемся по-взрослому.
Я кивнула. Сил спорить не было.
— Квартиру поделим пополам, это логично — продолжил он. — И дачу тоже.
Вот тут я очнулась.
— Какую дачу?
— Ну, твою. Она же куплена в браке… то есть, нет, получена, но мы вкладывались в ремонт.
Я уставилась на него.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Я менял там кровлю три года назад, помнишь?
Помню. Он два дня укладывал шифер, потом месяц рассказывал всем, какой он мастер на все руки.
— За мои деньги менял — тихо сказала я.
— За общие — поправил он.
Суд назначили через два месяца. Всё это время я жила как в тумане. Подруги советовали бороться, мама по телефону плакала, а я просто ходила на работу и обратно.
Адвокат Андрея был самоуверенным типом в дорогом костюме.
— Ваш супруг вложил значительные средства в улучшение объекта, — заявил он в первом же заседании. — Согласно закону…
Я слушала вполуха.
А потом вспомнила.
Пять лет назад Андрей взял кредит на машину. Триста тысяч под двадцать процентов — я тогда крутила у виска, говорила, что это грабёж. Но он настоял.
Через полгода его сократили. Работы не было четыре месяца.
Кредит платила я.
Потом он устроился на новое место, но зарплата была меньше. И снова платежи легли на мои плечи. Два года я закрывала его кредит, пока машину наконец не продали.
Я подняла глаза на адвоката.
— А мне можно встречный иск подать?
Мой адвокат, пожилая женщина с проницательным взглядом, усмехнулась.
— Можно. И нужно.
Второе заседание было совсем другим.
Я пришла с папкой документов — выписки со счетов, платёжки, расписки. Два года кредитных платежей за его машину. Плюс ремонт в квартире его родителей, который я оплатила «в долг», но расписку он так и не дал.
Плюс лечение его матери — операция на семьдесят тысяч.
Плюс, плюс, плюс.
Общая сумма вышла под миллион.
— Я требую компенсации — спокойно сказала я. — За все годы, что содержала мужа и его семью.
Андрей побелел.
Его адвокат засуетился, начал что-то лопотать про сроки давности и недоказуемость. Но мой адвокат была хороша — она достала всё, вплоть до свидетельских показаний наших общих знакомых.
Судья слушала внимательно.
Через месяц пришло решение.
Дача осталась мной. Полностью, без всяких долей. Более того — суд обязал Андрея выплатить мне компенсацию за вложенные в брак средства. Не миллион, конечно — двести тысяч. Но это было принципиально.
Я стояла у окна своей дачи, держа в руках бокал вина, и смотрела на яблони. Они цвели.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея.
«Прости. Я был не прав»
Я удалила его и заблокировала номер.
Знаете, что самое странное? Я не злилась. Даже не обижалась особо. Просто поняла, что пятнадцать лет прожила с человеком, который считал меня банкоматом с функцией жены.
И это была моя ошибка — не его.
Я слишком долго закрывала глаза. Слишком много прощала. Слишком боялась остаться одна.
Теперь я одна. И знаете что? Это лучшее, что могло случиться.
Сегодня на даче новый забор — я поставила сама, без всяких мужей. Покосилась немного, но стоит крепко. В саду разбила грядки с клубникой. На веранде кресло-качалка, в котором я читаю по вечерам.
Соседи познакомили с местным плотником — помог переделать сарай. Мужчина лет пятидесяти, руки золотые, улыбается редко, но метко. Позавчера принёс мёд со своей пасеки.
— Вам идёт, когда вы счастливы — сказал он.
Я улыбнулась. Потому что я действительно счастлива.
А Андрей, как я слышала от общих знакомых, женился на той, ради кого ушёл. Молоденькая, амбициозная, тоже с квартирой и дачей.
— Квартиру жены продадим через месяц, — одна фраза в сообщении мужа заставила меня пересмотреть наш брак