- Отдайте мне мою дачу или я сделаю так что сын с тобой разведется - сказала свекровь, я подала на развод

— Отдай дачу, или я сделаю так, что сын с тобой разведется.

Свекровь сидела напротив, скрестив руки на груди. Взгляд тяжелый, уверенный. Как у человека, который привык добиваться своего любой ценой.

Я молча отодвинула чашку с недопитым чаем. Руки дрожали. Не от страха — от ярости.

— Валентина Петровна, вы серьезно?

— Серьезнее некуда — она даже не моргнула. — Дача по завещанию от моей матери. Антон — мой сын. Значит, и дача должна быть моя.

— Завещание на имя Антона. Он мой муж. Мы семья.

— Вот именно — свекровь усмехнулась. — Пока семья.

Три года назад мы с Антоном женились. Тихая свадьба, без пышности — так хотели оба. Его мама приехала с цветами и поздравлениями. Говорила, как рада за нас. Обнимала меня, называла дочкой.

Я верила.

А через полгода начались визиты.

Сначала редкие. Раз в месяц. Валентина Петровна заходила «просто так, по пути», оставалась на обед. Критиковала борщ, переставляла вещи в нашей квартире, спрашивала, почему я еще не беременна.

Потом чаще. Раз в неделю. Потом дважды.

— Антон, почему ты мне не звонишь? — жаловалась она сыну. – Забыл про мать?

Антон, добрый, мягкий, не умеющий говорить «нет», извинялся. Звонил. Приезжал.

А я сидела дома и думала: почему он не видит?

Год назад умерла его бабушка. Старенькая, добрая женщина, которая всегда угощала меня вареньем и называла «солнышком». Она оставила Антону дачу. Небольшой домик в деревне, шесть соток земли, яблони, старая баня.

Мы с Антоном ездили туда весной. Убирали, красили забор, сажали огурцы. Я полюбила это место. Тишину. Запах черемухи. Скрип качелей на веранде.

— Здесь так спокойно — говорила я, прислонившись к его плечу. — Можно отдохнуть от всего.

— От всех — поправил он и поцеловал меня в висок.

Я не знала, что «все» — это его мать.

Первый намек прозвучал летом. Валентина Петровна приехала к нам без предупреждения. Села за стол, отодвинула тарелку с салатом и сказала:

— Антон, дача должна быть оформлена на меня.

Он растерялся.

— Мама, бабушка оставила ее мне.

— Я ее дочь. Значит, по праву мне.

— Но завещание…

— Завещание можно оспорить — свекровь перебила его. — Но я не буду этого делать. Просто переоформи.

Антон посмотрел на меня. Я видела вопрос в его глазах. Я молча покачала головой.

— Мама, я подумаю — сказал он.

Валентина Петровна встала и ушла. Без прощания.

С тех пор тема дачи всплывала постоянно. На каждом визите. В каждом разговоре. Она доставала сына звонками, приезжала с документами, приводила нотариуса.

— Зачем вам эта дача? — спрашивала она. — Вы молодые, вам квартиры хватит. А мне на старости лет хочется на свежем воздухе.

Антон уставал. Я видела, как он сжимает челюсти, как напрягаются его плечи. Но он не мог сказать матери «нет».

А сегодня она пришла ко мне.

Без Антона.

— Он на работе — сказала я, открывая дверь.

— Я знаю. Я к тебе.

Она вошла, не снимая обуви. Прошла на кухню, как к себе домой. Села. И выдала свой ультиматум.

— Отдай дачу, или я сделаю так, что сын с тобой разведется.

Я молчала. Она продолжила:

— Думаешь, не смогу? Я знаю, как с ним разговаривать. Скажу, что ты его не любишь. Что тебе нужны только деньги и имущество. Что ты эгоистка, которая не даёт ему видеться с матерью. Он поверит.

— Не поверит — я сжала кулаки под столом.

— Поверит. Он мой сын. Я его знаю лучше, чем ты. Он мягкий. Податливый. И если я буду плакать, говорить, что ты меня обижаешь, он встанет на мою сторону.

Я посмотрела ей в глаза.

— Вы хотите сказать, что манипулируете собственным сыном?

— Я хочу сказать, что защищаю его интересы.

— Его интересы? Или свои?

Валентина Петровна встала.

— У тебя два дня. Или ты убеждаешь Антона переоформить дачу на меня, или я начинаю действовать.

Она ушла.

Я сидела на кухне и смотрела в окно. Внутри все кипело. Я представляла, как орала бы на нее, как выгоняла, как захлопывала дверь. Но этого не случилось. Потому что я боялась.

Боялась, что она и правда настроит Антона против меня.

Вечером он пришел с работы уставший. Обнял меня, поцеловал в щеку.

— Как день? — спросил.

— Нормально — соврала я.

Мы поужинали. Он рассказывал про дела, смеялся над шуткой коллеги. Я кивала, улыбалась, но мыслями была далеко.

Я думала: как мне сказать ему?

Но потом поняла: не надо.

На следующее утро я собрала вещи. Немного. Сумку с одеждой, документы, деньги.

Написала записку:

«Антон, я подаю на развод. Не из-за тебя. Из-за твоей матери. Она хотела, чтобы ты выбрал между мной и ней. Я выбрала за тебя. Береги себя»

Я уехала к подруге. Вечером позвонила адвокату. Через три дня подала заявление.

Антон звонил. Много раз. Я не брала трубку.