Катя водила пальцем по каталогу со светильниками, но что-то заставило её повернуть голову в другую сторону, и она замерла.
Муж стоял у кассы детского отдела напротив.
Она сначала подумала, что обозналась, ведь этого не может быть.
Муж сейчас в другом городе — на похоронах своей матери.
Только вот кожаная куртка… Она три месяца назад сама подарила её мужу на годовщину.
И эти плоские часы с чёрным циферблатом, которые небрежно свисали с его запястья, — их она не перепутала бы ни с чьими.
Рядом с ним стояла молодая женщина в светлом пальто и держала маленькую девочку за руку.
Он присел перед ребёнком, прошептал что-то ей на ухо, а потом поцеловал в розовую щёчку.
Рядом стоял только что купленный детский велосипед.
Катя не могла пошевелиться пару минут, просто окаменела.
Сделав глубокой вдох она сбросила оцепенение и бросилась к соседнему эскалатору.
Весна в тот год пришла поздно: ещё в начале апреля вдоль обочин Бухарестской лежал снег.
Катя обожала именно этот момент — зыбкое межсезонье, когда живёшь с ощущением, что впереди будет только лучше.
Она вышла из частной клиники после планового осмотра, вдохнула влажный воздух и обнаружила, что давно ей не было так спокойно на душе.
До дома в Купчино было минут двадцать на автобусе, но она решила выйти раньше и зайти в строительный гипермаркет у развязки.
Муж должен вернуться через три дня, и она хотела поменять светильники в спальне, пока его нет.
Андрей не любил, когда при нём что-то переставляли или красили: говорил, что после работы ему хочется просто лежать на диване и чесать пузо.
Поэтому за последние пять дней без него она переклеила обои в прихожей, разобрала кладовку, где за три года скопилось столько ненужного, записала сына к логопеду, сварила рассольник.
Андрей уехал неделю назад.
— Мама скончалась. Надо ехать.
Катя не стала ему названивать, беспокоить — пусть со всем разберётся сам.
Последние годы он бывал дома урывками, всё пропадал на работе.
Сегодня она вышла из клиники с ощущением, что всё на своём месте, но именно в гимермарете узнала, что нет.
***
Пока эти мысли роились в голове она спустилась вниз, держась у стены, и вышла на парковку. Встала у колонны и начала ждать.
Они вышли через минуту: он нёс велосипед, женщина вела девочку за руку, и та что-то рассказывала громко, без умолку.
Они сели в светло-серую машину.
Катя подбежала к такси, благо, на парковке ТЦ их было достаточно.
— За той серой машиной, — сказала она водителю. — Оплачу по двойному тарифу.
Водитель ухмыльнулся с пониманием и тронулся.
Она сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Потом она вспомнила, как год назад заезжала к Андрею в офис — привезла документы, которые он забыл взять.
В холле тогда сидела молодая сотрудница с маленькой девочкой. Ребёнок возился с куколкой прямо на полу, и Катя обошла её осторожно.
Вечером того дня, когда сын уже спал, Андрей вдруг предложил подумать о втором ребёнке.
— Алёше уже четыре, — сказал он. — Давай не будем тянуть кота за хвост…
— Ты бываешь дома два дня в неделю, — ответила она. — Кто тянуть-то будет?
Он замолчал и больше не возвращался к разговору.
Через месяц он стал пропадать чаще.
***
Такси остановилось у нового квартала, водитель показал пальцем вперед и чуть правее, и молча кивнул. Светло-серый автомобиль стоял у второго подъезда. Сдерживая дрожи оКатя расплатилась и вышла.
Она стояла и смотрела на дверь подъезда. Через минуту из него вышел мужчина с собакой, придержал дверь и оглянулся.
— Спасибо, — сказала Катя и вошла.
На пару этажей выше она услышала детский смех и голос Андрея, хлопнула дверь.
Катя поднялась и чутко прислушиваясь поняла — вот за этой дверью смеется ее муж. Впервые в жизни она порадовалась высокой слышимости в новостройках.
Она повернула ручку двери. Та была не заперта. У стены стояли мужские кроссовки и детские ботинки с налипшей уличной грязью.
Чуть в стороне — женские туфли на невысоком каблуке. На вешалке висела его кожаная куртка.
Катя вошла и прикрыла дверь за собой.
Из комнаты доносился детский смех: девочка что-то требовала громко и нетерпеливо. Вышла женщина, увидела Катю и замерла.
Андрей появился следом.
— Катя?
— Что, не ожидал?
— Я тут вызвался помочь знакомой…
— Андрей, ты сейчас должен быть на похоронах матери.
— Я был. Вернулся раньше.
Катя достала телефон, нашла в контактах нужное имя и позвонила, включив громкую связь.
— Алло, — совершенно живым голосом ответила мать Андрея.
— Елена Васильевна, здравствуйте! Хотела узнать, как себя чувствуете, со здоровьем всё в порядке?
— Вот те на, никогда не интересовалась, а тут такая забота! Всё у меня нормально, скажи Андрюшке, чтоб хоть в этом году приехал, а то совсем забыл родителей!
— Обязательно передам, до свидания!
Катя завершила разговор и уставилась на крайне смущённого мужа.
Из комнаты вышла девочка в шерстяных носках, держа в руках маленькую пластиковую лошадку.
— А почему папа сердится?
Девочка посмотрела на Андрея и потянулась к нему, но на руки её взяла женщина.
Катя больше не была намерена здесь оставаться и молча вышла из квартиры.
***
Доехала до Купчино на метро, в голове была такая каша, что она даже не сообразила взять такси. Позвонила маме.
— Мам, ты дома?
— Дома, куда мне деваться. Что случилось?
— Ничего. Я приеду завтра, ты не против?
— Господи, Кать, ты ещё спрашиваешь. Приезжай сегодня, и Алёшку бери.
— Только завтра получится, сегодня мне нужно кое-что сделать.
Катя убрала телефон в карман.
Дома она первым делом забрала Алёшу у соседки, накормила его, дождалась, пока он уснёт, и только тогда открыла шкаф.
Все вещи Андрея сложила в два чемодана и спустила их к консьержу в половине двенадцатого.
— Если придёт Андрей Петрович, отдайте ему.
— Хорошо, — ответила женщина за стойкой.
Андрей пришёл около часа ночи. Открыть дверь не смог, она задвинула щеколду. Катя слышала, как он стучал — один раз, потом ещё раз, ещё.
Он написал ей три сообщения:
«Открой, нам нужно поговорить».
«Катя, не веди себя как ребёнок».
«Ладно, я уйду. Но ты пожалеешь!»
Она прочитала все три и отложила телефон.
Утром написала одно:
«Жить с тобой я больше не собираюсь! Увидимся в суде!»
Она собрала сына и поехала к маме.
Но Катя ещё не знала, что месяц спустя встретит новую женщину мужа снова.
***
Месяц спустя Катя привела Алёшу на занятие в детский центр в соседнем доме.
Алёша ходил туда уже третью неделю. Логопед ему нравился, и он перестал капризничать перед выходом.
Они встретились глазами одновременно.
— Привет, — сказала Лена. — Как вы?
— Потихоньку. А у вас?
— Хорошо.
За окном шёл дождь.
— Он перестал ночевать дома, — сказала Лена. — Сначала реже появлялся, потом звонил и говорил, что не придёт. Раздражался, если я спрашивала.
— Понятно. Что ж, поздравляю с отличным мужиком!
— Две недели назад я попросила его съехать. Он сказал, что я не его понимаю, что всё не так…
— Он и мне что-то похожее говорил.
Лена усмехнулась.
— Сейчас живёт у приятеля, — сказала она. — Пишет раз в несколько дней. Объясняет, что его неправильно поняли.
— Мне тоже пишет.
— И что вы ему?
— Ничего.
Лена помолчала.
— Мне жаль, что так вышло.
— Мне тоже, — ответила Катя.
Лена посмотрела на неё в последний раз и ушла, не попрощавшись.
***
Через несколько месяцев Катя начала встречаться с коллегой. Андрей писал ей иногда: что осознал, что всё было иначе, что семью не бросают.
Она читала, но ничего не отвечала.
Его глупая схема, выстроенная на уверенности, что если женщина родила, то будет послушно ждать, когда он появится дома, рассыпалась, как карточный домик.
Теперь ему приходилось жить у приятеля и платить алименты на двоих детей.
Уступите одну из квартир