— Лен, ну помоги хоть чуть-чуть! — голос свекрови дрожал от обиды. — Я же тебя как родную!
Я молчала. Потому что это был уже четвёртый её ремонт за два года нашего брака.
Четвёртый.
Когда мы с Антоном поженились, я искренне хотела с ней подружиться. Пекла пироги, приезжала в гости, слушала часовые рассказы о том, как ей тяжело одной. Муж её бросил двадцать лет назад, сына растила сама — я понимала её боль.
Первый ремонт начался через месяц после свадьбы. Ванная комната. Свекровь позвонила взволнованная:
— Деточка, я тут решила плитку поменять. Ты же у нас с художественным вкусом! Поможешь выбрать?
Я приехала. Мы провели целый день в строительных магазинах. Я составила дизайн-проект, подобрала цвета, нашла подрядчиков по нормальной цене. Свекровь расплакалась от счастья и неделю хвалила меня перед всеми родственниками.
Но через три месяца всё повторилось. Теперь кухня.
— Лена, миленькая, помоги! Не могу я больше на этот гарнитур смотреть, совсем старый стал!
Гарнитуру было пять лет. Он выглядел как новый.
Но я снова поехала. Снова потратила выходные на магазины и замеры. Антон меня поддерживал:
— Это же моя мама, Лен. Ей действительно нужна помощь.
Третий раз она затеяла прихожую. Четвёртый — спальню. И каждый раз я бросала свои дела, свой ремонт (мы как раз детскую готовили!), чтобы помочь ей.
А потом я случайно узнала правду.
Мы сидели у её соседки на чае. Та между делом обронила:
— Ой, Галь, ты опять плитку менять будешь? Третий раз за год! Хоть бы кафель оставила старый — он же отличный был!
Я похолодела. Выходит, свекровь делала ремонты ещё до нашего знакомства? Постоянно?
Вечером я осторожно спросила у Антона. Он смутился:
— Ну да, у мамы такое хобби. Она любит всё менять. Говорит, это её успокаивает после развода.
Хобби. За мой счёт. За счёт моего времени и нервов.
Когда через два месяца свекровь позвонила снова, я впервые сказала «нет».
— Галина Петровна, я не смогу помочь. У меня самой ремонт не закончен, я беременна, и честно — у меня просто нет сил.
Повисла тишина. Долгая. Тяжёлая.
— Поняла, — голос стал ледяным. — Значит, чужая я тебе.
— Дело не в этом…
— Сын для меня из кожи вон лез! А ты! Помочь не можешь! — и она бросила трубку.
Антон примчался домой мрачнее тучи:
— Мама плачет! Что ты ей сказала?
Я объяснила. Он не понял.
— Ну и что, что часто? Ей же надо! Это моя мать!
— А я твоя жена. Беременная жена, которая тоже делает ремонт и едва стоит на ногах от токсикоза!
Он ушёл к маме. Вернулся только под утро.
С тех пор прошло полгода. Свекровь со мной не разговаривает. На семейных праздниках демонстративно отворачивается. Антон разрывается между нами, и я вижу, как это его точит.
Вчера он сказал устало:
— Может, всё-таки съездишь? Ну хоть просто так, мир предложишь?
Я посмотрела на него. На мужчину, которого люблю. Который не может защитить меня от манипуляций собственной матери.
— Нет, — сказала я тихо. — Я больше не буду.
Потому что я поняла одну простую вещь: сколько ни давай, всегда будет мало. Манипулятор не насытится. Он просто научится требовать больше.
Я жалею о своём отказе? Иногда. Когда вижу, как Антон страдает. Когда представляю, что ребёнок вырастет без бабушки.
Но я не жалею о том, что поставила границу. Потому что иначе я бы сломалась. А сломанная мать никому не нужна.
Свекровь запустила пятый ремонт. Без моей помощи. Наняла дизайнера и делает всё сама.
Значит, могла. Просто не хотела.
— Квартира останется моей после развода, — засмеялся муж, не подозревая, что после разговора с моим отцом он отдаст мне и квартиру и машину