Галина Николаевна перестала протирать столешницу. Тряпка так и застыла в руке.
— Какому нотариусу?
— Обычному, мам.
Денис сидел на кухонном табурете. Пуховик распахнут. На шее болтается дурацкий вязаный шарф. В правой руке он привычно крутил брелок с ключами от машины. Колечко ритмично звякало о пластик.
— Возле торгового центра который.
Галина Николаевна бросила тряпку в раковину. Сполоснула пальцы под краном.
— Зачем нам нотариус? Доверенность на дачу переделать? Так сроки еще не вышли.
— Квартиру перепишем.
— Чью?
— Твою, мам. На Алину.
Колечко звякнуло и замерло в воздухе. Денис смотрел на мать так, будто они обсуждали покупку зимней резины. Будничным тоном. Без тени волнения.
Галина Николаевна вытерла руки о подол фартука. Подошла к столу. На клеенке лежала серая пластиковая папка. В ней квитанции за коммуналку. За этот месяц вышло немало. Она машинально отодвинула папку на край. Подальше от сына.
— Денис. Ты выпил?
— Мам, ну началось.
Он поморщился. Убрал ключи в карман.
— Я абсолютно трезв. Мы с Алиной всё обсудили. Это единственный нормальный вариант. По-честному чтобы было.
С момента развода Дениса с первой женой прошло пять лет. Тогда он ушел громко. Оставил Оле и маленькому Пашке квартиру. Жест казался красивым. Если не знать деталей. Ипотеку за ту двушку на две трети оплатила Галина Николаевна. Год назад Денис женился снова. Алина была моложе. Амбициознее. И гораздо прагматичнее.
— По-честному?
Галина Николаевна присела на табурет напротив. Ноги вдруг стали ватными.
— Мою квартиру. На твоего нового партнера. Я ничего не путаю?
— Мам, ну ты подумай сама!
Денис подался вперед.
— Алина нервничает. Мы планируем ребенка. У нее здесь ничего нет. Ни прописки, ни метров. Случись что со мной — она на улице.
— А я, значит, не на улице?
— Да кто тебя выгонит!
Денис пренебрежительно махнул рукой.
— Будешь жить тут, как жила.
— Просто по документам собственником станет Алина.
— Это чистая формальность. Для ее спокойствия.
— Тебе жалко, что ли? Тебе эти бумажки в могилу с собой забирать?
Галина Николаевна упёрлась взглядом в лицо сына. Тридцать четыре года. Здоровый, румяный мужик. Сидит на её кухне. Предлагает ей стать никем ради спокойствия чужой девчонки.
— Алина нервничает, — медленно повторила она.
— Да, нервничает!
— Пусть идет работать. И берет ипотеку. Как все нормальные люди.
— Мам, спустись с небес!
Голос Дениса сорвался на фальцет.
— Какая ипотека? Ты ставки видела? Нам никто ничего не одобрит.
— У меня алименты на Пашку, забыла? У меня половина зарплаты уходит на твоего любимого внука!
— На твоего сына, Денис.
— Да какая разница!
Он снова вытащил ключи. Начал щелкать кнопкой сигнализации. Вхолостую.
— Суть в том, что Алина ставит вопрос ребром. Ей нужны гарантии.
— От меня?
— А от кого?
Денис искренне удивился.
— У меня ничего нет. Мы сейчас за съемную однушку отдаем уйму денег. Хозяин цену поднял в прошлом месяце. Алина пилит меня каждый вечер. Мол, тебе уже за тридцать, а за душой ни кола ни двора. У нее вон брат младший уже студию взял.
— А я при чем?
Галина Николаевна сложила руки перед собой на столе.
— Ты взрослый мужчина. Решай свои проблемы сам.
— Так я и решаю!
Денис рубанул ладонью по столу.
— Я пришел к родной матери. Предлагаю нормальный компромисс. Ты отдаешь нам квартиру. Мы перестаем платить за съем. Переезжаем сюда. Алина успокаивается. Рожает тебе второго внука. Все счастливы.
— Переезжаете сюда?
Она даже не сразу осознала последнюю фразу.
— А я куда?
— Сама же говорила, что на даче летом хорошо.
Сын отвел глаза к окну.
— Там печка есть. Дом теплый. Мы ремонт поможем сделать. Летний водопровод утеплим. Тебе на природе лучше будет. Давление твое скакать перестанет.
— Компромисс? — Галина Николаевна хмыкнула. — Это называется грабеж средь бела дня.
— Мам, не утрируй.
— Я называю вещи своими именами.
Она кивнула на серую папку.
— Ты знаешь, как эта квартира досталась? Мы с твоим отцом горбатились на северах двенадцать лет. Чтобы купить эту трешку в кирпичном доме. Без кредитов. Без помощи родителей.
— И что теперь? Медаль тебе дать?
Денис скривил рот.
— Время было другое. Сейчас так не заработаешь.
— Заработать можно всегда. Было бы желание. А не сидеть ровно менеджером в салоне.
— Опять эти сказки!
Сын нервно дернул воротник куртки.
— Я работаю. Пашу как проклятый. Но у меня алименты. Оля тянет из меня жилы. То на школу дай, то на куртку зимнюю дай. Ей вечно мало.
— Оля тянет?
Галина Николаевна сузила глаза.
— Денис, ты Пашке зимние ботинки в прошлом году кто покупал? Напомнить?
— Ну ты покупала. И что?
— А то, что ты отцу родному перевел за весь год сущие копейки. Оля мне звонила. Плакала. Говорила, что ты трубку не берешь неделями.
— Да потому что она достала!
Он вскочил с табурета.
— Чуть что — сразу деньги. Я ей квартиру оставил! Целую двушку! Пусть скажет спасибо и не отсвечивает. Многие вообще мужей без штанов оставляют.
— Ты ей оставил?
Галина Николаевна раздельно проговаривала слова.
— Денис. Ты первый взнос на ту двушку откуда взял?
— Мы вместе копили!
— Вы копили? Сынок, не смеши меня.
Она придвинулась ближе к столу.
— Я вам половину суммы дала после свадьбы. Сбережения свои сняла. А остаток долга кто закрывал? Когда ты без работы год сидел и в приставку играл? Когда Оля в декрете с младенцем была?
— Я потом отдавал!
— Кому? Оле на подгузники?
Галина Николаевна оборвала его жестко.
— Денис. Я брала два потребительских кредита. Чтобы моего внука банк на улицу не выкинул из-за твоих просрочек. Ты хоть раз поинтересовался, как я их выплачивала?
— Началось.
Он закатил глаза и упёрся руками в бока.
— Пошла писать губерния. Кто кому сколько должен. Я не просил тебя лезть в ту ипотеку! Сама влезла — сама и платила. Это был твой выбор. Могла бы и не платить.
— Мой выбор?
— Да! Твой!
В кухне гудел старый холодильник. Денис тяжело дышал. Ключи в его руке замерли.
— Ты всегда лезла, мам. Всегда. И сейчас лезешь. Мешаешь мне нормальную семью строить.
— Я лезу? Я сижу на своей кухне. И тут приходишь ты.
— Значит так, сынок.
Она отчеканила каждую букву.
— Передай своей Алине. Гарантии в этой жизни дает только банк. И то не всегда. А моя квартира останется моей. И я ни на какую дачу не поеду. Тема закрыта. Чай будешь?
Денис шумно выдохнул. Ключи со звоном полетели на столешницу.
— Я так и знал.
Он откинулся на спину, снова садясь на табурет. Засунул руки в карманы куртки.
— Алина предупреждала. Говорила, что ты упрешься. Что для тебя квадратные метры важнее родного сына.
— Не путай теплое с мягким. Метры — мои.
— Вот именно! Твои!
Денис снова рубанул ладонью по столу.
— А должны быть мои! Половина — точно моя. По наследству от отца.
— Чего?
— Того!
Он вытянул шею. Лицо покрылось красными пятнами.
— Когда отец умер, я имел право на долю. Но ты же тогда уговорила меня отказную у нотариуса написать. Мол, зачем нам эти сложности с бумагами. Я одна хозяйка буду.
— Я как дурак поверил.
— Тебе тогда восемнадцать было.
Галина Николаевна невозмутимо смотрела на сына. Внутри всё заледенело от этой наглости.
— Ты машину разбил чужую. Мазду какую-то. Взял без спроса у приятеля и в столб въехал.
— Я кредит брала.
— Чтобы тебя от суда отмазать и владельцу деньги отдать на ремонт. В счет этого долга мы и договорились с тобой. Чтобы я квартиру не продавала из-за твоих художеств. Забыл?
— Ой, да ладно!
Сын презрительно скривился.
— Вспомнила. Сто лет прошло. Дело вообще не в отце. Дело в справедливости.
Галина Николаевна почувствовала, как под ногтями собирается пот.
— В какой еще справедливости, Денис?
— В обычной, мам!
Он снова вскочил. Куртка распахнулась еще шире.
— Когда я с Олей разводился, кто влез? Кто мне мозг выносил?
Он изменил голос, противно передразнивая мать.
— «Денисочка, оставь квартиру ребенку! Денисочка, ты же мужик, уйди с одним чемоданом!» Узнаешь текст?
Галина Николаевна молчала. Текст был ее.
— Я послушал мать!
Денис сделал нервный шаг по кухне.
— Ушел с чемоданом! Оставил им двушку! Хотя мог бы долю отсудить!
— Ты меня заставила поступить благородно.
— Ты лишила меня жилья. Ради своего внука.
— Окей. Я сделал, как ты хотела. Я остался ни с чем. А теперь у меня новая семья.
— И это по-честному, если ты компенсируешь мне ту потерю.
В кухне повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как капает вода из неплотно закрытого крана.
Галина Николаевна смотрела на сына и понимала простую вещь. Он не шутит. Он не просто наглый.
Он выстроил в голове железобетонную конструкцию. В этой конструкции она — главная виновница всех его бед.
Это не жадность. Это его картина мира.
В его реальности он — благородный рыцарь. Пострадавший из-за материнских капризов. А значит, мать обязана оплатить счет. За счет своей единственной квартиры.
— То есть.
Галина Николаевна заговорила вполголоса.
— Я виновата, что ты бросил первую жену с младенцем.
— Не передергивай.
— И поэтому я должна подарить квартиру второй?
— Не подарить. Восстановить справедливость.
Денис поправил шарф.
— Ты оставила Олю с жильем. Оставь и Алину. Уравновесь.
— А сама можешь на дачу переехать. Я же сказал, водопровод утеплим. И рассаду там сажать будешь.
Он говорил это абсолютно искренне. Он уже всё за неё решил.
Галина Николаевна медленно поднялась. Подошла к двери в коридор.
— Обувайся.
— Что?
— Ботинки надевай. И куртку застегни. На улице минус десять.
— Мам, ты обиделась, что ли?
Денис растерянно моргнул.
— Давай без драм. Подумай до завтра. Алина ждет ответа.
— Ответ Алине.
Галина Николаевна открыла входную дверь. С лестничной клетки потянуло табачным дымом от соседей снизу.
— Передай Алине, что справедливость восстановлена. Я отдала все долги твоему отцу. Твоему сыну. И тебе. Больше не должна ничего.
— А теперь иди.
— И ключи от моей квартиры оставь на тумбочке.
— В смысле ключи?
Денис замер на пороге.
— В прямом.
Она смотрела прямо ему в глаза.
— Ты здесь больше не живешь. И не появишься.
— Да я здесь прописан! Это и мой дом тоже!
Голос Дениса сорвался.
— А завтра я открываю Госуслуги. И подаю иск в районный суд.
— Буду выписывать тебя. Как утратившего право пользования.
— Ты в своем уме?!
Он сделал шаг обратно в коридор.
— Я твой сын! Ты не имеешь права! Я прописан!
— Право я имею. Я консультировалась с юристом.
Галина Николаевна не отступила.
— У тебя другая семья. Другое место жительства. За коммуналку ты ни копейки не внес за пять лет. Суд тебя выпишет на раз-два.
— Был бы сын, не отправлял бы мать на дачу с печкой.
— Ключи клади.
Он злобно зыркнул на неё. Бросил ключи на пуфик у зеркала. С такой силой, что они отскочили и упали на коврик.
— Сама приползешь!
Денис рявкнул, шагнув за порог.
— Когда стакан воды некому будет подать!
— Воду из-под крана попью.
Галина Николаевна закрыла дверь. Дважды повернула замок.
Прошел месяц. Снег во дворе растаял, превратившись в грязное месиво. Денис не звонил и не писал. Галина Николаевна сменила личинку замка на следующий же день. Иск в суд она действительно подала. Серая папка с квитанциями переехала в нижний ящик комода. А недавно соседка, встретив её у подъезда, радостно сообщила новости. Видела Дениса. Снимают с Алиной комнату в общежитии на окраине. Видимо, справедливость всё-таки наступила. Просто совсем не та, на которую он рассчитывал.
— Подписывайте здесь, и квартира ваша, — произнесла нотариус, но я резко отдёрнула руку, когда увидела, как свекровь уже тянется к моим документам