Выйдя из лифта на своем этаже, я чуть не сломала ноги о два необъятных леопардовых чемодана.
Я уезжала утром из тихой квартиры, а вернулась к филиалу бесплатной ночлежки, развернутому прямо на лестничной клетке.
Свекровь, Зинаида Марковна, восседала на своем бауле с видом владычицы морской. Рядом подпирала стену тридцатилетняя золовка Зоя, увлеченно орудующая пилочкой для ногтей.
— Анечка, открывай скорее, мы с дороги устали!
Не успела я в шоке застыть перед дверью, как только щелкнул замок, этот десант любителей халявы нагло оттеснил меня в сторону и по-хозяйски ввалился в прихожую. От приторных Зоиных духов в тесном коридоре откровенно слезились глаза.
— Мы с Зоенькой поживем у вас пару недель. Располагаться будем прямо сейчас, — заявила Зинаида Марковна, скидывая туфли.
Я молча сняла плащ.
Мой муж задерживался на работе, закрывая последние дела перед нашим большим отпуском. Так что встречать этих незваных гостей мне предстояло в одиночку.
— Добрый вечер. А предупредить? — я скрестила руки на груди и брезгливо отодвинула ногой Зоину сумку с прохода. — У нас не бесплатный санаторий.
— Ой, какие могут быть церемонии! — отмахнулась Зинаида Марковна. — Я к родному сыну приехала. Имею полное право.
— В мою квартиру, которую я купила и выплатила до брака, — спокойно напомнила я. — И всё же. Почему на две недели и с баулами?
Зоя наконец оторвалась от маникюра и смерила меня оценивающим взглядом.
— Я твои дешевые кремы в спальне сразу в ящик уберу, — небрежно бросила она, окидывая взглядом коридор.
— У меня аллергия на химию, мне нужно место для моих элитных сывороток. И скажи брату, пусть завтра купит свежую форель, авокадо и спаржу. На магазинных пельменях я сидеть не собираюсь.
Я медленно опустилась на пуфик в прихожей.
— Форель и спаржа. Губа не дура, — усмехнулась я. — А спать вы где собрались?
— В вашей спальне, разумеется, у меня сколиоз! — фыркнула золовка.
— Вы молодые, на диване в гостиной перебьетесь. Только шторы темные купите, мне солнце спать мешает.
— Занятно.
Я сцепила пальцы в замок и посмотрела на свекровь.
— Зинаида Марковна, а почему вы не на даче? Вы же полгода всем хвастались, как там соловьи поют.
В глазах свекрови мелькнул хитрый, чисто торгашеский блеск.
— Аня, сейчас всем тяжело с деньгами. Мы дачу и квартиру сдали. Платят втридорога! Грех было копеечку упускать. А у вас всё равно метры лишние простаивают. Нам экономия, а заодно проверим, какая из тебя хозяйка.
Головоломка сошлась.
Они сдали свою недвижимость, чтобы срубить денег, а есть дорогую рыбу и спать на чужих ортопедических матрасах приехали за мой счет. Идеальная схема паразитирования.
— Завтрак мы предпочитаем в девять, — добавила Зоя тоном капризной принцессы.
— И постельное белье гладь с двух сторон. А то Миша говорил, ты только в монитор сутками пялишься.
— Зинаида Марковна, — заговорила я очень тихо. — У Салтыкова-Щедрина есть прекрасный персонаж — Иудушка Головлев. Тоже обожал грабить родню, прикрываясь святой заботой. Честно скажите, давно классику в руки брали?
Зоя с психом сунула пилочку в карман куртки.
— Ты как со мной разговариваешь?! — взвизгнула она.
— Я лишь аплодирую вашей жадности, — улыбнулась я. — Но в своих гениальных расчетах вы упустили одну мелкую деталь.
— Какую еще деталь? — подозрительно прищурилась свекровь.
— Завтра в восемь утра сюда приезжает бригада клининга, а вечером приходят техники. Квартиру ставят на пульт охранной сигнализации.
Свекровь залилась густым румянцем.
— Какая охрана?! — взревела она, нервно теребя ремешок сумки. — А мы где жить будем? Мы ключи жильцам уже отдали!
— Могу дать адрес дешевого хостела у вокзала, — любезно предложила я. — А вашу элитную спаржу там прекрасно можно запаривать кипятильником прямо в стеклянной банке.
Зою затрясло.
— Ты нарочно это выдумала, дрянь такая! — завизжала она. — Звони Мише! Немедленно! Пусть отменяет охрану.
— Звоните.
Я достала телефон, разблокировала экран и швырнула аппарат на тумбочку в прихожей.
— Прямо сейчас. И на громкую связь.
Зинаида Марковна дрожащими пальцами схватила телефон. Длинные гудки казались оглушительными. Наконец муж ответил.
— Миша! — трагически заголосила свекровь. — Твоя жена обезумела! Она вышвыривает нас на улицу! Придумала какую-то охрану, издевается! Приструни её сейчас же!
Из динамика раздался тяжелый, раздраженный вздох.
— Мама, вы вообще в своем уме? — жестко спросил Михаил.
— Я же русским языком сказал на прошлой неделе: нас на праздники не будет. Мы улетаем в отпуск. Квартира закрывается.
— Но мы же дачу сдали… — голос Зинаиды Марковны сдулся до жалкого писка. — Хотели сэкономить…
— Вы заварили эту кашу с арендой за нашей спиной, сами теперь и выкручивайтесь, — отрезал сын.
— И главное: вы сейчас находитесь на территории Ани. Как она решит, так и будет. У меня совещание.
Короткие гудки прозвучали как приговор.
Зоя вцепилась в свой леопардовый баул побелевшими пальцами. Зинаида Марковна судорожно сглотнула и заискивающе заглянула мне в глаза.
— Анечка… ну мы же пошутили про форель. Мы сами в магазин сходим. И белье я поглажу. Зачем нам ссориться из-за ерунды? Нам ведь правда идти некуда…
Я медленно поднялась с пуфика, шагнула к входной двери и широко её распахнула.
— Даю вам ровно одну минуту. Берите свои пожитки и на выход. Время пошло.
Сборы были молниеносными, тем более что вещи они так и не успели разобрать. Никто больше не вспоминал ни про больную спину, ни про элитную аллергию. Они молча, сопя от злости, вытащили свои баулы обратно на лестничную клетку.
А там их ждал финальный сюрприз. Двери лифта открылись, и из него вышла наша соседка тетя Ира — главная и самая языкастая сплетница всего дома.
— Ой, Зинаида Марковна! — радостно на весь подъезд всплеснула руками соседка, оглядывая их чемоданы.
— Съезжаете уже? А всем во дворе хвастались, что на месяц к невестке приехали порядки наводить! Выгнали, да?
Свекровь не нашла что ответить. Она молча и сутуло впихнула свои баулы в спасительную кабину лифта, пряча красное от стыда лицо.
Никогда не позволяйте наглым родственникам делать из вашей доброты удобную парковку для их бесцеремонности.
— Ты отдал ключи от моей квартиры своей родне, чтобы им было где отпраздновать? Будешь мне ремонт оплачивать!