Зинаида Петровна сидела за моим кухонным столом. Прямо по центру. Перед ней стояла чашка с недопитым чаем, а на клеенке рассыпались крошки от печенья.
Мой муж, Денис, стоял у раковины, скрестив руки на груди. Он смотрел куда-то в район вытяжки. Только не на меня.
Я стояла в коридоре, так и не сняв правый сапог. В левой руке болтался мусорный пакет, который я только что достала из ведра. На самом дне, среди картофельных очистков и влажных салфеток, лежал мой стеклянный флакон. Сыворотка для лица. Восемь тысяч рублей. Куплена позавчера.
— Зинаида Петровна…
Я выдохнула, чувствуя, как горят щеки.
— Какого черта вы лазили в моем шкафчике в ванной?
Свекровь картинно всплеснула руками. Браслеты на ее запястье противно звякнули.
— Я порядок наводила! У тебя там батарея бутылок, ступить негде. Химия сплошная. Я тебе кусок дегтярного мыла положила, полезнее будет. А эту дрянь выкинула, срок годности поди вышел.
(Она не умеет читать по-английски. Она просто увидела красивую баночку, которую я ей не подарила, и решила проблему).
Я перевела взгляд на мужа.
— Денис. Твоя мать выбросила мою вещь. Дорогую вещь.
Он переступил с ноги на ногу. Подошва домашних тапок скрипнула по плитке.
— Марин, ну че ты начинаешь? Мама хотела как лучше. Убралась везде. Вон, полы помыла.
В квартире действительно воняло. Резкий, удушливый запах дешевого лимонного средства для мытья полов. От него у меня всегда чесалась переносица.
— Я не просила мыть мне полы. Я просила не трогать мои вещи.
И вот тут свекровь выдала ту самую фразу. Про хозяина.
Она смотрела на меня с торжествующим прищуром. Ждала, что сейчас ее мальчик поставит зарвавшуюся невестку на место.
(Четыре года. Мы женаты четыре года. Эту двушку мне оставила тетка. Я сама делала здесь ремонт, сама выбирала эту чертову плитку на кухню. Денис въехал сюда с одной спортивной сумкой и системным блоком от компьютера. За четыре года он купил сюда микроволновку. И то в кредит).
Денис откашлялся. Выпрямил спину. Расправил плечи, натягивая на себя образ главы семьи.
— Марин. Сбавь тон.
Он сделал шаг ко мне.
— Это моя мать. Она приехала в гости. И ты сейчас перед ней извинишься за то, что устроила скандал из-за какой-то стекляшки.
Я смотрела на его лицо. На родинку над губой. На чуть покрасневшую шею. И вдруг поняла одну простую вещь. Он не притворяется. Он реально верит, что имеет право мне указывать. На моей территории.
— Извиниться?
Я моргнула.
— Да.
Денис кивнул.
— Иначе мы с тобой серьезно поругаемся. Я не позволю так разговаривать с матерью в моем доме.
В его доме.
Я разжала пальцы. Мусорный пакет с влажным шлепком упал на коврик в прихожей.
Я скинула второй сапог. Прошла мимо мужа в комнату. Открыла шкаф-купе.
— Ты куда пошла? Я с тобой разговариваю!
Голос мужа донесся с кухни.
Я достала с нижней полки его спортивную сумку. Ту самую, с которой он приехал. Сгребла с вешалок первые попавшиеся рубашки, джинсы, закинула внутрь. Сверху полетели носки из комода. Молния не сошлась, кусок синей ткани торчал наружу.
Я вытащила сумку в коридор. Денис и Зинаида Петровна уже стояли там. Свекровь прижимала руки к груди.
— Ты че творишь?
Денис дернулся ко мне.
Я перешагнула через сумку. Подняла с коврика мокрый мусорный пакет, из которого капала жижа. Подошла к Денису и с силой впихнула пакет ему в грудь. Он рефлекторно подхватил его, пачкая чистую домашнюю футболку.
— Забирай свой мусор, свою маму и проваливай.
Денис брезгливо отшвырнул пакет в сторону.
— Ты совсем с катушек съехала?!
— Полицию вызвать?
Я достала телефон.
— Статья за незаконное проникновение. Вы здесь никто.
Свекровь запричитала. Денис матерился сквозь зубы, натягивая куртку. Когда они ушли, я просто захлопнула дверь, даже не повернув ключ. Просто перешагнула через лужу от мусора, легла на кровать прямо в уличной одежде на светлое покрывало и уставилась в потолок. Впервые за четыре года мне было абсолютно плевать, что он обо мне подумает.
— Свекровь и золовка ворвались в квартиру и заявили: «Теперь тут будем жить мы!» Но я выгнала их обоих.