— Аня, хватит позорить меня в МФЦ! Подумаешь, взял твои декретные, Кате путевка в санаторий нужнее, у нее стресс после развода!
Голос Вадима гулким эхом разнесся по коридору многофункционального центра.
Очередь из пенсионеров с талончиками недовольно обернулась в нашу сторону.
Я сидела на жестком пластиковом стуле и спокойно смотрела на электронное табло.
От мужа невыносимо несло дешевыми сигаретами и мятной жвачкой.
Он нервно листал ленту в своем телефоне, даже не глядя на меня.
— Триста восемьдесят тысяч рублей, Вадим, — ровным тоном произнесла я.
— Это были деньги на контрактные роды и коляску для нашего ребенка.
— Обойдешься бесплатным роддомом! Миллионы женщин рожают по полису, и ничего, все живы!
Вадим раздраженно смахнул какое-то уведомление на экране своим толстым пальцем.
— А коляску за шестьдесят пять тысяч покупать — это вообще блажь и женские капризы!
— Я заработала эти деньги своим трудом, уходя в декрет с должности начальника отдела.
— Мы в браке! Значит, все твои доходы — это наши общие деньги!
Он вальяжно закинул ногу на ногу, пачкая светлый кафель грязным зимним ботинком.
— Я глава семьи, я принимаю финансовые решения. Катя — моя родная кровь.
— Твоя родная кровь нигде не работает уже третий год и живет за счет алиментов бывшего мужа.
— У нее глубокая депрессия! Ей нужно восстановить женскую ауру в Пятигорске, попить минеральной воды.
— А то, что твоя жена на восьмом месяце осталась без копейки на подготовку к родам, тебя не волнует?
— Ты дома сидишь, тебя я кормлю! — взвизгнул Вадим, привлекая внимание охранника у входа.
— Мы же семья, ты должна понимать приоритеты. Сестре сейчас тяжелее, ей нужно выдохнуть.
Я молча смотрела на его бегающие глаза и суетливые движения.
Он был абсолютно уверен, что беременная, неповоротливая жена никуда не денется и всё проглотит.
Над окошком номер восемь мелодично пискнуло табло, загорелся мой номер очереди.
Я тяжело поднялась со стула, поддерживая поясницу, и подошла к оператору.
Девушка в белой блузке приветливо улыбнулась и протянула мне два документа с синими печатями.
Я расписалась в толстом журнале, забрала бумаги и не спеша вернулась к мужу.
— Ну что, оформила свое дурацкое пособие на питание? — усмехнулся Вадим, не отрываясь от телефона.
— Пошли домой, я есть хочу. Сваришь мне пельмени.
— Домой я поеду одна. А ты можешь ехать к своей депрессивной сестре.
Я положила один из документов на стеклянный столик прямо поверх его телефона.
— Что это за макулатура? — он брезгливо скривился, но глаза опустил на бумагу.
— Это свежая выписка из Единого государственного реестра недвижимости.
Я смотрела, как он бегает глазами по черным печатным строчкам.
— Квартира, в которой мы живем, вчера официально переоформлена на мою маму по договору дарения.
Вадим перестал дышать.
Его палец замер над экраном смартфона, жвачка во рту перестала чавкать.
— В смысле на маму?! Это наша общая квартира! Мы в законном браке!
— Квартира была куплена мной в ипотеку за пять лет до нашего знакомства, Вадим.
— Но мы же платили за нее вместе! Я покупал туда дорогой телевизор и стиральную машину!
Его голос сорвался на жалкий, высокий писк, маска хозяина жизни мгновенно слетела.
— Заберешь свой телевизор вместе со своими вещами. Три чемодана уже стоят у консьержки внизу.
Я достала из сумки второй плотный лист бумаги.
— А это копия моего заявления в полицию по факту кражи денежных средств с моего личного счета.
Вадим побледнел так резко, что стал сливаться с серой стеной государственного учреждения.
— Какая кража?! У нас общий бюджет! Я имел полное право взять эти триста восемьдесят тысяч!
— Ты перевел их через мое банковское приложение на свой счет ночью, пока я спала.
— Я просто взял взаймы! Я бы всё вернул с премии!
— Это статья сто пятьдесят восемь Уголовного кодекса. Тайное хищение чужого имущества в крупном размере.
— Ты не посадишь отца своего ребенка! — зашипел он, затравленно озираясь по сторонам.
— Посажу с огромным удовольствием. Если через час деньги не вернутся на мой счет до последней копейки.
— Я уже полностью оплатил путевку! Деньги в санатории! Катя завтра утром улетает!
— Значит, Катя никуда не улетает. Звони ей прямо сейчас и говори, чтобы оформляла экстренный возврат.
Я поправила ремешок сумки на плече.
— Иначе завтра к ней придет следователь с неприятными вопросами о соучастии в краже и отмывании денег.
— Ты чудовище, Аня! Ты из-за своих копеек готова разрушить здоровье моей сестре!
— Здоровье твоей сестры разрушает лень. А мои декретные пойдут на моего ребенка.
Вадим судорожно схватился за телефон, его руки мелко и противно дрожали.
— Я не буду ничего отменять! Я найму лучшего адвоката и отсужу у тебя половину имущества!
— Нанимай. Только сначала оплати свой автокредит, который висит на тебе еще со студенчества.
Я повернулась к выходу из зала.
— Кстати, замки в квартире уже поменяли мастера. Твой ключ можешь выбросить в урну.
— Аня, умоляю, не делай этого! — он попытался схватить меня за рукав, но я брезгливо отодвинулась.
— Где я буду жить?! У Кати тесная однушка, там еще вещи ее бывшего мужа лежат!
— Можешь поехать с ней в Пятигорск. Будете вместе восстанавливать ауру на водах.
Я толкнула тяжелую стеклянную дверь и вышла на морозный ноябрьский воздух.
Вадим остался стоять посреди зала, судорожно нажимая кнопки на своем телефоне.
Вся его наглость испарилась, оставив только животный страх перед реальным тюремным сроком.
Вечером мне оборвала телефон свекровь.
Она визжала в трубку, что беременность сделала меня неадекватной и жестокой истеричкой.
Она требовала, чтобы я немедленно забрала заявление из полиции и пустила ее гениального мальчика домой.
Я молча сбросила вызов и навсегда заблокировала ее номер.
Деньги вернулись на мой счет ровно в девять часов вечера.
Вадим заставил сестру аннулировать путевку со штрафом, а недостающую разницу добавил со своей кредитной карты.
Утром я спокойно оплатила контракт на роды в лучшей клинике города и заказала ту самую итальянскую коляску.
Мой почти бывший муж теперь живет у сестры на старой скрипучей раскладушке на кухне.
Он регулярно пишет мне длинные слезные сообщения с мольбами о прощении и жалобами на больную спину.
А я просто удаляю эти письма, даже не дочитывая до конца.
Муж ушёл со словами: «За 15 лет ты не родила наследника». Спустя 4 года мы встретились — я была с коляской