Ольга едва успела открыть дверь, как на пороге возникла Валентина Петровна с двумя огромными чемоданами и видом человека, переехавшего навсегда.
— Оленька, родная! — воскликнула свекровь, проталкиваясь в прихожую. — Я к вам погостить приехала. Совсем одна дома зачахла.
— Здравствуйте, Валентина Петровна, — растерянно пробормотала Ольга. — А Паша знает?
— Да какая разница! Сыну всегда рад матери. Где мне чемоданы поставить?
Ольга молчала, пытаясь переварить происходящее. Они с Павлом только недавно закончили ремонт, обустроили квартиру по своему вкусу. И вот теперь…
— В гостиной пока, — тихо ответила она.
Валентина окинула взглядом прихожую и поморщилась:
— Ох, как же тесно у вас тут! И обувь как попало стоит. Надо порядок навести.
Не прошло и часа, как свекровь уже переставляла туфли Ольги, развешивала свои пальто в шкаф и критически осматривала кухню.
— Что это у тебя за сковородки такие? — спросила она, открывая шкафчик. — Тефлон же весь облез! На такой готовить нельзя, отравишься. Надо было давно выбросить.
— Эта сковорода новая, я её месяц назад купила, — осторожно возразила Ольга.
— Месяц назад? — фыркнула Валентина. — Значит, бракованная попалась. Я завтра в магазин схожу, куплю нормальную посуду. А то как на такой Пашеньку кормить?
Ольга почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она работала до шести, приходила уставшая, а теперь ещё и выслушивать претензии к своему хозяйству?
Вечером, когда пришёл Павел, лицо у него вытянулось при виде материнских сумок в гостиной.
— Мам, ты что, надолго? — спросил он, целуя мать в щёку.
— А что, сыночек, не рад? — Валентина обиженно поджала губы. — Совсем одна осталась, никому не нужная. Думала, хоть дети пожалеют.
Павел виновато взглянул на жену, но Ольга отвернулась к плите. Она знала этот тон свекрови — жалобный, требующий сочувствия.
— Конечно, рад, мама. Просто неожиданно как-то.
— Вот и ладно! А я уже присмотрела, что у вас тут не так. Холодильник, например, совсем не по-хозяйски заполнен. Продукты как попало лежат. И готовит Оленька странно — все эти её салатики с авокадо. Разве это еда для мужчины?
Ольга сжала зубы. Авокадо она покупала, потому что Павел сам просил добавлять его в салаты. Говорил, что это полезно.
— Мам, у нас всё нормально с едой, — попытался заступиться муж.
— Нормально? — возмутилась Валентина. — Посмотри на себя — похудел весь! А всё потому, что нормальной еды не видишь. Я завтра борщ сварю, настоящий, не эту вашу заграничную ерунду.
За ужином свекровь продолжала вести инспекцию:
— И почему у вас телевизор в спальне стоит? Это же вредно! Надо в зал перенести. А в спальне пусть тишина будет, для здорового сна.
— Нам удобно иногда фильм посмотреть перед сном, — сказала Ольга.
— Какие фильмы? — скривилась Валентина. — Лучше бы книжку почитала. Или вязать научилась. Я тебя могу научить — свитер Паше к зиме свяжешь.
После ужина, когда свекровь ушла в душ, Ольга тихо спросила мужа:
— Паша, а надолго она?
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Ей там, наверное, действительно одиноко. Потерпи немного.
— Немного — это сколько?
— Ну… недельку-другую. Она же не навсегда.
Ольга хотела возразить, что даже неделя с постоянными претензиями покажется вечностью, но промолчала. В конце концов, это его мать.
Только вот почему-то казалось, что Валентина Петровна приехала совсем не на неделю.
Утром Ольга проснулась от звука передвигаемой мебели.
В гостиной Валентина Петровна уже хозяйничала — переставляла кресло, сдвигала журнальный столик, критически осматривала книжные полки.
— Доброе утро, — осторожно поздоровалась Ольга.
— О, проснулась наконец! — бодро откликнулась свекровь. — А я уже полдома переделала. Вот диван надо по-другому поставить — так светлее будет. И эти твои цветочки… — она презрительно покосилась на фиалки на подоконнике, — места много занимают, а толку никакого.
— Это мои любимые цветы, — тихо сказала Ольга.
— Любимые? — фыркнула Валентина. — Лучше бы что полезное выращивала — укроп, петрушку. А то красота красотой, а пользы ноль.
В ванной Ольга обнаружила, что её косметика аккуратно сложена в коробку, а на полочках разместились многочисленные баночки свекрови.
— Валентина Петровна, — позвала она из ванной, — где мой крем для лица?
— В коробочке, на нижней полке сложила, — отозвалась та. — Места больше будет. И кстати, зачем тебе столько всяких кремиков? В твоём возрасте главное — здоровье, а не эта химия.
За завтраком свекровь продолжила воспитательную работу:
— Оленька, а почему ты каши не варишь? Вот бутерброды всякие… Это же не завтрак! Мужчине нужна сытная еда с утра.
— Паша не любит кашу, — возразила Ольга.
— Не любит? — возмутилась Валентина. — Как это не любит? Любой нормальный человек кашу любит! Просто ты, видно, готовить не умеешь. Я научу — сварю геркулесовую, с маслицем.
Когда Павел спускался на завтрак, мать тут же переключилась на него:
— Сыночек, ты похудел! Совсем худющий стал. Надо тебя подкармливать. Я сегодня в магазин схожу, куплю мясо хорошее, котлеток наделаю.
— Мам, я не худой, — попытался возразить Павел.
— Как не худой? Посмотри на себя в зеркало! Щёки впали, под глазами круги. Это всё от неправильного питания.
Ольга молча доедала свой «неправильный» завтрак и собиралась на работу. Хотя бы там, в офисе, она могла спокойно выпить кофе, не выслушивая лекций о вреде кофеина.
Вечером её ждал сюрприз. Валентина перестирала все полотенца в ванной, перевесила занавески и разложила по новой всё постельное бельё в шкафу.
— Как у вас тут было неаккуратно! — сообщила она Ольге. — Полотенца серые совсем, надо почаще стирать. И бельё как попало лежало. Теперь порядок.
Ольга открыла шкаф и ахнула. Её аккуратно сложенные комплекты белья были перемешаны, сложены по-другому. Теперь нужно было всё искать заново.
— Я сама всегда так складываю, — попыталась объяснить она.
— Так — это как? — поинтересовалась свекровь. — По цветам разбросано? Это же непрактично! Надо по размерам сортировать, по ткани. Я тебя научу.
— Мне не нужно учиться, мне так удобнее было, — чуть резче сказала Ольга.
Валентина удивлённо подняла брови:
— Ты что, обижаешься? Я же добро делаю, помогаю. Неблагодарность какая!
Когда пришёл Павел, мать тут же пожаловалась:
— Твоя жена на меня обиделась. Я ей помочь хотела, порядок навести, а она недовольна.
— Оль, что случилось? — устало спросил муж.
— Ничего особенного, — ответила Ольга. — Просто я не просила помощи.
— Не просила? — возмутилась Валентина. — А кто должен был просить? По-твоему, я должна смотреть, как у сына в доме бардак?
— Какой бардак? — не выдержала Ольга. — Мы прекрасно жили без…
— Прекрасно? — перебила свекровь. — Паша, посмотри на свою жену! Совсем распустилась! Я из лучших побуждений, а она…
— Мам, тише, — попросил Павел. — Давайте без ссор.
— Это она ссорится, не я! — Валентина всплеснула руками. — Я стараюсь, помогаю, а она…
Ольга развернулась и ушла в спальню. Зачем объяснять? Всё равно виноватой останется она.
Через стену было слышно, как свекровь долго жаловалась сыну на неблагодарность современных жён. Павел изредка что-то отвечал примирительным тоном.
Ольга лежала в темноте и думала: а сколько ещё это может продолжаться? Неделя? Месяц? Или Валентина Петровна действительно собирается остаться навсегда?
Прошёл месяц. Валентина Петровна обосновалась в квартире как полноправная хозяйка.
Она перемыла всю посуду заново, заменила стиральный порошок на «правильный», выкинула половину специй Ольги, назвав их «заморской дрянью».
— Оленька, — обратилась она к невестке за завтраком, — а ты почему так рано встаёшь? Ведь на работу в девять, а ты уже в семь на ногах.
— Мне нужно время на сборы, душ принять, позавтракать спокойно, — ответила Ольга, наливая себе кофе.
— Спокойно? — фыркнула свекровь. — Это какое же спокойствие, если ты по дому носишься как угорелая? Лучше бы попозже встала, выспалась хорошенько. А то вечно какая-то взъерошенная ходишь.
Ольга сжала чашку крепче. Взъерошенная? Она каждое утро тщательно приводила себя в порядок, и никто на работе никогда не делал замечаний по поводу её внешнего вида.
— Валентина Петровна, мне так удобнее.
— Удобнее? — протянула та. — А мужу твоему удобно, что жена как сонная муха ходит? Паша, скажи ей!
Павел поднял голову от газеты:
— Мам, у Оли нормальный режим.
— Нормальный… — проворчала мать. — У меня соседка есть, Клавдия Семёновна, так та в пять утра встаёт, всю квартиру приберёт, мужу завтрак горячий приготовит, и сама при этом как огурчик. Вот это хозяйка!
А вечером того же дня Ольга застала свекровь за изучением её личных документов.
— Валентина Петровна, что вы делаете? — растерянно спросила она, увидев в руках у той свой трудовой договор.
— Ой, да я нечаянно, — не смутилась Валентина. — Искала скотч, ящик открыла, а тут бумаги. Любопытно стало — а сколько же ты зарабатываешь.
— Это мои личные документы! — возмутилась Ольга.
— Личные? — удивилась свекровь. — Какие личные? Ты же замужем за моим сыном! Что может быть личного в семье? А зарплата у тебя, кстати, небольшая. На такие деньги семью не прокормишь.
— Я не собираюсь содержать семью одна! — вспылила Ольга. — У Паши тоже есть работа!
— Есть работа… — пренебрежительно протянула Валентина. — Только толку мало. Видно, жена его не мотивирует, не подталкивает к карьере. Хорошая жена мужа к успеху ведёт, а не тянет вниз.
Ольга почувствовала, как внутри всё закипает. Тянет вниз? Она что, мешала мужу работать? Наоборот — поддерживала во всём, никогда не упрекала в низкой зарплате!
— Я никого не тяну вниз, — тихо, но твёрдо сказала она.
— Не тянешь? — усмехнулась Валентина. — А домашний уют создаёшь? Мужчину после работы встречаешь? По мне так ты только о себе и думаешь — работа, работа… А дом? А семья?
Ольга хотела крикнуть, что именно она занимается домом — готовит, убирает, стирает. Но что толку? Свекровь всё равно найдёт, к чему придраться.
Последней каплей стал субботний вечер. К Ольге с Павлом должна была прийти подруга с мужем — они давно планировали этот ужин. Ольга приготовила любимые блюда, накрыла красивый стол, предупредила свекровь о гостях.
Валентина встретила гостей с таким видом, словно это её дом и её приём.
— Проходите, проходите! — радостно воскликнула она. — Я Павлова мама, Валентина Петровна.
За столом она не замолкала ни на минуту:
— А знаете, какую рыбу я вчера Пашеньке приготовила? По особому рецепту, семейному. Оленька, конечно, тоже старается, но опыта маловато…
Ольга краснела, а гости переглядывались. Подруга сочувственно поглядывала на неё, муж подруги явно чувствовал себя неловко.
— А вы знаете, — продолжала Валентина, обращаясь к гостям, — молодожёны сейчас совсем не умеют семью создавать. Всё у них работа, карьера, а про домашний очаг забывают…
— Мама, — тихо попросил Павел, — может, не будем?
— Что не будем? — удивилась она. — Я же правду говорю! Вон, Оленька даже борща настоящего сварить не может. Хорошо, что я приехала, а то бы вы совсем голодные ходили.
После ухода гостей Ольга молча убирала со стола. Руки тряслись от унижения и злости. Как можно так опозорить человека при друзьях?
— Оль, не обращай внимания, — попытался утешить Павел.
— Не обращать внимания? — тихо переспросила она. — На что не обращать? На то, что твоя мать унижает меня при друз ьях? На то, что она роется в моих личных вещах? На то, что я в своём собственном доме чувствую себя чужой?
— Она же не со зла…
— А с чего тогда? — Ольга повернулась к мужу. — Паша, сколько это будет продолжаться? Месяц? Два? Год?
— Не знаю… Она ведь одинокая, больная…
— Больная? — горько усмехнулась Ольга. — Больная женщина не может переставлять мебель целыми днями и читать лекции о ведении хозяйства!
— Оль, потерпи ещё немного…
— Сколько? — в голосе Ольги зазвенела истерика. — Сколько ещё терпеть?
Но ответа не последовало. Павел, как всегда, промолчал.
Через три месяца Ольга поняла — больше нет сил терпеть. Валентина окончательно превратила их квартиру в своё королевство. Она переставила всю мебель в гостиной, заменила шторы на «более практичные», выкинула половину книг Ольги, назвав их «макулатурой для интеллигентщины».
Последней каплей стал воскресный обед.
Ольга весь день готовила — хотела порадовать мужа любимым блюдом. Когда Павел попробовал запечённую курицу с травами, лицо у него просияло:
— Оль, очень вкусно! Как всегда у тебя получается.
Но Валентина тут же вмешалась:
— Вкусно? Паша, ты что, язык потерял? Пересолено же! И травки эти непонятные зачем? Я бы просто в духовке запекла, с картошечкой. Это была бы еда, а не эта заграничная ерунда.
— Мне нравится, — спокойно ответил Павел.
— Нравится… — скривилась мать. — Тебе бы любая стряпня понравилась, лишь бы не готовить самому. А между прочим, твоя жена опять полдня на кухне провела. Разве это правильно? Воскресенье же! Надо отдыхать, а не у плиты стоять.
Ольга почувствовала, как внутри что-то лопнуло. Она готовила с удовольствием, для любимого человека, а теперь это преподносят как какую-то жертву!
— Я готовлю, потому что мне это нравится, — твёрдо сказала она.
— Нравится? — фыркнула Валентина. — Ну-ну. А если бы нравилось по-настоящему, готовила бы нормальную еду, а не эти свои выкрутасы.
— Валентина Петровна, — Ольга встала из-за стола, — хватит! Хватит критиковать всё, что я делаю! Хватит переставлять мои вещи, выкидывать мои продукты и учить меня жизни!
— Ты что кричишь? — возмутилась свекровь. — Я тебе добра желаю!
— Какого добра? — голос Ольги дрожал. — Вы превратили мой дом в ад! Я не могу спокойно попить кофе, не выслушав лекцию о вреде кофеина! Не могу купить продукты, не получив нагоняй за «неправильный выбор»! Не могу даже с мужем поговорить наедине!
— Паша! — воззвала Валентина к сыну. — Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
Ольга повернулась к мужу. В его глазах она увидела растерянность, усталость, но не поддержку.
— Оль, успокойся, — тихо сказал он. — Мама же не со зла…
— Не со зла? — переспросила Ольга, и в её голосе прозвучало что-то новое, незнакомое. — Паша, твоя мать три месяца методично разрушает нашу жизнь, а ты говоришь «не со зла»?
— Она пожилая, одинокая…
— А я что, не твоя жена? — крикнула Ольга. — Я не имею права на покой в собственном доме?
— Имеешь, конечно, но…
— Никаких «но»! — Ольга шагнула к мужу. — Или ты сейчас же скажешь матери, что её визит закончен, или…
— Или что? — холодно спросила Валентина.
Ольга посмотрела на неё, потом на мужа. Павел молчал, опустив голову.
— Или я подаю на развод, — тихо сказала Ольга.
Повисла тишина. Валентина торжествующе усмехнулась:
— Вот она, современная женщина! Чуть что не по ней — сразу развод! А про семейные ценности забыла?
— Какие семейные ценности? — горько спросила Ольга. — Когда свекровь важнее жены? Когда мать взрослого мужчины решает, что ему есть, как жить и с кем спать?
— Оль, ты не можешь так, — наконец подал голос Павел. — Это же мать…
— А я кто? — У Ольги на глазах блестели слёзы. — Временная жильчиха? Прислуга? Кто я в этом доме, Паша?
Муж молчал. И в этом молчании Ольга услышала ответ на все свои вопросы.
— Понятно, — кивнула она. — Тогда завтра утром я иду к адвокату.
— Ты не посмеешь! — воскликнула Валентина.
— Посмею. И знаете что, Валентина Петровна? Впервые за три месяца я чувствую облегчение. Наконец-то этот кошмар закончится.
— Оль, подожди, — попросил Павел. — Давай обсудим…
— Что обсуждать? — устало спросила она. — Ты сделал свой выбор три месяца назад, когда промолчал в первый раз. И каждый день подтверждал его своим молчанием.
Ольга ушла в спальню и заперла дверь. За стеной слышался взволнованный голос Валентины, что-то бормотал Павел. Но ей было всё равно.
Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной. Да, больно. Да, страшно. Но она больше не будет жить в постоянном напряжении, не будет оправдываться за каждый свой поступок, не дет терпеть унижения в собственном доме.
Утром, собирая вещи, Ольга думала: а может, Валентина Петровна оказала ей услугу? Показала, каким слабым оказался её муж, как мало значила для него их семья?
Павел стоял в дверях, растерянный и виноватый:
— Оль, может, всё-таки попробуем…
— Попробуем что? — спросила она, укладывая последние вещи. — Ты же так и не понял, в чём проблема. Для тебя я просто капризная жена, которая не может ужиться со свекровью.
— Это не так…
— Это именно так. И пока ты этого не поймёшь, нам не о чем разговаривать.
Выходя из квартиры, Ольга обернулась. Павел стоял посреди прихожей, а из кухни доносился довольный голос Валентины Петровны:
— Ну и слава богу! Теперь хоть нормально жить будем…
Ольга улыбнулась. Да, теперь она точно будет жить нормально.
Когда дети бросили беспомощную старушку, санитарка приютила ее. Но спустя месяц под окнами появился загадочный автомобиль