— Ты в своем уме, Оля? Семья — это общий бюджет и общие цели! Значит, и недвижимость должна работать на наше будущее! — голос Павла срывался на высокие нотки.
Ольга стояла у кухонного окна и смотрела на его перекошенное от недовольства лицо. Жалость исчезла. Осталась только бесконечная усталость от этого многомесячного ежедневного выяснения отношений.
— Работает твоя фантазия только на твои бесконечные хотелки, Паша. И моя квартира в ваши планы больше не входит.
— Была твоя, а станет наша! — громко вклинилась Нина Дмитриевна.
Свекровь по-хозяйски отодвинула табуретку и уселась за стол. Следом за ней появился незнакомый мужчина, нерешительно переминавшийся с ноги на ногу. На вид ему было около пятидесяти лет, в руках он крепко прижимал к животу потертый кожаный портфель.
— Мы с Эдуардиком все бумаги уже подготовили, — уверенно продолжила родственница. — Продаем твою квартиру, берем хороший дом за городом. Мой Пашенька давно хотел жить на свежем воздухе.
Ольга перевела взгляд на этого самого Эдуардика. Тот старательно отводил глаза и делал вид, что с огромным интересом изучает рисунок на обоях.
— А разницу от продажи мы отдаем Пашеньке на развитие бизнеса, — подытожила Нина Дмитриевна, победно скрестив руки на груди.
— Добрый вечер, Ольга Николаевна, — промямлил гость с портфелем. — Тут предварительный договор купли-продажи. Вам нужно только поставить подпись. Это простая формальность, а потом оформим остальное.
Наглость этих людей перешла все мыслимые пределы, вызвав у Ольги ироничную усмешку, однако раздражение быстро сменилось абсолютно спокойной уверенностью в своей правоте.
— То есть вы явились ко мне на кухню с каким-то сомнительным юристом и всерьез думаете, что я сейчас отдам вам свое жилье? — голос Ольги звучал ровно, без крика.
— А кто ты вообще такая, чтобы жадничать? — возмущенно повысила голос свекровь. — Мой сын на тебя лучшие годы потратил! Ты ему должна по гроб жизни. Жена обязана мужа поддерживать во всем. У мальчика проект горит, инвесторы ждут!
— Проект? — Ольга с усмешкой посмотрела на мужа. — Вы так теперь называете его огромные долги и ежедневные ставки в букмекерских конторах?
Павел дернулся вперед, едва не опрокинув сахарницу со стола.
— Закрой рот! Мама абсолютно права. Ты просто неблагодарная эгоистка. Ты меня совсем не поддерживаешь!
Муж нервно поправил воротник рубашки и обернулся к мужчине с портфелем.
— Если не подпишешь эти бумаги, я подаю на развод. Будем делить всё имущество через суд. Эдуард подтвердит, у нас есть надежные лазейки. Мы легко докажем, что весь дорогой ремонт делался исключительно на мои деньги.
Юрист закивал с таким невероятным усердием, что у него затряслись щеки. Он поспешно открыл свой портфель и достал стопку листов.
— Да, судебная практика ясно показывает, что при совместном проживании… — начал было он заученную фразу.
— Судебная практика показывает, Эдуард, что вам пора на выход, — жестко перебила Ольга.
Она оттолкнулась от подоконника, подошла к навесному шкафчику и достала прозрачный файл с документами.
— Ваша консультация окончена. Можете забирать свои бумажки и идти домой.
Нина Дмитриевна торжествующе переглянулась с сыном. На лице женщины играла снисходительная улыбка победителя.
— Вот видишь, Пашенька, я же говорила! Дошло до нее наконец-то. Поняла, что против закона не пойдешь. Давай сюда документы, Оля, не задерживай занятых людей.
Ольга бросила файл на стол прямо перед носом свекрови.
— Читайте. Желательно вслух.
Павел схватил бумаги первым. Его глаза суетливо забегали по строчкам. С каждой секундой его лицо все больше вытягивалось от удивления.
— Что это за бред? — прохрипел муж. — Какой еще договор дарения? Ты что вообще натворила?
— Самый обычный документ, — спокойно ответила Ольга. — Эта квартира больше мне не принадлежит. Я переписала ее на свою маму. А поскольку она инвалид первой группы, оспорить эту сделку будет практически невозможно. Прописан ты, Паша, к счастью, всегда был у матери, так что никаких юридических препятствий не было. И уж тем более вашему карманному специалисту здесь ловить нечего.
Юрист вытянул шею, быстро пробежался взглядом по печатям в документе. Он тяжело вздохнул и закрыл свою папку. Ему за этот спектакль явно никто не доплатил, а ввязываться в реальные проблемы он не собирался.
— Вы разбирайтесь тут сами, я, пожалуй, пойду, — торопливо пробормотал Эдуард и начал пятиться к выходу.
— Ты… ты просто не имела права! — закричала Нина Дмитриевна, комкая в руках край скатерти. Ее лицо исказила злоба. — Это настоящее предательство! Мой сын столько вложил в эти стены! Мы же семья!
— В эти стены он вложил только свои грязные носки и пустые обещания, — отрезала Ольга. — Все квитанции об оплате стройматериалов лежат у меня. И оплачены они с моей личной банковской карты. Судиться бесполезно.
Пожилая женщина онемела от ярости и не могла вымолвить ни слова. Ее идеальный план рушился прямо на глазах. Они с сыном рассчитывали получить легкие деньги, а теперь оставались ни с чем.
— Ты что, выгнала мужа? — с откровенной ненавистью выплюнула родственница. — Оставила родного человека на улице ради бумажек?
Ольга шагнула вплотную к Нине Дмитриевне, глядя ей прямо в глаза. В этот момент она чувствовала невероятную силу и свободу.
— Да, я выгнала мужа. И его маму с «юристом» тоже попрошу на выход. Это не жестокость, это конец издевательствам, — четко, чеканя каждое слово, произнесла она.
Павел стоял на месте и просто молчал. До него наконец дошло, что удобная жизнь за чужой счет закончилась раз и навсегда.
— Собирай свои немногочисленные вещи, Паша, — скомандовала Ольга. — И отправляйтесь к маме. У нее чудесная квартира на окраине города.
Ольга смахнула невидимую пылинку со стола и добавила финальную фразу:
— А вы, Нина Дмитриевна, забирайте сыночка к себе. Счастливо. Там вам вдвоем будет очень уютно обсуждать великие бизнес-планы.
Она прошла в прихожую и распахнула входную дверь. Эдуард к тому моменту уже успел убежать по лестнице.
Павел долго топтался на месте. Он пытался что-то сказать про несправедливость, обещал, что она еще сильно пожалеет о своем решении. Нина Дмитриевна безостановочно сыпала угрозами, но дорожную сумку сына все-таки подхватила.
Когда входная дверь за ними захлопнулась, Ольга глубоко выдохнула. В прихожей впервые за долгое время стало легко и свободно дышать.
Она прошла обратно на кухню и решительно выбросила в мусорное ведро старую кружку, из которой постоянно пил Павел. Теперь в ее доме будут только ее собственные правила. Никаких упреков, никаких чужих кредитов и бесконечной лжи. Завтра она купит новые светлые шторы в комнату, а на выходных обязательно пригласит маму в гости. Жизнь наконец-то возвращалась в нормальное, спокойное русло, где было место только для уважения и личного достоинства.
— А может быть, мне тоже интрижку, в таком случае, на работе завести, а потом сказать тебе, что это было для укрепления нашей семьи