– Значит так, Марин. В субботу едем на дачу к Сереге. Скидываемся на шашлыки, с тебя мясо. Возьми килограмма четыре свиной шеи, только нормальной, с жирком, а не ту подошву, что в прошлый раз. Ну и замаринуй сама, у тебя этот твой фирменный соус хорошо получается. Пацаны пиво сами купят, а с тебя мясо и овощи. И зелени побольше!
Олег сказал это так буднично, словно попросил передать соль. Он лежал на нашем угловом диване, закинув ноги в новеньких, белоснежных носках на подлокотник, и щелкал пультом от телевизора. Крошки от чипсов сыпались на его серую домашнюю футболку и на мой светлый плед.
Я стояла у гладильной доски. Утюг с шипением выпустил облако горячего пара. Я методично проглаживала стрелки на его рабочих брюках. Пахло нагретой влажной тканью и лавандовым кондиционером. За окном монотонно гудел МКАД, а в соседней квартире надрывно лаяла собака. Моя спина ныла тупой, тягучей болью после девяти часов сидения за компьютером в бухгалтерии, а на указательном пальце правой руки саднил свежий порез от бумаги.
– С меня мясо? – я не перестала гладить, но утюг с такой силой впечатался в ткань, что на брюках могла остаться подпалина. – Олег. Четыре килограмма хорошей свиной шеи — это почти три с половиной тысячи рублей. Плюс овощи, зелень, соусы. Это пятерка. А у меня до аванса осталось две.
Олег перестал щелкать пультом. Он тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как его утомляют эти мелочные бабские разговоры.
– Марин, ну что ты опять начинаешь? – он приподнялся на локте. – У тебя же кредитка есть. Скинь оттуда, с аванса закроешь. Мы же семья, у нас общий бюджет! Пацаны скидываются на пиво и бензин, а мы на еду. Всё по-честному. Ты же не хочешь, чтобы я перед друзьями как нищеброд выглядел?
(Общий бюджет. По-честному. Господи, какую же чушь ты несешь).
Я поставила утюг на подставку. Металл тихо щелкнул, отключаясь.
Эту квартиру, в которой мы сейчас жили, я купила в ипотеку за три года до встречи с Олегом. Я внесла материнский капитал от первого брака, добавила все свои сбережения. Ежемесячный платеж — сорок восемь тысяч рублей. Чтобы банк не забрал эти бетонные стены, я пахала как проклятая. Я брала ночные инвентаризации, выходила в праздники. Я спала по четыре часа. Я носила одни зимние сапоги пять сезонов подряд. Когда на них лопнула подошва, я заклеила ее суперклеем и ходила дальше, хлюпая по лужам. Я забыла, как выглядят парикмахерские, закрашивая седину дешевой краской из супермаркета над раковиной.
Олег пришел в мою жизнь с одним чемоданом и красивыми сказками о том, какой он перспективный бизнесмен. Бизнесмен прогорел через полгода. С тех пор он «искал себя». То он таксовал три дня в неделю, зарабатывая ровно себе на сигареты и бензин, то пытался торговать какими-то китайскими чехлами для телефонов. Последние восемь месяцев он вообще сидел дома. У него, видите ли, выгорание. Депрессия. Он искал ресурс в онлайн-играх на приставке, которую я же ему и купила на Новый год.
Всю финансовую лямку тянула я. Ипотека, коммуналка, продукты, интернет, его сигареты.
И вот теперь он лежит на моем диване и планирует банкет для своих дружков за мой счет.
– Олег, – мой голос прозвучал сухо, как наждачная бумага. – Если твоим друзьям нужно мясо, пусть они на него и скидываются. Я не буду спонсировать вашу пьянку.
– Ты че, совсем уже?! – Олег резко сел. Лицо его пошло красными пятнами. – Тебе жалко для мужа куска мяса?! Я всю неделю дома сижу, света белого не вижу, а ты мне даже отдохнуть не даешь! Ты меня вечно ущемляешь! Как была куркулем, так и осталась! Тебе эти деньги легко даются, сидишь в тепле, бумажки перекладываешь!
Он вскочил с дивана, наступая своими белыми носками прямо на крошки от чипсов.
– Знаешь что, Марин? – он ткнул пальцем в мою сторону. – Если ты не купишь это долбаное мясо, я вообще уеду на все выходные! И не звони мне! Буду жить у Сереги, раз тебе родной муж поперек горла встал со своими копейками!
Он развернулся и пошел на кухню, громко топая. Хлопнула дверца холодильника. Звякнула стеклянная бутылка.
Я стояла у гладильной доски. Мои руки машинально складывали его брюки по стрелочкам.
В этот момент его телефон, оставленный на диване, звякнул. Экран загорелся. Я никогда не лазила по его гаджетам. Считала это ниже своего достоинства. Но сейчас мой взгляд зацепился за всплывающее окно.
Сообщение было от контакта «Серега Автосервис».
Текст гласил: «Братан, ну ты красава. Бабки за сауну я внес. Девочки будут в девять. Сказал своей, что мы на рыбалку с ночевкой. Твоя-то не спалит, что ты ей с кредитки тридцатку списал?»
Мои пальцы, державшие теплые брюки, разжались. Ткань мягко упала на ковер.
Я подошла к дивану. Взяла телефон. Пароль я знала — год его рождения. Ввела четыре цифры.
Я открыла банковское приложение. Свое банковское приложение, которое было привязано к его телефону для «удобства оплаты коммуналки».
Моя кредитная карта. Та самая, с лимитом в сто тысяч, которую я берегла на случай экстренной замены котла или болезни. Баланс: минус тридцать две тысячи рублей. Перевод был сделан два часа назад. Получатель: Сергей В.
В груди стало очень холодно. Так холодно, словно я проглотила кусок льда, и он застрял где-то между ребрами, замораживая все эмоции, всю обиду, всю тупую женскую жалость, которая жила во мне эти три года.
Тридцать тысяч. С моей кредитки. На сауну с девочками. А с меня — мясо для прикрытия.
Я не закричала. Я не швырнула телефон в стену. Я аккуратно положила его обратно на диван.
Я пошла в коридор.
Открыла нижний ящик шкафа-купе. Достала оттуда два черных мусорных пакета на сто двадцать литров. Особо прочных, для строительного мусора. Разорвала бумажную стяжку. Пакет громко, угрожающе зашуршал в тишине прихожей.
Я прошла в спальню.
Олег вышел из кухни с банкой пива в руке.
– Ты че там шуршишь? Мусор, что ли, пошла выносить? – крикнул он.
Я открыла его половину шкафа.
Мои руки работали механически, быстро, безжалостно. Я сгребала его выглаженные рубашки вместе с вешалками и швыряла их в черное нутро пакета. Следом полетели его брендовые толстовки, которые я покупала ему на праздники. Его дорогие итальянские джинсы.
Я не сортировала вещи. Я бросала его туфли за пятнадцать тысяч рублей прямо на белые футболки. Я сгребла с комода его коллекцию парфюма — флаконы звонко бились друг о друга на дне пакета.
Олег влетел в спальню. Банка пива выпала из его рук и покатилась по ламинату, оставляя пенный след.
– Эй! Марин! Ты че творишь?! – его глаза вылезли из орбит. Он попытался схватить меня за руку, но я резко отмахнулась, ударив его локтем по предплечью.
– Не трогай меня, – мой голос прозвучал так, что он отшатнулся. – Собирай свои манатки.
– Ты совсем больная?! Какая сборка?! Это моя квартира тоже! Я тут прописан! Мы в законном браке! – заорал он, брызгая слюной.
Я бросила первый пакет. Взяла второй. Выдвинула ящик комода и просто перевернула его над мешком. Трусы, носки, зарядки посыпались внутрь.
Я подошла к тумбочке. Достала синюю пластиковую папку с документами. Вытащила выписку из ЕГРН.
Я сунула эту бумагу прямо ему в лицо.
– Читай. Квартира куплена до брака. Собственник один. Я. Ты здесь временно зарегистрирован, и твоя регистрация закончилась месяц назад, а я ее не продлила. Ты здесь никто.
Олег побледнел. Его губы затряслись. Вся спесь, весь этот гонор «уставшего бизнесмена» слетели с него в одну секунду. Он посмотрел на бумагу, потом на черные мешки. В его глазах появился тот самый животный, липкий страх паразита, которого отрывают от кормушки.
– Марин… ну ты чего… ну я же на эмоциях… – забормотал он, меняя тон на заискивающий. – Ну психанул. Давай шашлыки не будем делать. Сварю я эту картошку. Ну куда я на ночь глядя пойду? У меня на карте ноль.
– В сауну пойдешь. К девочкам. На мои тридцать тысяч, которые ты украл с кредитки, – я схватила черные мешки за горловины. Волоком потащила их к входной двери. Пластик противно скрипел по ламинату.
Олег поперхнулся воздухом. Его лицо стало пепельно-серым.
– Марин… это не то, что ты думаешь… мы просто с пацанами…
Я распахнула дверь настежь. Из подъезда повеяло холодом и запахом старой штукатурки.
Я размахнулась всем телом и вышвырнула первый мешок на лестничную клетку. Он тяжело ударился о бетонный пол. Следом полетел второй.
– На выход. У тебя десять секунд, – скомандовала я.
Олег судорожно натягивал свою куртку, бормоча проклятия.
– Сдохнешь в одиночестве! Никому ты такая злая грымза не нужна!
Он сунул ноги в кроссовки, даже не зашнуровывая их. Перешагнул порог. Обернулся.
– Я тебе развод не дам. Я имущество делить буду. Телевизор мой!
– Чеки на телевизор лежат в той же синей папке. Оплачено с моей карты, – ответила я. – Ключи на тумбочку. И да, заявление в полицию о краже денег с карты я напишу завтра утром.
Он зло скрипнул зубами, вытащил из кармана связку и с силой швырнул ее на тумбу. Металл со звоном ударился о дерево.
Я взялась за ручку и с силой захлопнула тяжелую металлическую дверь прямо перед его носом. Хлопок отдался звоном в ушах.
Я повернула ключ в верхнем замке на два оборота. Потом в нижнем. Затем задвинула тяжелую ночную задвижку.
В квартире повисла оглушительная тишина.
На полу в спальне растекалась лужа от пива. В ванной капала вода из недозакрытого крана. За окном проехала машина.
Я не плакала. У меня не дрожали руки. Я пошла в спальню, взяла тряпку и тщательно вытерла пол, смывая липкий след. Терла ламинат с такой силой, словно вымывала из своей жизни сам факт существования этого человека.
Потом я вернулась на кухню. Открыла окно настежь, чтобы выветрить запах пива и чипсов. Холодный ночной воздух ворвался в комнату.
Я достала из шкафчика бокал. Открыла холодильник, достала остатки белого сухого вина. Налила себе немного.
Я села за стол. Сделала глоток. Вино обожгло горло приятной кислинкой.
Завтра мне нужно будет вызвать мастера, чтобы сменить личинки замков. Завтра я поеду в банк блокировать карту и писать заявление. Будет много грязи, звонков, угроз. Я буду платить эту чертову кредитку еще полгода.
Но сейчас в моем доме было чисто. В моем доме было тихо. И ни один паразит больше не посмеет требовать от меня мясо на свои гулянки.
— Ты же не оставишь сестру в беде? Квартира у вас большая. Места всем хватит, — деловито проговорила мать