Я накрывала на стол, когда услышала, как открылась дверь. Сын вошёл не один — за ним стояла незнакомая девушка с чемоданом. «Мам, мы поживём тут пару недель. Но если ты начнёшь задавать лишние вопросы или критиковать, — он замялся, — мы сразу уедем».
Ложка выпала из моих рук и звякнула о пол. Только вчера я звонила Игорю, просила приехать на выходные – просто так, повидаться. А он заявился с какой-то девицей, с чемоданом, словно переезжать собрался. И ещё ставит условия.
— Здравствуйте, — тихо произнесла девушка, переступая с ноги на ногу. — Меня Лиля зовут.
Игорь приобнял её за плечи, будто защищая от меня. От родной матери! Мелькнула мысль не пустить их дальше прихожей. Но что скажут соседи? К тому же, они проделали долгий путь.
— Проходите, — выдавила я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Чаю хотите?
Лиля оказалась совсем не такой, как я представляла подружек сына. Никакого макияжа, простая футболка, джинсы. Длинные русые волосы собраны в небрежный хвост. И молчаливая до невозможности. За ужином едва пару слов произнесла. Зато Игорь рассказывал без умолку — про какие-то совместные поездки, планы, будто специально давая понять: они неразлучны.
Я раскладывала постельное бельё в гостиной, когда Игорь зашёл в комнату один.
— Мам, я вижу, как ты на нас смотришь, — он опустился на диван, наблюдая за моими движениями. — Мне двадцать шесть. Я имею право приехать с девушкой.
— Конечно, имеешь, — я разгладила простыню так, будто от этого зависела моя жизнь. — Просто можно было предупредить. Позвонить. Сказать: «Мама, я не один приеду». Всего одна фраза.
Игорь вздохнул, запустил пятерню в свои тёмные вихры. Такой же жест, как у отца — когда тот не знал, что ответить.
— Я боялся, что ты откажешь. Начнёшь расспрашивать. Или придумаешь причину, почему нам лучше не приезжать.
Обида острым уколом отозвалась в груди.
— За кого ты меня принимаешь? Когда я отказывала твоим друзьям? Или подругам? — я замерла с наволочкой в руках. — Или это не просто подруга? Вы… живёте вместе?
Игорь поднял на меня глаза. Такие же серые, как у его сестры Арины. Но сейчас в них читалось что-то новое. Решимость.
— Мы собираемся пожениться, мам.
***
Ночью я не сомкнула глаз. Ворочалась, вслушиваясь в шорохи из гостиной. Тихие разговоры, приглушённый смех. В моей квартире, полученной ещё в восьмидесятых от медсанчасти, где я проработала всю жизнь. Двушка на третьем этаже — тогда казалась настоящим счастьем после комнаты в общежитии.
А теперь сын заявляет, что женится. На ком? На этой молчунье с печальными глазами? Что мы вообще о ней знаем? Где работает? Кто родители?
Утром я первая встала, начала греметь посудой на кухне громче обычного. Пусть просыпаются. Сегодня я получу ответы.
Они появились вместе — помятые со сна, но счастливые. Непривычно счастливые, что меня почему-то раздражало.
— Доброе утро! — Игорь чмокнул меня в щёку, как в детстве.
Лиля неловко улыбнулась, пробормотала приветствие.
— Садитесь, — я поставила на стол тарелки с омлетом. — Кофе?
— Лиля не пьёт кофе, — быстро ответил Игорь. — Только зелёный чай.
— Откуда у меня зелёный чай? — огрызнулась я. — У меня обычный чёрный.
— Ничего, — спокойно ответила Лиля. — Я могу и чёрный.
— Да ладно тебе, — вмешался сын. — Мы сегодня сходим в магазин, купим, что нужно.
Я отвернулась к плите, чтобы скрыть выражение лица. Купим, что нужно. Уже распоряжается. Уже мы.
— Игорь говорил, что вы медсестрой работаете? — Лиля нарушила тяжёлую паузу.
— Уже нет. Я на пенсии.
— А где вы работали?
— В поликлинике, — я села напротив них. — А ты где трудишься? Если не секрет.
Лиля бросила быстрый взгляд на Игоря, словно спрашивая разрешения. Это меня окончательно взбесило.
— Я художница-иллюстратор, — ответила она. — Рисую для детских книг и делаю портреты на заказ.
— И можно так заработать на жизнь? — я отпила чай, не сводя с неё глаз.
— Мам! — Игорь стукнул вилкой по столу. — Ты начинаешь. Именно об этом я и говорил.
— О чём? Я просто интересуюсь. Имею право знать, кто живёт в моём доме.
— Лиля — художница, — отрезал сын. — Ей не нужен офис.
— И много зарабатываешь? — я обратилась напрямую к девушке.
— Достаточно, — тихо ответила она.
— Для чего? Для жизни? Для семьи? Для детей?
— Мам! — Игорь вскочил, едва не опрокинув стул. — Я так и знал! Не прошло и суток, а ты уже устроила допрос! Поэтому я никогда и не приводил сюда никого!
— Игорь, пожалуйста, — Лиля потянулась к его руке. — Твоя мама имеет право…
— Нет, не имеет! — он отстранился. — Мы уходим. Прямо сейчас.
— Куда? — я тоже поднялась. — Куда вы пойдёте?
— Куда угодно. В гостиницу. К друзьям. Ко мне на съёмную квартиру, в конце концов. Я думал, ты изменилась. Что мы можем просто… побыть семьёй. Познакомиться. Но ты осталась прежней.
Лиля молча смотрела в тарелку, будто пыталась исчезнуть.
— Прежней? — горечь комом встала в горле. — А какой я была, по-твоему? Плохой матерью? Я растила вас с Ариной одна, после того как отец сбежал с секретаршей! Работала на двух работах, чтобы вы ни в чём не нуждались!
— Мы нуждались в маме, а не в надзирателе, — тихо произнёс Игорь. — Я звонил Арине вчера. Знаешь, что она сказала? «Не приводи туда Лилю. Мама её измучает своими вопросами». И знаешь что? Она права. Собирайся, — он повернулся к девушке. — Мы уходим.
***
Впервые за многие годы квартира показалась пугающе пустой. Я корила себя за несдержанность, за эту неуместную привычку вмешиваться в чужую жизнь. Но как иначе? Он мой сын. Я должна защищать его от ошибок. Уберечь от неправильного выбора.
А что, если выбор правильный? Шёпот сомнения закрался в мысли. Что, если эта тихая девочка именно та, кто сделает его счастливым?
Телефон зазвонил, когда я мыла посуду. Арина. Надо же.
— Привет, мам, — голос дочери звучал устало. — Игорь звонил. Рассказал, что вы поругались.
— Он сбежал со своей… невестой. Ты знала, что он собирается жениться?
— Конечно. Они с Лилей уже полгода вместе. Он всё пытался найти момент, чтобы познакомить вас.
— И ты молчала? — обида на детей накрыла с новой силой.
— А что бы изменилось? — вздохнула Арина. — Ты бы всё равно начала третировать бедную девочку. Как всех моих парней. Как всех его девушек.
— Я имею право знать, с кем связывают жизнь мои дети!
— Но не имеешь права решать за нас, мам, — голос Арины смягчился. — Послушай, Лиля — хорошая. Правда. Она Игоря с того света вытащила, когда у него всё рухнуло с той компанией. Поддержала, помогла встать на ноги.
— С какой компанией? — я застыла. — О чём ты?
Повисла тяжёлая пауза.
— Он не рассказывал тебе? — осторожно спросила дочь. — Конечно, не рассказывал… Год назад его уволили. Компанию, где он работал инженером, купили, и половину сотрудников сократили. Он три месяца не мог найти работу. Впал в такую депрессию… Если бы не Лиля…
Я опустилась на стул, не чувствуя ног. Мой сын потерял работу. Страдал. А я ничего не знала.
— Почему он мне не сказал?
— А зачем? — в голосе Арины прозвучала горечь. — Чтобы услышать: «Я же говорила! Надо было идти в медицинский, как я советовала, а не в этот твой политех!»? Он знает все твои тексты наизусть, мам.
Я молчала, глотая подступившие слёзы.
— Он сейчас у тебя? — наконец спросила я.
— Нет. Они с Лилей поехали на вокзал. Хотят вернуться в Петербург ближайшим поездом.
— Дай мне их адрес.
— Зачем? Чтобы снова устроить скандал?
— Пожалуйста, — мой голос дрогнул. — Я должна всё исправить.
***
Я стояла перед дверью их съёмной квартиры с колотящимся сердцем. В одной руке пакет с зелёным чаем и продуктами, в другой — букет из разноцветных гербер. Глупо, конечно. Что изменят цветы?
Дверь открыла Лиля. На секунду её глаза расширились от удивления, но она молча отступила, пропуская меня внутрь.
Игорь сидел на диване с ноутбуком. Увидев меня, напрягся всем телом.
— Зачем ты пришла?
— Поговорить. Извиниться, — я протянула Лиле пакет и цветы. — Это вам. Я… погорячилась.
Лиля неуверенно взяла подношение, кивнула в знак благодарности.
— Пойду поставлю в воду, — она деликатно скрылась на кухне, оставляя нас наедине.
Я осмотрелась. Маленькая съёмная квартира, но уютная. На стенах — картины: пейзажи, портреты. Среди них — Игорь, улыбающийся, с лучиками морщинок у глаз. Никогда не видела его таким… довольным.
— Это Лиля нарисовала? — я кивнула на портрет.
— Да.
— Красиво, — признала я. — Она талантливая.
Игорь смотрел настороженно, всё ещё ожидая подвоха.
— Сынок, я не буду врать, что в восторге от вашего решения, — я села рядом, оставляя между нами расстояние. — Вы знакомы всего полгода. Это мало для таких решений.
— Ты с папой сколько встречалась до свадьбы? — прищурился он.
— Четыре месяца, — я невольно улыбнулась. — И все говорили, что это ошибка.
— Ну вот.
— И оказались правы, — я пожала плечами. — Он ушёл, когда вам с Ариной было по десять лет.
Игорь отвёл взгляд. Детская обида на отца никуда не делась, я знала.
— Арина рассказала про твою работу, — я решила сменить тему. — Почему ты молчал?
— А что бы ты сделала? — он закрыл ноутбук. — Прислала денег? Я не хотел подачек. Я сам справился.
— С помощью Лили, — тихо добавила я.
— Да. Она верила в меня, когда я сам в себя не верил.
Я посмотрела в сторону кухни, откуда доносился звон посуды. Эта девушка поддержала моего сына, когда я даже не знала, что он в беде.
— Она любит тебя, — это был не вопрос, а утверждение.
— Очень, — Игорь впервые за день улыбнулся. — И я её. Мам, она особенная. Не такая, как все эти… Она не из-за денег со мной. У меня их и не было, когда мы познакомились.
— Как вы встретились?
— В парке аттракционов, — его улыбка стала шире. — Она рисовала эскизы, а я шёл с собеседования. Очередного неудачного. Был готов всё бросить и уехать домой. А потом увидел её…
В его голосе появились новые нотки — нежность, которой я никогда раньше не слышала.
Лиля вернулась с подносом, на котором стояли три чашки с чаем. Зелёным. Она успела заварить то, что я принесла.
— Присядь с нами, — я похлопала по дивану. — Расскажи о себе. Только честно, без прикрас. Кто твои родители? Где ты выросла?
Лиля аккуратно поставила поднос и опустилась в кресло напротив. Её взгляд метнулся к Игорю, ища поддержки.
— Всё нормально, — подбодрил он. — Просто расскажи, как есть.
— Я выросла в детском доме, — тихо произнесла она. — Родителей не помню. Меня нашли на вокзале, когда мне было три года. Записку с именем оставили, больше ничего…
Я замерла, боясь пошевелиться. Сирота. Без семьи, без корней, без прошлого.
— После детдома поступила в художественное училище, — продолжила Лиля. — Потом подрабатывала, где могла. Рисовала портреты на улице, иллюстрации для маленьких издательств. Сейчас вот книжку детскую оформляю, — она нервно одёрнула рукав. — Я понимаю ваше беспокойство. Вы боитесь, что я использую Игоря. Или что я не подхожу для семьи…
— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Я боюсь, что потеряю сына. Что он уедет и забудет обо мне. Как его отец.
— Мам! — Игорь подался вперёд. — Я не папа. Я никогда…
— Знаю, — я подняла руку, останавливая его. — Знаю, сынок. Просто… трудно отпускать. Вы оба выросли, а я осталась одна. С моими страхами, с моей пустой квартирой…
Лиля неожиданно встала и пересела ко мне. Осторожно взяла за руку. Её ладонь была тёплой и удивительно сильной для такой хрупкой девушки.
— Я никогда не заберу у вас сына, — сказала она. — Наоборот. Я хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Большая… Я никогда не знала, каково это. Для меня это мечта.
Я посмотрела в её глаза — карие, прозрачные, как янтарь. В них не было лжи.
— Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, — я невольно усмехнулась. — Я не подарок. Арина тебе расскажет.
— Зато я подарок, — неожиданно улыбнулась Лиля. — Самый настоящий. С бантиком.
И она сделала такое забавное движение бровями, что мы с Игорем рассмеялись одновременно.
— Вернётесь? — я посмотрела на сына. — Хотя бы на пару недель, как планировали?
Он переглянулся с Лилей. Она едва заметно кивнула.
— Вернёмся, — решил он. — Но никаких допросов больше. И никаких нотаций. Мы уже взрослые люди.
— Я постараюсь, — искренне пообещала я. — Но иногда… может вырваться. По привычке.
— Тогда мы будем тебя останавливать, — Игорь встал и протянул мне руку. — Поехали домой, мам.
***
Август выдался жарким — во всех смыслах. Они вернулись в мою квартиру, но напряжение никуда не делось. Я старалась держать себя в руках, но иногда не выдерживала. То ворчала, что Лиля тратит слишком много воды, когда моется. То недовольно поджимала губы, когда они обнимались на кухне, то задавала слишком много вопросов о её прошлом.
Игорь злился, огрызался. Несколько раз они с Лилей шептались на кухне. И я была уверена — обсуждают, не уехать ли им раньше.
— Тебе обязательно лезть в каждую мелочь? — спросил сын после очередного моего замечания о разбросанных вещах. — Нам не пятнадцать лет!
— Это моя квартира, — я развела руками. — Имею право просить о порядке.
— И поэтому ты проверяешь содержимое её телефона, когда она в душе?
Я застыла. Он заметил.
— Я не…
— Не ври. Я видел. Думаешь, я слепой?
Стыд окатил меня, как ледяная вода. Не удержалась. Проверяла её переписки, когда та оставила телефон на столе. Хотела узнать, кто она на самом деле.
— Я беспокоюсь за тебя, — прошептала я.
— Нет, мам. Ты не беспокоишься — ты контролируешь. И я больше не могу так.
***
На следующее утро они собрали вещи. Лиля выглядела виноватой, хотя виноватой должна была быть я.
— Простите, что не сложилось, — тихо сказала она, стоя в дверях. — Я правда хотела, чтобы мы поладили.
— Всё в порядке, — солгала я. — Может, в другой раз получится.
Игорь обнял меня сухо, формально. Без той теплоты, что была прежде.
— Позвоню, когда доедем, — бросил он, подхватывая чемодан.
Я кивнула, зная, что звонок будет коротким. И следующий тоже. А потом они станут всё реже.
Когда дверь закрылась, я осталась одна в тишине квартиры. На столе — забытая Лилей заколка для волос. Маленькая, с синим цветком. Я повертела её в пальцах, размышляя, что с ней делать.
Положила на полку. Может, когда-нибудь заберёт. Если вернётся.
Мы все делаем ошибки. Но некоторые невозможно исправить одним разговором и букетом цветов. Для этого нужно время. И готовность меняться. А к этому я, пожалуй, ещё не совсем готова.
Телефон зазвонил. Арина.
— Ну что, они уехали? — в её голосе не было удивления. Она знала, чем всё закончится.
— Да, — я потёрла переносицу. — Думаешь, стоит позвонить? Извиниться ещё раз?
— Дай им время, мам, — вздохнула дочь. — Лиля не таит обиду. А Игорь… он успокоится. Просто в следующий раз, когда они приедут…
— Если приедут.
— Когда приедут, — настойчиво повторила Арина, — попытайся принять их выбор. Не контролировать, не оценивать, а просто… принять.
Я посмотрела на заколку с синим цветком. Маленький кусочек чужой жизни, случайно оставленный в моей квартире.
— Постараюсь, — тихо ответила я. — Но не обещаю, что получится с первого раза.
Или со второго. Или с третьего. Но я буду пытаться. В конце концов, если мой сын выбрал эту девушку, значит, в ней что-то есть. Что-то, чего я пока не разглядела за своими страхами и предубеждениями.
А пока… пока мне предстоит научиться жить с мыслью, что мои дети выросли. И с надеждой, что однажды они вернутся. По своей воле. Потому что захотят, а не потому что обязаны.
Можно ли обогнать трактор через сплошную, если он едет медленнее 30 км/ч: ставим точку в вопросе