Свекровь уносила продукты из моего холодильника сумками, пока я не устроила проверку

Ирина стояла перед распахнутым холодильником, ощущая, как внутри закипает глухое раздражение. Холод от полок холодил лицо, но щеки горели. На средней полке, где еще вчера вечером лежал увесистый брусок сыра в желтой упаковке, теперь сиротливо ютилась половинка лимона и баночка с остатками томатной пасты.

– Может, ты его съела и забыла? – голос мужа, Сергея, донесся из гостиной, где он пытался найти второй носок перед работой. – Или я ночью вставал… Хотя нет, я только воды попил. Ир, ну чего ты из-за куска сыра трагедию делаешь? Ну, съели и съели.

Ирина медленно закрыла дверцу холодильника. Щелчок прозвучал в утренней тишине неестественно громко. Дело было вовсе не в сыре. И не в колбасе, которая испарилась три дня назад. И даже не в банке дорогого растворимого кофе, которая опустела ровно наполовину за то время, пока они были на работе. Дело было в том, что Ирина начинала сомневаться в собственном здравомыслии. Она отчетливо помнила, как выкладывала продукты из пакетов, как распределяла их по полкам, планируя меню на неделю. А потом эти продукты исчезали. Тихо, незаметно, по чуть-чуть.

– Сережа, я не могла съесть полкило сыра за ночь, – она вошла в комнату, вытирая руки полотенцем. – И ты не мог. Мы бы лопнули. Тут что-то другое.

Сергей наконец нашел носок под диваном и, кряхтя, натягивал его на ногу. Он был хорошим мужем: спокойным, работящим, неконфликтным. Единственной его слабостью, которую он сам считал добродетелью, была его мама – Галина Петровна.

– Опять ты начинаешь? – он поднял на жену усталый взгляд. – На что ты намекаешь? Что у нас домовой завелся? Или что мама берет? Ир, ну это смешно. Она пожилой человек, у нее пенсия, ей хватает. Она к нам приходит цветы полить да кота покормить, пока мы на работе. Помогает же! А ты…

– Я ничего не говорю, – перебила Ирина, хотя именно это она и хотела сказать. – Просто странно. У нас продукты пропадают именно в те дни, когда она заходит. В прошлый вторник – палка сервилата. В четверг – куриное филе, которое я на отбивные разморозила. Теперь сыр.

– Может, она просто переложила? – Сергей встал, поправляя рубашку. – Или Тишка утащил?

– Кот открыл холодильник, достал сыр в вакуумной упаковке и спрятал? Сережа, включи логику.

– Ладно, я опаздываю, – муж чмокнул ее в щеку, явно желая избежать неприятного разговора. – Купим мы тебе этот сыр вечером. Не заводись. Мама – святой человек, она последнюю рубашку отдаст, а ты ее в воровстве подозреваешь. Стыдно, Ира.

Когда за мужем закрылась дверь, Ирина опустилась на стул в прихожей. Ей действительно было стыдно. Галина Петровна всегда выглядела такой божьей одуванчиком: старенькое пальто, вязаный берет, вечные разговоры о давлении и дорогих лекарствах. Она жила в соседнем доме и имела комплект ключей от их квартиры – «на всякий пожарный», как настоял Сергей. Сначала Ирина была не против: удобно, если вдруг трубу прорвет или утюг забудут выключить. Но в последнее время эти визиты стали слишком частыми.

Ирина работала бухгалтером в крупной строительной фирме. Работа требовала внимательности и точности, и, возможно, именно профессиональная привычка сводить дебет с кредитом не давала ей покоя. Она точно знала свой бюджет. Они с Сергеем копили на новую машину, поэтому расходы на питание были строго расписаны. И в последние два месяца эта статья расходов необъяснимо раздулась. Деньги улетали, а холодильник вечно стоял полупустой.

Вечером того же дня Ирина зашла в супермаркет. Цены кусались. Она долго стояла у прилавка с мясной гастрономией, выбирая буженину. Сергей любил бутерброды с мясом на завтрак. Вздохнув, она взяла кусок поменьше. Экономить приходилось на себе: вместо любимого йогурта – кефир, вместо форели – минтай.

Дома она разложила покупки. На этот раз она решила провести эксперимент. Взяла маркер и поставила крошечные, едва заметные точки на донышке банки с дорогим паштетом и на упаковке сливочного масла. Это казалось глупым, детским шпионством, но ей нужно было знать правду.

Следующие два дня прошли спокойно. Галина Петровна не приходила, жаловалась по телефону на погоду. Продукты лежали на своих местах. Ирина даже начала успокаиваться, решив, что, возможно, она и правда стала забывчивой от усталости.

Но в пятницу свекровь позвонила с утра.

– Ирочка, здравствуй, – голос Галины Петровны был сладким, как патока. – Я сегодня мимо буду проходить, в аптеку иду. Зайду к вам, цветочки полью? А то у вас там фикус совсем поник, Сереженька говорил. Жалко растение.

– Галина Петровна, я вчера поливала, – попыталась возразить Ирина.

– Ой, да ты вечно бегом-бегом, по чуть-чуть. А цветам уход нужен, рука опытная. Не переживай, я тихонько. Зайду и уйду. Вам борща, может, сварить?

– Нет, спасибо, у нас есть еда, – твердо сказала Ирина. Ей очень не хотелось, чтобы свекровь хозяйничала на ее кухне.

– Ну как знаете. Ладно, побежала я. Хорошего дня, деточка.

Весь день на работе Ирина сидела как на иголках. Цифры в отчетах расплывались. Она представляла, как свекровь открывает своим ключом дверь, заходит в квартиру… Что она делает? Роется в шкафах? Проверяет карманы? Или просто идет к холодильнику?

Вернувшись домой, Ирина первым делом бросилась на кухню. Сердце колотилось где-то в горле.

Холодильник встретил ее холодной пустотой.

Буженина исчезла. Исчезла пачка масла с ее пометкой. Исчез десяток яиц (осталось только два в ячейке). А самое обидное – пропала банка красной икры, которую Ирина купила по акции и припрятала к Новому году в глубине полки, за банками с соленьями.

Ирина села на табуретку и закрыла лицо руками. Это было уже не смешно. Это было наглое, беспардонное воровство. И самое ужасное – она не знала, как сказать об этом мужу. Улик не было. Свекровь могла сказать, что ничего не брала, что Ирина сама все съела и забыла, или что икры вообще не было.

Вечером состоялся тяжелый разговор.

– Сережа, пропала икра. И мясо. И масло, – сказала Ирина, когда муж ужинал (пришлось варить пельмени, так как запланированное мясо исчезло).

Сергей отложил вилку. Его лицо потемнело.

– Опять? Ира, ты меня пугаешь. Может, тебе к врачу сходить? К неврологу? Ну как может пропасть икра?

– Твоя мама сегодня приходила.

– И что? Она приходила полить цветы! Ты думаешь, она, женщина с высшим образованием, бывший учитель, будет воровать у родного сына еду? Зачем ей? У нее пенсия, я ей подкидываю денег каждый месяц!

Ирина замерла.

– Ты ей подкидываешь денег? Сколько?

Сергей смутился, отвел глаза.

– Ну… тысяч пять-семь. На лекарства, на коммуналку. Ей тяжело одной.

– Пять-семь тысяч… Сережа, у нас ипотека. Мы на море три года не были. А ты отдаешь матери деньги тайком от меня?

– Это моя мать! – взорвался Сергей. – Я не обязан отчитываться за каждую копейку, которую даю родителям! И прекрати ее обвинять! Если ты такая забывчивая или неэкономная, не надо сваливать на других!

В тот вечер они впервые за долгое время легли спать, не пожелав друг другу спокойной ночи. Ирина лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала обиженное сопение мужа. Внутри нее зрела холодная решимость. Ей нужно было не просто узнать правду, а доказать ее. Железобетонно. Так, чтобы Сергей не смог найти ни одного оправдания.

На следующий день, в субботу, Ирина поехала в магазин электроники. Она долго консультировалась с продавцом, выбирая камеру. Ей нужно было что-то маленькое, незаметное, с записью на карту памяти и датчиком движения.

– Вот эта модель подойдет, – парень в желтой футболке протянул ей небольшую черную коробочку. – Качество HD, пишет звук, работает от аккумулятора до недели. Можно спрятать на полке или за книгами.

Вернувшись домой, пока Сергей был в гараже, Ирина приступила к установке. Самым удачным местом оказалась верхняя полка кухонного гарнитура, где стояли редко используемые вазы и старый сервиз. Она поставила камеру между сахарницей и банкой с лавровым листом, направив объектив прямо на холодильник и часть столешницы. Снизу камеру было не видно, но обзор она давала отличный.

Теперь нужна была приманка.

В воскресенье Ирина демонстративно, при Сергее, забила холодильник продуктами. Она купила дорогую нарезку копченой колбасы, кусок хорошего сыра (снова!), килограмм охлажденной говядины, форель, фрукты и большую коробку шоколадных конфет.

– Ого, мы ждем гостей? – удивился Сергей, глядя на это изобилие.

– Нет, просто решила, что хватит экономить на здоровье, – улыбнулась Ирина. – Получила небольшую премию, захотелось вкусненького.

Она знала, что Сергей обязательно расскажет матери о «премии» и о том, что у них полный холодильник. Он всегда делился с ней новостями, не подозревая, что дает наводку.

Так и случилось. Вечером, разговаривая с мамой по телефону, Сергей радостно сообщил:

– Да, у Иришки премия, накупила всего… Мясо отличное, завтра гуляш будет делать. Ты заходи, если что, угостим.

В понедельник они ушли на работу. Ирина включила камеру перед выходом. Весь день она не находила себе места. Каждую минуту она смотрела на часы, гадая: уже пришла? Или еще нет?

Сергей был в хорошем настроении, предвкушая вечерний гуляш. Он даже прислал ей смешную картинку в мессенджере. Ирине стало жаль его. Ему предстояло пережить сильное разочарование.

Вечером они вернулись домой вместе. В квартире пахло чем-то сладким, приторным – духами свекрови «Красная Москва».

– О, мама была! – обрадовался Сергей. – Цветочки полила, наверное.

Ирина молча прошла на кухню. Она даже не стала заглядывать в холодильник сразу. Она достала стремянку, полезла наверх и сняла камеру.

– Что ты делаешь? – Сергей застыл в дверях, не понимая. – Зачем ты туда полезла?

– Садись, Сережа, – голос Ирины был спокойным, но руки слегка дрожали. – Нам нужно кое-что посмотреть.

– Что посмотреть? Ир, ты опять за свое? Ты камеру поставила?! Ты нормальная вообще? Это паранойя! Шпионить за родной матерью!

– Если она ничего не брала, то тебе нечего бояться, – отрезала Ирина. – А если брала… ты должен это видеть.

Она вставила карту памяти в ноутбук. Сергей стоял за ее спиной, тяжело дыша. Он был зол. Он был уверен, что жена сошла с ума от жадности.

На экране появилась картинка их кухни. Тайм-код показывал 11:30 утра.

Дверь открылась. В кадр вошла Галина Петровна. Она была не в домашнем халате, а в уличном пальто, в руках держала две большие хозяйственные сумки. Те самые, клетчатые, прочные.

Сначала она действительно подошла к подоконнику и потрогала землю в горшке с фикусом. Сергей торжествующе хмыкнул.

– Видишь? Я же говорил!

Но Галина Петровна не стала поливать цветок. Она развернулась и по-хозяйски подошла к холодильнику. Распахнула дверцу.

На видео было видно, как ее лицо озарилось довольной улыбкой. Она поставила сумки на пол и начала методично, не торопясь, перегружать содержимое полок в свои баулы.

Первым пошел сыр. Затем колбасная нарезка. Потом она достала пакет с говядиной, повертела его в руках, оценивая вес, и тоже опустила в сумку.

– Мама… – выдохнул Сергей. Его голос дрогнул.

Галина Петровна не останавливалась. Она забрала форель. Забрала упаковку сливочного масла. Затем открыла ящик для овощей и выгребла оттуда половину помидоров и огурцов.

Но этого ей показалось мало. Она закрыла холодильник и принялась за кухонные шкафы. В сумку полетела пачка чая, банка кофе, коробка конфет, которую Ирина купила к чаю, и даже, к ужасу Ирины, начатая пачка стирального порошка, стоявшая в углу.

– Зачем ей порошок? – прошептал Сергей. – Я же ей покупал на прошлой неделе пять килограмм…

На видео Галина Петровна утрамбовала добычу, с трудом застегнула молнии на сумках. Они были явно тяжелыми. Кряхтя, она подняла их. Перед уходом она сделала то, что окончательно добило Сергея: она достала из кармана пальто надкусанное яблоко, которое принесла с собой, положила его на стол, а со стола забрала вазочку с печеньем, высыпав содержимое себе в карман.

Затем она выключила свет и вышла.

Видео закончилось. В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник – тот самый, который теперь снова был пуст.

Сергей отошел к окну и сел на подоконник. Он сидел, опустив голову, и молчал. Ирина видела, как ходят желваки на его скулах. Ему было больно. Разрушался образ идеальной матери, который он носил в себе всю жизнь.

– Она ворует у нас… – наконец произнес он глухо. – Не потому что голодает. А просто так. Как саранча.

– Она считает, что это ее право, – тихо сказала Ирина. – Она считает, что все твое – это ее. А я тут просто так, сбоку припеку.

– Но зачем ей столько? Куда она это девает? Она же одна живет!

– Может, соседкам раздает? Или продает? Или просто копит, как хомяк. Это уже неважно, Сереж. Важно то, что она нас обкрадывает и врет нам в глаза.

В этот момент в прихожей раздался звук поворачиваемого ключа.

Ирина и Сергей переглянулись. Галина Петровна, видимо, забыла что-то или решила совершить второй рейд.

– Сереженька, Ирочка, вы дома? – раздался бодрый голос свекрови. – А я вот мимо шла, дай, думаю, загляну, проведаю.

Она вошла в кухню, улыбаясь. Но увидев лица сына и невестки, осеклась. Ноутбук все еще стоял на столе, на экране застыл стоп-кадр: Галина Петровна с набитыми сумками у открытого холодильника.

Она проследила за их взглядами. Увидела себя на экране. Ее лицо мгновенно изменилось. Из доброй бабушки она превратилась в загнанного зверька, готового кусаться.

– Это что такое? – визгливо спросила она. – Вы что, следите за мной?! Как вы смеете! Родную мать снимать! Подсудное дело!

– Мама, – Сергей встал. Его голос был твердым и холодным, каким Ирина его никогда не слышала. – Поставь сумки.

– Какие сумки? Ничего я не брала! Это монтаж! Вы все подстроили, чтобы меня со свету сжить! Невестка твоя змея, она меня ненавидит!

Сергей подошел к матери вплотную.

– Мама, я видел видео. Я видел, как ты забрала мясо, рыбу, порошок. Зачем? Я же даю тебе деньги. Тебе чего-то не хватает? Скажи, я куплю. Зачем ты воруешь у нас? У Иры?

Галина Петровна поняла, что отпираться бессмысленно. Она выпрямилась, и в ее глазах блеснула злоба.

– Ворую? Да как у тебя язык поворачивается! Я тебя вырастила! Я ночей не спала! Я тебе жизнь отдала! А ты мне кусок мяса пожалел? Да все, что в этом доме есть, – это и мое тоже! Ты мой сын! Ты обязан меня содержать по высшему разряду! А эта… – она ткнула пальцем в Ирину, – она чужая. Сегодня жена, завтра нет. А мать одна!

– Это наша семья, мама, – сказал Сергей. – Моя и Иры. И наш бюджет. И ты не имеешь права приходить сюда и шарить по полкам, как у себя в кладовке.

– Ах вот как ты заговорил? Подкаблучник! Тряпка! Она тебя окрутила, настроила против матери! Да чтоб вы подавились своим мясом!

Галина Петровна развернулась и выбежала в коридор. Хлопнула входная дверь так, что посыпалась штукатурка.

Сергей опустился на стул и закрыл лицо руками.

– Господи, какой позор… – прошептал он.

Ирина подошла к нему и обняла за плечи. Ей было жаль его, но в то же время она чувствовала огромное облегчение. Нарыв вскрылся. Больше не будет недомолвок, пропавшего сыра и ощущения, что она сходит с ума.

На следующий день Сергей молча сменил замки во входной двери. Он не звонил матери неделю. Галина Петровна тоже не объявлялась, видимо, выдерживая паузу и ожидая, когда сын приползет с извинениями. Но он не приполз.

Через месяц Ирина случайно встретила соседку свекрови, тетю Валю.

– Ой, Ирочка, – защебетала та. – А Галина Петровна такая щедрая стала! Все угощает то колбаской, то рыбкой красной. Говорит, сын богатый, балует, девать некуда продукты. Такая заботливая у тебя свекровь!

Ирина только усмехнулась.

– Да, тетя Валя. Очень заботливая. Только теперь ее забота на расстоянии.

Отношения с Галиной Петровной так и не восстановились полностью. Сергей звонил ей по праздникам, иногда завозил продукты (которые сам покупал и привозил пакетом, не пуская мать в квартиру). Денег на руки он больше не давал, оплачивал ее коммунальные счета онлайн. Свекровь всем родственникам рассказывала, что невестка-ведьма рассорила ее с сыном, но Ирина не обращала внимания.

Главное, что в их доме воцарился мир. Холодильник теперь всегда был полон, деньги копились быстрее, и они наконец-то забронировали путевку на море. А ту камеру Ирина не стала выбрасывать. Она убрала ее в дальний ящик. На всякий случай. Жизнь ведь штука непредсказуемая, и кто знает, какие еще родственники решат проверить их запасы на прочность.

Но одно Ирина знала точно: свои границы и свою семью она в обиду не даст. И если для этого нужно быть «змеей» и «жадиной» в глазах родни – что ж, она готова носить этот титул с гордостью. Зато с сыром на бутербродах.

Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, если считаете, что героиня поступила правильно, защитив свой дом.