Свекровь попросила на неделю мою двушку «для племянницы». Я назвала цену за сутки

Тамара Павловна привыкла распоряжаться чужим имуществом как своим собственным. Когда ей понадобилось поселить родню с баулами в моей только что отремонтированной квартире, я просто озвучила коммерческий прайс.

Свекровь поставила банку с кабачковой икрой на край моего стола так звонко, что подпрыгнула сахарница. «Значит так, Надя, в четверг утром отдашь ключи от Лесной, ко мне Света из Сызрани едет на неделю», сказала Тамара Павловна и полезла в сумку за сменными тапками. Я медленно вытерла стол сухим вафельным полотенцем и назвала ей цену за сутки.

Три тысячи пятьсот рублей. Плюс возвратный залог в пять тысяч на случай порчи светлого ламината.

В кухне сразу стало очень тихо. Только старый холодильник у окна мерно гудел. Тамара Павловна замерла с одним войлочным тапком на весу, потом медленно опустила его на плитку. Её губы, густо накрашенные морковной помадой, сжались в тонкую нитку.

Мой муж Денис сидел на табуретке у подоконника и чистил мандарин. Кожура падала ровной оранжевой спиралью на бумажную салфетку. Он даже не поднял головы, только стал отрывать белые прожилки от долек чуть быстрее обычного.

Ремонт за свой счёт

Квартира на улице Лесной досталась мне от бабушки Зои четыре года назад. До брака с Денисом. Мы тогда только встречались, ходили в кино по средам и пили кофе из бумажных стаканчиков в парке Горького.

Двушка была убитая в хлам. Зелёная масляная краска на кухне облупилась до серой штукатурки, паркет в большой комнате скрипел и проваливался под пяткой, а чугунная ванна пожелтела так, что никакая химия её не брала. Я брала подработки в бухгалтерии на весь квартал, сидела над чужими отчётами до двух ночи и полтора года возила туда стройматериалы.

Денис за это время появился на Лесной ровно дважды. Первый раз привёз на своей машине четыре рулона флизелиновых обоев и полчаса жаловался на пробки на третьем кольце. А второй раз заехал забрать у мастеров свой старый перфоратор, который одолжил им на три дня.

Ни копейки из семейного бюджета туда не ушло. И когда рабочие наконец вынесли последний мешок строительного мусора, я вызвала клининг, повесила плотные серые шторы и выставила квартиру на посуточную аренду. Рядом вокзал и большой медицинский центр, командировочные и приезжие на обследование бронировали жильё за месяц вперёд.

Деньги с аренды шли на мой отдельный счёт. С них я закрывала кредит за кухонный гарнитур и откладывала на машину.

«Ты в своём уме, Надежда?» наконец выдохнула Тамара Павловна, распрямляя спину в синем трикотажном кардигане. «Это же Света, дочка моей двоюродной сестры Вали! Родной человек приедет Москву посмотреть, с мужем и маленьким Тёмой, а ты с них три шкуры драть собралась?»

Я повесила полотенце на стальной крючок у раковины. Повернулась к ней лицом. Вода из неплотно закрытого крана капала в чашку с овсянкой.

«С мужа и маленького Тёмы будет четыре тысячи в сутки, Тамара Павловна», спокойно уточнила я. «Потому что за дополнительного гостя и с детьми до семи лет у меня идёт доплата на химчистку дивана».

Племянница с тюками

Я эту Свету из Сызрани видела один раз, два года назад на юбилее свёкра в кафе. Крупная громкая женщина в блузке с леопардовым принтом, которая весь вечер учила официантов правильно подавать нарезку и пыталась забрать со стола нераспечатанные бутылки минералки в свой пакет.

А её муж, коренастый парень по имени Виталик, выходил курить каждые пятнадцать минут прямо на крыльцо под табличку о запрете и громко гоготал в телефон. Маленькому Тёме тогда было года четыре. Он бегал между столами и вытирал жирные от шашлыка пальцы о белые банкетные чехлы на стульях, а Света только умилялась его аппетиту.

И вот эту компанию я должна была пустить на свои новые матрасы с независимыми пружинами и бежевый диван. Бесплатно. В высокий сезон, когда майские даты расписаны ещё с середины марта.

«Денис, ты слышишь, что твоя жена несёт?» свекровь резко повернулась к сыну, и полы её кардигана взметнулись. «Скажи ей! Квартира пустая стоит, людям переночевать надо всего семь ночей, неужели мы чужие друг другу?»

Денис отправил последнюю дольку мандарина в рот. Смял кожуру в кулаке и бросил в мусорное ведро под мойкой. Промахнулся, оранжевый комок упал на линолеум.

«Надь, ну правда, неудобно как-то перед тётей Валей», пробормотал он, глядя куда-то в район плинтуса. «Давай пустим ребят по-родственному, а за свет и воду мама сама на карту закинет. У тебя же там вроде окно как раз образовалось на той неделе».

Я посмотрела на мужа. В его серой домашней футболке с вытянутым воротом он вдруг показался мне подростком, который боится расстроить строгую завучиху. На прошлой неделе я сама за ужином вскользь упомянула, что с четверга у меня слетела бронь: женщина из Воронежа перенесла операцию на июнь.

Значит, Денис не просто запомнил. Он доложил об этом матери по телефону.

И они всё решили вдвоём. Без меня. Свекровь уже наверняка пообещала сестре в Сызрани бесплатные хоромы в центре с чистым бельём и микроволновкой, похвасталась своей щедростью и связями, а меня просто приехала поставить перед фактом под банку домашней икры.

Прошлогодний персик

Я ведь помнила, чем заканчиваются их родственные визиты. Прошлым летом к Тамаре Павловне приезжал какой-то троюродный племянник поступать в техникум. К себе в просторную трёшку в Отрадном она его селить не стала: сослалась на то, что у свёкра давление от чужих шагов, а у неё самой рассада перцев на всех подоконниках и чуткий сон.

Парня определили к нам на раскладушку в проходную комнату. На три дня, пока не дадут общежитие.

Три дня растянулись на три недели. Мальчик спал до обеда, сжигал мои кастрюли пельменями, оставлял мокрые комья полотенец на полу в ванной и без спроса брал гель для бритья Дениса. Когда я попросила свекровь забрать дорогого родственника к себе в отдельную спальню, та поджала губы и заявила, что молодёжи вместе веселее.

А на Лесной тогда ещё шёл ремонт, стояли мешки со шпаклёвкой. Иначе племянник жил бы там до самой зимней сессии.

Холодильник на кухне щёлкнул реле и затих. Стало слышно, как за окном во дворе сигналит мусоровоз.

«У меня нет окна на четверг», ровно сказала я и достала из верхнего ящика телефон. Экран загорелся холодным синим светом, показывая половину восьмого вечера. «Два часа назад пришли деньги за бронь от семейной пары из Казани. Заезжают в четверг в два часа дня, выезжают в следующую среду».

Я соврала не моргнув глазом. Площадка с объявлениями была открыта во вкладке, и даты всё ещё горели зелёным свободным цветом. Но оправдываться за своё имущество в собственном доме я больше не собиралась.

Тамара Павловна пошла красными пятнами от шеи до самых скул. Она схватила со стола банку с икрой и сунула её обратно в свою кожаную сумку с золотистой пряжкой. Молния застряла на ткани подкладки, свекровь дёрнула собачку с такой силой, что звякнуло железо.

«Отменишь бронь!» отрезала она, чеканя каждое слово. «Напишешь своим казанским, что трубу прорвало! Света уже билеты на поезд взяла на послезавтра, плацкарт невозвратный, ты понимаешь это своей головой или у тебя там вместо совести калькулятор вырос?»

Цена хорошей родни

Денис наконец встал с табуретки. Поднял с пола мандариновую корку, бросил в ведро и прислонился плечом к холодильнику.

«Мам, ну если уже оплатили люди, там штраф на площадке дадут за отмену, аккаунт заблокируют», осторожно подал он голос. «Наде потом рейтинг полгода восстанавливать. Может, Свету к вам в маленькую комнату положим, а Тёме кресло-кровать раздвинем?»

Тамара Павловна метнула в сына такой взгляд, что он тут же замолчал и начал разглядывать магнитики из Анапы на дверце холодильника.

«У отца спина с субботы не разгибается, какой ему маленький ребёнок над ухом!» рявкнула она. «И у меня ковёр на полу шерстяной, мне химчистку никто не оплатит! Вот оно как, значит, старый отец потерпит, лишь бы невестка свои три копейки не упустила!»

Значит, свой шерстяной ковёр девятнадцатого века выпуска ей жалко. И тишину в своей трёшке жалко. А мой новый диван, светлые обои и двадцать восемь тысяч чистого дохода за неделю, которые я вложила бы в зимнюю резину и страховку, это так, три копейки и калькулятор вместо совести.

Я положила телефон на столешницу экраном вниз. Звук вышел сухой и короткий.

«Тамара Павловна, если бронь отменять со штрафом и потерей статуса на сайте, то неделя для Светы будет стоить ровно тридцать пять тысяч», сказала я без малейшего нажима в голосе. «Предоплата сто процентов сегодня до полуночи по номеру телефона. Договор по паспорту, курить на балконе нельзя, штраф пять тысяч. Решайте сами, я сейчас объявление закрывать не буду, но если до двенадцати денег не увижу, в четверг туда заедут люди из Казани».

Свекровь секунду смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Потом шумно втянула воздух носом, развернулась на каблуках прямо в одном войлочном тапке, сбросила его в коридоре у обувницы и стала натягивать свои осенние полусапожки.

Ложку для обуви она швырнула на тумбочку так, что с неё слетела квитанция за домофон.

«Ноги моей здесь больше не будет, Денис!» крикнула она уже от входной двери, прижимая сумку с икрой к груди. «Позорище на всю Сызрань, родную сестру в хостел за вокзалом отправлять придётся! Жил нормальным парнем, а женился на лавочнице!»

Дверь хлопнула. Посыпалась мелкая побелка с верхнего откоса, который мы так и не успели подкрасить с весны. В подъезде простучали каблуки до самой площадки лифта, потом лязгнули железные створки.

Тихий вечер вторника

Я вышла в прихожую. Подняла с коврика серую квитанцию, положила её обратно на тумбочку рядом со связкой ключей на синем пластиковом брелоке. Взяла одинокий гостевой тапок и убрала его в нижний ящик обувницы.

Вернулась на кухню. Денис всё так же стоял у холодильника, скрестив руки на груди.

«Зачем ты с ней так жёстко, Надь?» тихо спросил он, не поднимая глаз от пола. «Можно же было просто сразу соврать про этих казанских, без ценников твоих и договоров. Она же теперь месяц трубку брать не будет и отцу все нервы вымотает».

Я подошла к раковине. Повернула вентиль до упора, и вода наконец перестала капать в грязную чашку.

«Зато про свободные даты в моей квартире ты ей больше никогда не расскажешь», ответила я, включая чайник. «И ключи от Лесной с сегодняшнего дня лежат не в общей ключнице, а в моей сумке».

Денис вздохнул, постоял ещё минуту, переминаясь с ноги на ногу, и ушёл в комнату включать телевизор. Через стенку забубнил футбольный комментатор. А чайник закипал на плите сначала тихо, с мелким шипением, потом всё громче.

В половине одиннадцатого вечера мне пришло уведомление от сервиса бронирования. Настоящее. Мужчина из Нижнего Новгорода оплатил пять суток с четверга по вторник, написал вежливое сообщение и спросил, есть ли в квартире утюг и гладильная доска.

Я ответила, что всё на месте, свежее бельё будет заправлено, и перевела аванс на накопительный счёт. Тамара Павловна деньги до полуночи, разумеется, так и не прислала. Света с мужем и маленьким Тёмой в итоге сняли какую-то однушку на окраине у метро Котельники и всю неделю жаловались свекрови по телефону, что им далеко ездить до Красной площади, а хозяин квартиры пересчитал при выезде все чайные ложки.

Со мной Тамара Павловна не разговаривает уже третью неделю, передаёт Денису контейнеры с котлетами строго у подъезда на лавочке. А в нашем доме с того вторника ни один родственник с баулами даже не заикался о ночёвке.

Хорошей для всех всё равно не будешь, а новый ламинат нынче дорогой.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Свекровь попросила на неделю мою двушку «для племянницы». Я назвала цену за сутки